Сицилиец - Белова Юля - Страница 6

Так вот какой ты на самом деле? Без маски высокомерия, без холодной отстранённости. А может это просто вино? Вино делает тебя таким, или вино – это твоя единственная настоящая страсть и только, когда ты говоришь о вине становишься другим человеком? А может это все игра, маркетинг и лицедейство?

Я не могу этого понять, и в очередной раз испытываю смущение. Его голос имеет надо мной особую силу. Он проникает в голову и подчиняет меня. Сейчас я готова сделать всё, что он пожелает. Я безоговорочно выполню любой его приказ, лишь бы эти волшебные звуки, заставляющие меня томиться и вибрировать никогда не смолкали. Так… Пить надо меньше…

Когда дегустация заканчивается, все участники обступают нас со всех сторон.

– Марко, слушайте, дегустация была невероятной. Я Игорь Ашуков, «Винная Империя», вот моя визитка. Хочу поблагодарить за замечательный вечер и пригласить вас на товарищеский ужин в кругу коллег. Вы уже успели познакомиться с Москвой?

– У меня программа, всё пребывание расписано. Сегодня моя переводчица проводит экскурсию.

– Так мы вас с переводчицей приглашаем, – сально смеётся этот Ашуков – покажем такие чудеса, не поверите. Ночная жизнь Москвы, огни, сумасшедший драйв, всё самое лучшее в мире.

– Скажи ему, я всё же выберу свою переводчицу. Что? Почему ты так смотришь?

5. Предчувствия и желания

На сегодняшний вечер он выбирает переводчицу, то есть меня. Как-то это двусмысленно. А я прям как школьница перед завучем. Сама себя запугиваю, а не сказала ли лишнего, а как он посмотрит, а что подумает.

Я вроде и радуюсь, что целый вечер проведу с ним наедине, но будь моя воля, отказалась бы. И тянет к нему, и в то же время, хочу спрятаться подальше. Если честно, лучше бы поехала домой и спать завалилась, а то что-то я перебрала, он мне за это всю кровь выпьет.

– Лиза! – доносится до меня требовательный голос.

Я вздрагиваю и поворачиваю голову.

– Да?

– Ты переводить будешь или нет? Ты спишь уже?

Будто мысли читает. Да и что переводить-то, всё уже по третьему кругу идёт, одно и то же.

– Давай, скажи им большое спасибо и что нам пора идти. У нас насыщенная программа.

Насыщенная? Я чего-то не знаю?

– Дорогие друзья, большое спасибо за ваш интерес…

***

Мы, наконец, уходим, распрощавшись с участниками дегустации. Когда выходим из гостиницы, автомобиль уже стоит перед входом. У нас запланирован ужин в «Белом кролике». Отъезжаем от отеля и наглухо встаём в пробку.

– Это с чего у нас такая пробка огромная? – спрашиваю у водителя.

– Не знаю, но на карте, смотрите, красным вон аж куда тянется, так что будем ехать не меньше часа.

– Что он говорит? – Недовольно спрашивает Марко.

– Говорит, час будем ехать.

– А что, это лучшее место в Москве? Почему в ресторан надо целый час добираться?

– Да в это время во все стороны не меньше часа.

Он выругивается. Но я-то здесь не причём? Это Москва, детка.

– Ладно, – говорит Марко, – пусть остановится. Лучше пройдём пешком.

– А ужин?

– Поедим по дороге, найдём что-нибудь. В любом случае, так я лучше почувствую город, чем глядя через окно «Мерседеса».

Ну ладно, погулять я не против. Я здесь в своё время всё обходила, каждый переулочек знаю. Когда только переехала в Москву при любом удобном случае пыталась улизнуть из дома, чтобы не видеть Ингу с Тамарой.

– Как ты хочешь? Прямиком к отелю займёт минут тридцать, а можем пройти по Садовому до Маяковки и дальше – по Тверской. Это около часа.

Он выбирает длинный маршрут и мы шагаем по разогретому асфальту, глотаем московскую пыль и глохнем от множества машин. Я люблю Москву.

– Ни на что не похоже – крутит головой Марко, – как прекрасная картина, написанная грубыми уродливыми мазками.

Странный комплимент.

– Ты не похожа на сестру, – говорит он, бросая на меня быстрый взгляд.

– Это точно. У нас разные матери.

– Но Инга, кажется, старше тебя.

– Да.

