Дьявольский соблазн - Фоули Гэлен - Страница 58

— Неправда! Я всегда хотел, чтобы мы были вместе, но мне сначала было необходимо разобраться со своими финансами…

Лиззи усмехнулась.

— Я устала от ваших бесконечных оправданий, Алек, — в сердцах сказала она. — Вы давно уже могли изменить ситуацию, но испугались ответственности. От вас требовалось только одно — бросить азартные игры, и тогда Роберт готов был предложить вам заняться политикой и заседать в палате общин. Даже если вас не устраивала такая карьера, вы могли бы уехать в одно из своих имений и привести его в порядок, но вас не прельстило и это поприще. А еще я помню, как вы испугались, когда узнали о моей любви к вам.

Алек схватился за голову и медленно опустился на скамью.

— Боже, каким же глупцом я был! — сокрушенно простонал он.

— Да, вы действительно вели себя глупо. Опустив руки на колени, Алек стал рассеянно разглядывать свои тщательно ухоженные ногти.

— Просто не знаю, что я буду делать без вас, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Неужели я больше ничего не значу для вас?

Сев рядом с ним на скамью, Лиззи тяжело вздохнула.

— Перестаньте лгать, Алек; вашу привязанность ко мне можно сравнить с теми чувствами, которые испытывает ваш маленький племянник Гарри к своему любимому голубому одеяльцу. А я хочу, чтобы мужчина видел во мне не самоотверженную няньку, а любимую женщину. И поверьте, я заслужила это!

— Нет ничего удивительного в том, что я избегал вас Вы всегда пытались заставить меня измениться, старались спасти меня от самого себя, обуздать мой характер. — Алек нахмурился. — Но, Бог мой, неужели нельзя любить меня таким, какой я есть, и не пытаться искоренить мои недостатки?

— Я старалась изменить вас потому, что опасалась за ваше будущее. Азартные игры погубят вас, а я не хотела и не хочу этого.

— К вашему сведению, я не брал карты в руки с тех пор, как вы уехали из нашего дома.

— Неужели? — изумилась Лиззи.

— Видите ли, я утратил всякий интерес к игре; теперь, когда я вижу карты, мне сразу вспоминается выражение боли в ваших глазах. Для меня вся эта история послужила уроком на всю жизнь, и я больше не желаю играть.

Не зная, что ответить, Лиззи долго молчала. Теперь у нее была реальная возможность стать членом семьи Найтов и тем самым осуществить свою давнюю заветную мечту. Ничто больше не препятствовало ее союзу с Алеком, в которого она была с детства влюблена: перед ней сидел очаровательный принц, явившийся из ее девичьих грез, и он был готов связать с ней свою жизнь. Алек избавился от своего пристрастия к азартным играм, победил свой порок, а значит, теперь это был совсем другой человек.

Но чтобы выйти замуж за Алека, ей пришлось бы отказаться от виконта… Лиззи тряхнула головой. Нет, это было выше ее сил.

— Я знаю, что дорога Девлину, Алек, — тихо сказала она. — Я нужна ему.

— Но вы мне тоже дороги и нужны, Лиззи, — с горечью промолвил Алек. — Неужели вы разлюбили меня? Ну что же, я заслужил это. И все равно я знаю, что в глубине души у вас остались чувства ко мне. Не отвергайте меня, Лиззи…

— Вы сами во всем виноваты. — Лиззи поморщилась. — Кстати, уже поздно: леди Кэмпион наверняка ждет вас.

Алек улыбнулся, но его глаза оставались грустными. Когда они встали, он нежно коснулся щеки девушки.

— Помните, я не сдамся без боя! — Поцеловав ее в лоб, Алек быстро повернулся и решительно зашагал прочь.

После визита Алека Найта жизнь Лиззи сильно изменилась; в течение целого месяца она предавалась светским удовольствиям, поскольку миссис Холл разрешала ей отлучаться в город по выходным. Вместе с Джесиндой Лиззи ездила на балы, маскарады, званые обеды, светские рауты, скачки, конные прогулки, театральные премьеры, вечера в Воксхолле и концерты, и при этом ее постоянно сопровождали Алек и Девлин. Оба молодых человека не отходили от нее ни на шаг, и каждый старался очаровать ее, превзойти соперника в искусстве обольщения. Они не давали Лиззи прохода, окружая ее своим вниманием, дарили ей цветы, сладости, сувениры, безделушки и вовсю ухаживали за ней, исполняя малейшие ее прихоти. На ежегодном майском балу в Девоншир-Хаусе появление Лиззи вызвало настоящий фурор — теперь с ней стремились познакомиться и подружиться самые знатные и влиятельные светские дамы, и девушке даже не верилось, что все это происходило с ней, дочерью обыкновенного управляющего имением.

