Безымянный Бог - Малиновская Елена Михайловна - Страница 88

– Хорошо, – с трудом выдавил из пересохшего горла Далион. – Будь по-твоему.

И отвернулся, резко выпустив девушку из своей хватки.

Этой ночью бывшая ученица императора на удивление плохо спала. Узкая неудобная лавка казалась ей пыточным ложем. Но не из-за волнения перед предстоящим делом, а совсем по другим причинам. Слишком сладостно замирало сердце при воспоминании о прикосновениях Далиона, которые заставляли ее невольно вздрагивать от предвкушения чего-то необычного, но столь желанного.

Одну вещь Эвелина знала точно. Что бы ни случилось в ближайшем будущем, она готова была пойти на все – лишь бы не возвращаться к правителю Рокнара.

Нетерпение переполняло все существо девушки. Именно оно заставляло ее вздрагивать каждый раз, когда за дверью слышался малейший шум. Эвелина всей кожей ощущала, как убегает драгоценное время, как все ближе и ближе подбираются люди Дэмиена. Она пыталась себя успокоить, что имперцы просто физически не смогут прибыть раньше завтрашнего утра, но это служило слабым утешением. Каждый миг, проведенный в заключении и в бездействии, приближал ее к окончательному поражению.

Далион не мешал тяжким раздумьям Эвелины, предпочитая издали следить за ее хаотичными передвижениями по комнате. Наконец, когда ноги девушки уже гудели от усталости, она опустилась на лавку около него.

– Теперь с тобой можно говорить? – спокойно поинтересовался мужчина. – Ты в состоянии понять мои слова?

– Да, – выдохнула бывшая тень гончей, мотнув головой и пытаясь таким образом отогнать навязчивые мысли.

– Во-первых, утихомирься, – сухо приказал Далион. – Ночью нам понадобятся все твои силы, поэтому сейчас тебе ни к чему тратить их на пустые волнения. Лучше помолись богам как следует. Именно от их благосклонности будет зависеть исход нашего дела.

– Плохие ты выбрал слова ободрения, – криво усмехнулась девушка. – Боги очень редко баловали меня этой самой благосклонностью, предпочитая взамен даровать множество испытаний.

– Не произноси хулы, – строго одернул ее мужчина. – Никто не знает, что за путь ему уготован. Быть может, все, что тебе пришлось пережить, лишь знак особого внимания небес.

– Спасибо, – хмыкнула Эвелина и совсем тихо, чтобы Далион не расслышал, добавила: – Таких подарков и врагу не пожелаешь.

Если мужчина и уловил последнюю фразу собеседницы, то предпочел сделать вид, будто не заметил ее. Потому как он широко улыбнулся и растянулся во весь рост на лавке, положив свою голову на колени бывшей ученицы императора. Та сначала оторопела от подобного поступка, потом, поняв, что Далион не собирается менять свою позу, настороженно спросила:

– Что ты делаешь?

– Отдыхаю, – честно ответил мужчина. Сладко зевнул и с ленцой в голосе предложил: – Тебе тоже не мешало бы выспаться. Если все пойдет так, как запланировано, то этой ночью тебе не придется сомкнуть глаз. Кто знает, когда нам выпадет случай в следующий раз хорошенько отоспаться.

Эвелина неопределенно пожала плечами. Она не хотела признаваться Далиону, что сама не верит в повиновение перекидыша. Где-то глубоко в подсознании таился страх – вдруг зверь лишь обрадуется, вырвавшись на свободу, и совсем забудет все, о чем они договаривались ранее.

Девушка представила, каково ей будет стоять подле окровавленного трупа недавнего наставника. Ведь, вероятнее всего, именно он падет первой жертвой обезумевшего от неожиданной свободы животного. Представила – и тут же запретила себе об этом думать. Этого не произойдет, пока она дышит. Далиону ничто не грозит.

– Я боюсь, – вдруг неожиданно даже для себя всхлипнула Эвелина. – Я очень боюсь, Далион. Я не хочу возвращаться в Рокнар.

Уже через миг девушка обнаружила, что находится в крепких объятиях гончей. Каким-то непостижимым образом мужчина оказался на ногах и прижимал ее голову к своей груди.

– Все хорошо, – ласково бормотал он, нежно поглаживая имперку по распущенным волосам. – Все обязательно будет хорошо. Я не отдам тебя ни императору, ни кому бы то ни было. Обещаю.

– Ты не знаешь, о ком говоришь, – с горечью усмехнулась Эвелина, впрочем, не делая попыток выбраться из таких уютных и надежных рук гончей. – Он убьет тебя – и даже не заметит этого. У Дэмиена давно не осталось ни капли эмоций или сожалений о чем-либо. Это уже не человек.

– Тем более, – тихо рассмеялся Далион. – Сильными нас делают наши переживания. Не бойся. Ты справишься с десятком правителей и даже не заметишь этого. Ты ведь умничка у меня.

Девушка не стала спорить. Она знала, что мужчина говорит так, чтобы лишь успокоить ее. И понимала, что сам он осознает лживость своих утешений. Но рядом с ним ей казалось, будто все трудности разрешимы. Подумаешь, император открыл на нее охоту. Где Дэмиен – и где Запретные Острова. Ему никогда не отыскать своей беглой ученицы на землях Безымянного Бога.

– Помнишь тот день, когда ты вернулся со сбора старших гончих? – негромко произнесла Эвелина, не пытаясь взглянуть в глаза мужчины. Ведь для этого надо было поднять голову, а ей так не хотелось размыкать кольца объятий.

– Что именно? – хрипло поторопил ее мужчина.

– Ты хотел меня наказать за самовольные занятия с Нором, – на всякий случай напомнила девушка. – Но так и не сделал этого. По какой причине?

– Почему это тебя интересует? – с удивлением переспросил Далион. – Я прощал тебе многое из того, чего не прощал остальным. Хотя бы тот случай, когда ты своевольно обнажила меч в пределах дома. Даже то, что это произошло в результате необходимой самообороны, не оправдывало тебя. Любого другого я бы наказал так, что мало не показалось. Приказ есть приказ, и его надо выполнять, несмотря ни на какие обстоятельства. Теней учат прежде всего беспрекословному повиновению. Думают за них хозяева.

– И? – воспользовавшись паузой в гневной реплике мужчины, переспросила Эвелина. – Я не ощутила на себе того, что ты стремился сломить мою волю.

– Потому что я не пытался подчинить тебя себе, – серьезно отозвался Далион. – Никогда. Поверь мне, если бы я действительно хотел, чтобы ты признала во мне хозяина, я бы не стал миндальничать. И браслеты покорности – не самое худшее, что было в моем арсенале. Просто… Скажем так, ты слишком нравилась мне как личность, чтобы ломать тебя.