Он смотрит вопросительно, но ничего не говорит и вдруг останавливается, как вкопанный:

– Я есть хочу. У тебя уже есть идея, куда мы пойдём на ужин?

– В «Пушкин», это вон там – показываю я рукой.

– Нет-нет, в «Пушкин» больше не пойдём.

– Тебе же понравилось. Там окрошка шикарная.

– А-крож-ка – ужас! Нет, только не а-крож-ка, пожалуйста.

Я смеюсь. На его лице тоже проскальзывает тень улыбки и, замечая её, я начинаю хохотать в голос.

– А мне нравится окрошка, – говорю я, отсмеявшись.

– Да, ты очень странная, я знаю.

Он снова улыбается. Ничего себе, он умеет улыбаться.

– Кто бы говорил.

– Вон, смотри ресторан какой-то.

– Грузинский. Можем зайти, если хочешь, но вино тебе не понравится, сразу предупреждаю. Зато еда вкусная.

В ресторане полно народу, но столик для нас находится. Нас ведут в дальний зал. Я вдруг понимаю, что тоже проголодалась и заказываю нам гору еды – хачапури, люля, пхали, сациви и хинкали.

– Возьмём побольше всего, так ты сможешь получить более полное представление о кухне.

– Не многовато ли будет? – Удивляется Марко, когда на стол начинают ставить блюдо за блюдом.

– Ешь, настоящий джентльмен в жизни должен попробовать всё, кроме инцеста и фольклорных танцев!

Он вдруг смеётся:

– Это ещё что за дребедень?

– Не знаю, прочитала когда-то в журнале, чья-то цитата. А ты и смеяться умеешь?

– Иногда.

Нам наливают вино.

– Ты снова будешь пить? – Спрашивает он, прищуриваясь.

– Буду. По крайней мере, попробую, а то я что-то протрезвела, а рядом с тобой мне не очень нравится быть трезвой.

– С чего это? – Он удивляется.

– Так проще. А что это за пунктик такой, ты почему меня целый день спрашиваешь, пила я или нет и буду ли ещё? Я вообще-то энолог. У меня даже диплом имеется.

– Стать энологом тебе ещё только предстоит, если удастся, – он снова становится серьёзным. – Просто я не люблю всю эту золотую молодёжь, типа твоей сестры. Они ничего в жизни не добились, получили от родителей всё готовое, но ничего из себя не представляют. Ты мне вчера очень понравилась, а сегодня я увидел тебя на выставке и разозлился, потому что подумал, будто и ты такая же. Узнал, что ты будешь переводить дегустацию и снова разозлился, что мне неопытную соплячку дают, которая уже до обеда на ногах не стоит. Только из уважения к твоему отцу сдержался и не стал возражать. А ты оказалась на удивление профессиональной.

Я вспыхиваю. Из всего, что он сказал я понимаю только «ты мне вчера очень понравилась».

– Хотя, ты опоздала и едва держалась на ногах.

– Что?! Не правда! – от возмущения мои глаза распахиваются и становятся, как блюдца.

Марко снова смеётся.

– Пей, я не возражаю, если ты будешь навеселе. Так проще, – возвращает он мне мою же фразу.

– Ничего себе! Что значит проще? – по телу разливается приятное тепло.

– Ты сама так сказала, – улыбается он и пожимает плечами.

– Неужели я действительно показалась тебе похожей на сестру?

– Ты мне приглянулась значительно больше, поэтому я поцеловал тебя, а не её.

Надо же, даже не покраснела.

– Тебе что, не понравилось? Ты не возражала и даже ответила на мой поцелуй.

– Тебе показалось, – чуть слышно говорю я.

– Я знаю, что это не так, – его голос понижается и становится более хриплым, а улыбка исчезает. И смотрит на меня он сейчас иначе. Этот взгляд меня завораживает, потому что в нём читается жгучее желание, голод, тёмная бездна, огонь и неукротимая животная сила. Будто в Марко, с которым я сижу за столом и ем грузинскую еду, вселился дерзкий дух, требующий роскошного пиршества.

Его взгляд, мазнув по губам, соскальзывает на шею, касается ключиц и спускается на грудь. Он обжигает кожу и, кажется проникает под одежду. Я чувствую себя, будто снова лежу совершенно голая на волнах бассейна. От этого делается стыдно и тревожно, но в то же время очень сладко и, пытаясь сглотнуть слюну, я понимаю, что во рту стало страшно сухо.