Постепенно ухаживать за мисс Карлайл вошло в моду, но Дейв спокойно относился к триумфу Лиззи; более того, ему нравилось, что его возлюбленную наконец-то вознесли на пьедестал после стольких лет забвения. Виконт не был эгоистом и с радостью наблюдал, как Лиззи купается в лучах славы и обожания.

Кроме того, теперь его ухаживания за Лиззи в глазах врагов выглядели вполне обычным делом, и это отводило от мисс Карлайл угрозу расправы в том случае, если кто-нибудь вздумал бы мстить Дейву или шантажировать его. Виконт казался всего лишь одним из многочисленных кавалеров в свите первой красавицы нового сезона.

Сам Дейв, конечно, был уверен в том, что Лиззи отдает предпочтение ему: именно с ним она с удовольствием ездила на конные прогулки в Гайд-парк, где он учил ее управлять коляской, запряженной четверкой лошадей. Более того, они нежно целовались всякий раз, когда оставались наедине. Правда, им редко выпадало такое счастье, но виконт был уверен в себе и не ревновал Лиззи, слыша, как ее называют в обществе «прекрасной, несравненной и неподражаемой».

До истечения срока, определенного завещанием леди Стратмор, оставалось еще много времени, и Дейв не торопил Лиззи: он готов был и дальше продолжать ухаживать за ней, потому что это доставляло ему удовольствие.

Но хотя Лиззи расцветала на глазах, окруженная его заботой и вниманием, Дейв не забывал и о своих планах мести. Шаг за шагом он приближался к заветной цели. Став полноправным членом клуба «Лошадь и коляска», виконт получил возможность наблюдать за своими новыми приятелями и вносить в черный список всех, кто вызывал у него подозрения. Подпаивая их, он заводил с ними бесконечные беседы о прошлом и как бы между прочим задавал один и тот же вопрос: Дейва интересовало, что они делали в тот период, когда узнали о гибели славного лорда Нельсона в Трафальгарской битве. Это знаменитое морское сражение произошло 21 октября 1805 года, но известие пришло в Англию только в начале ноября — именно в это время в огне пожара погибли родители виконта. Дейв очень внимательно выслушивал рассказ каждого члена клуба. Вскоре он пришел к выводу, что у доктора Идена Синклера, Дога Беркли, Найджела Уэйта и Большого Тома имеется надежное алиби: они не могли участвовать в преступлении, поскольку в это время находились в другом месте, и Дейв вычеркнул их из списка подозреваемых.

Он был также уверен, что юный Дадли в силу своего возраста тоже непричастен к делу, и решил использовать его наивность в своих целях. Однажды вечером, когда вся компания опять собралась в новом доме виконта, Дейв отвел Дадли в сторону и доверительным тоном попросил молодого человека задать приятелям вопрос о том, присутствовал ли кто-нибудь из них много лет назад в этом доме на представлениях и спектаклях. Дейв чувствовал, что уже близко подобрался к убийцам, и хотел ускорить ход своего расследования.

— Спросите их также, — сказал он, обращаясь к Дадли, — помнят ли они актрис, портреты которых мы видим на стенах этого дома. Мне интересно, не являлись ли они фаворитками наших друзей, но будет лучше, если именно вы расспросите джентльменов об этом. Надеюсь, вам будет нетрудно выполнить мою просьбу.

— Ну конечно же, я сделаю для вас все, что угодно, — заверил Дадли. — Вот только я не совсем понял, зачем вам это нужно.

— Просто праздное любопытство и не более того.

— Может быть, мне следует расспросить о каждой девице по отдельности?

— Думаю, лучше этого не делать, — раздался голос с порога зала.

Обернувшись, виконт увидел кузена Дадли, Элистера Хайда: этот бледный лысеющий человек долго буравил Девлина холодным взглядом.