Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Кузмичев Иван Иванович - Страница 47

Закат окрасил потемневшие от времени стены ближайших домов в алые цвета, словно предвещая грядущую расправу над бунтовщиками. Минута – и первые десять человек забились в конвульсиях, на драных, грязных штанах проступили сырые пятна, начавшие спускаться к ногам. Хриплые стоны улетали в небо, возвещая о том, что первая партия осужденных отправилась на встречу к хранителю небесных врат.

Мольбы, стоны, крики, ругань – все это я слышал так, как будто находился далеко от всего этого, словно кто-то персонально для меня сделал звук тише. Стоял и смотрел, как по камням мостовой волокут к виселицам новую партию приговоренных казаков. А ведь они стали ими из-за собственной дурости, приняв участие в этом безнадежном для них предприятии.

После исполнения приговора я ушел к себе, отказавшись составить компанию своим друзьям. Мне надо было все хорошенько обдумать…

Проснулся я от легкого дуновения ветерка, заглянувшего в мою комнату. Оглянувшись, увидел, что на полу, рядом с моим креслом, сидят друзья, укрывшись парой одеял, еще вечером лежавших на кровати.

– Эй, лоботрясы, вам было столь трудно дойти до своих комнат, что вы решили заночевать, скажем так, не в самых удобных позах? – спросил я, расталкивая их.

– Живой! – обрадованно воскликнул Кузьма, внимательно разглядывая меня.

– Я, конечно, понимаю, что пощупать руками лучше, чем просто увидеть, но, дорогой Александр, тебе не кажется, что ты, как бы это лучше выразиться, ведешь себя несколько ненормально? – спокойно сказал я помещику Баскакову, когда он чуть не пальцем начал в меня тыкать.

– Уф! А я думал, что брежу уже, – облегченно выдохнул Сашка, осматривая меня со всех сторон.

– Да что случилось-то?! – не выдержал я.

Кузьма и Саша тут же перестали вымученно улыбаться, расслабились.

– Ничего, – ответил Кузя.

А Александр продолжил:

– Если не считать того, что вчера ты уходил несколько не в себе…

– Да скажешь тоже – «несколько»! Да он шел и ничего перед собой не видел! – перебил друга Кузя.

– Это вы о чем, други мои? Я прекрасно помню, как ушел с площади и как дошел до этой комнаты. А вы тут начинаете мне какую-то белиберду говорить! – рассердился я. – Плохие шуточки у вас!

– Вот-вот, именно такой ты и был! Мы поэтому и отправились не на праздник по случаю победы и снятия осады, а следом за тобой. Пришли и видим: ты сидишь в кресле ни жив ни мертв, в одну точку уставился, и все. Мы уж и звали тебя, и щипали – ничего не помогало, – коротко поведал Кузьма.

– Ну, как видите, со мной все в порядке, и ничего серьезного не было! – чересчур бодро отвечаю я, стараясь за напускной бравадой скрыть накатившие неприятные ощущения. – И кстати, вы что хотели спросить вчера?

– Дело в том, что у нас возникла одна идея. Мы с Кузей думали о том, что неплохо было бы подобрать десяток-другой способных кадетов и обучить их особо…

«Вот так номер! Это тебе не хухры-мухры! Пока ты в облаках витал, пускай и довольно мрачных, люди додумались до идеи двадцатого века! А ты ни в зуб ногой… Непорядок».

– Продолжайте.

Присаживаюсь в кресло, соратники же, наоборот, встали и теперь возбужденно заходили по комнате, готовясь поведать мне свои мысли.

– Тут такое дело, Алексей… Мы по нескольку раз перечитали найденные еще тогда бумаги и подумали, что в каждой армии есть разведчики, лазутчики и прочие воины, у которых подготовка много лучше, чем у обычного солдата…

– Таких солдат не так уж и много, – возразил я, намеренно перебивая поручика, стараясь сразу же выявить слабые стороны их идеи, указав на главную, с моей точки зрения, проблему.

– Ну, допустим, что лазутчиков и разведчиков не единицы… – протянул Кузя.

– Да-да, их-то не единицы, вот только действительно подготовленных и способных в их рядах – раз-два и обчелся! – продолжил я свою мысль.

– Так вот, речь как раз об этом – о подготовке. Что, если собрать десяток-другой витязей, обучить их всем имеющимся навыкам боя и другим полезным военным хитростям и создать отряд, который мог бы выполнять такие задачи, которые недоступны обычным солдатам?

– Возможно. Но вот скажи мне, Кузенька, а как ты их готовить будешь? Ведь для этого мастера нужны, и при этом, как я понимаю, об этой идее не должно знать много народу…

– Ну, мы же только предложили. Да и вообще, тебе такие дела лучше удаются. Мы бы и рады ответить на эти вопросы, да сами голову сломали, ища решение.

– Что ж, идея дельная и стоящая. – Я верчу в руках перо: увы, но разработка карандаша только началась, так что приходится довольствоваться тем, что есть. – Только вы не забывайте, что витязей у нас маловато, да к тому же они, где бы ни были, должны быть примером для любого воина Руси. И это надо учитывать еще и потому, что мы планируем часть выпускников-кадетов не отправлять в армию, а оставлять у себя в помощниках. Так что думайте и решайте, кого стоит привлекать, а кого стоит оставить. Все пункты подбора требуемых витязей вы напишете сами, а также без лишнего шума найдете глухое местечко километрах в пяти от Петровки – такое, чтобы и добраться до него можно было без особых проблем, но и чтобы особо заметным оно не было.

– Будет сделано. Сразу же, как только вернемся в Рязань, – улыбнулся Сашка.

– Увы, но нам нельзя спешить в этом деле, мало ли что может выкинуть Булавин, – с сожалением сказал я друзьям. – Да и сил маловато у нас…

– Так можно для усиления бригады вызвать часть гарнизонов из городов, которые находятся выше по течению Дона, ведь теперь-то им отряды бунтовщиков не угрожают, – предложил Сашка, теребя мочку уха.

– Как сказать. Может, все же есть еще отряды? Ведь мы точно не знаем, что там задумал Булавин, кстати, выбранный старшинами атаманом Войска Донского, – ни к кому не обращаясь, сказал Кузьма.

– Ого! И когда успели-то? – удивился Александр. – Хотя времени у них хватало…

– Да, как говорится, наш пострел везде поспел, – хмыкнул поручик.

– Вам бы все смеяться, а надо дела делать, – нахмурился я, чувствуя, как на меня накатывает волна апатии.

– Да никто не смеется, Алексей, что ты так разошелся-то? – спросил Кузя, с тревогой глядя на меня.

– Извини, я что-то действительно как-то нехорошо себя чувствую…

«Блин, да что со мной такое творится-то? То блажь какая-то появилась, а сейчас это! Надо срочно решать, что делать со всем этим…» – с легкой паникой подумал я.

– Ты тогда отдохни, раз уж до рассвета время еще есть, а мы пойдем к себе, парой слов перемолвимся, – предложил помещик, беря Кузю под локоть.

– Ну давайте. Только смотрите, завтра, точнее уже сегодня, мы должны выступать: негоже столь изысканную компанию, как восставшие, заставлять себя ждать.

Чувствуя, как тело наливается свинцовой тяжестью, я на подгибающихся ногах побрел к кровати и даже не заметил, как провалился в царство Морфея.

Первые числа июля 1708 года от Р. Х.

Азов

Алексей Петрович

После памятного снятия чуть было не начавшейся осады Саратова наши войска, возросшие за счет пришедшего полка Бернера до шести тысяч человек, направились в сторону Дмитриевска, недавно захваченного отрядом Некрасова и Павлова.

Ожидая сопротивления со стороны захватчиков, нам пришлось дожидаться осадной артиллерии в количестве двадцати шестифутовых орудий, прибывшей на две недели позже самого полка. Так что к штурму города мы приготовились на отлично. Вот только все приготовления оказались напрасными, потому что войска восставших оставили город сразу же, как только узнали о нашем приближении.

Радуясь такому исходу и столь быстрому продвижению на юг, в центр очага восстания, я отправил отцу депешу, обрисовав сложившуюся ситуацию. Ведь получалось, что, перекрыв дорогу казачьим вольным отрядам, столь удачно распылившим свои силы, мы попутно с этим открывали для себя дорогу к восставшим землям.