Училка для олигархов (СИ) - Бэк Татьяна - Страница 30

Телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Ну что в этот раз? У меня уже аллергия на этот чёртов аппарат!

Сообщение от Владлена Волкова…

«Может, поужинаем завтра вечером? С меня же причитается»!

Яростно тыкая кнопки, отчаянно промахиваясь, набрала «ДА!!!»

Глава 41

Весь день я была рассеянной и несобранной: отвечала невпопад, врезалась в людей и предметы, «зависала» с улыбкой на губах, глядя в стену. Кажется, моё странное поведение не укрылось от глаз бдительного «серпентария», разместившегося в учительской.

— Мария Ивановна, я к вам, вообще-то, обращаюсь! — прошипела биологичка, прозванная всеми «Гадюкой» за особо вредный характер. — Вы в своих мыслях где-то витаете, а мы тут учебный процесс обсуждаем!

— Вот-вот! Неужели вам неинтересно, речь ведь идёт о судьбе детей, за которых мы несём ответственность! — тут же начала вторить моя ровесница Валенька, пытавшаяся влиться в коллектив. Судя по всему, у неё это легко получится, она с рук Гадюки есть была готова.

— Я не понимаю, при чём тут я? Ну, застукали за курением мальчишек из старших классов, так на то они и подростки! Пусть родители проведут с ними воспитательную беседу. Я вообще преподаю у младших! — попробовала оправдаться, но тут же об этом пожалела.

Валенька даже руками всплеснула и посмотрела с надеждой на биологичку, мол, сделайте неразумной внушение. А Гадюку и упрашивать не надо было.

— Ну, это, знаете ли, непрофессионально! Мне кажется, вы недооцениваете воспитательный элемент в нашей гимназии! Мы должны не просто учить, но и наставлять. А у вас странная позиция — моя хата с краю, ничего не знаю — да ещё и эта рассеянность, отвлечённость. Вы в храме науке находитесь, о личном надо дома мечтать! — резюмировала она.

Я почувствовала, как к щекам начала приливать краска. А ведь в чём-то Гадюка права.

— Да что ж вы к девушке пристали? Она этих пацанов и не знает даже! А завидовать плохо, Антонина! — из угла послышался скрипучий голос Львовны, легенды нашей школы, которую «серпентарий» боялся как огня. — Вам покоя не даёт, что у кого-то личная жизнь имеется? Так и скажите! А вы, Машенька, не слушайте этих вобл сушёных, радуйтесь жизни, пока такая молодая и красивая. Эх, кто б мне этот совет дал лет этак сорок назад.

Невольно улыбнулась, благодаря заслуженную учительницу за поддержку. Против неё никто и слова не скажет. Но всё же находиться в сгустившемся от напряжения воздухе учительской было невыносимо, поэтому предпочла сбежать в коридор. Пока у меня окно, можно и на улицу выйти, глотнуть кислорода, а то из зеркала на меня точно посматривала мышь, причём бледная. А у меня вечером свидание, даже не верится! Может, хоть на улице румянец появится? Да и неплохо бы начать краситься в обычной жизни, хотя бы ресницы и немного блеска на губы.

Только вот время для прогулки выбрала явно неподходящее: стоило выскользнуть из учительской, и добраться до дальнего пролёта лестницы, который редко использовал кто-либо, как тут же с размаху влетела в Борова, бдительно обходящего свои владения.

— Извините! — пискнула я и попробовала проскочить, но обогнуть его внушительный живот в узком пространстве оказалось крайне сложно.

— Мария, я хочу с вами поговорить. Наконец-то представился удобный случай! — тихо произнёс он, надвигаясь в мою сторону.

Из-за близости его потного грузного тела, пахнущего приторным парфюмом и крепким вонючим табаком меня замутило, и я отшатнулась.

— Да ладно вам, чего вы боитесь? При таких-то заступниках! — его голос так сочился ядом, даже Гадюке не снилось. — Что трахаешься сразу с обоими братьями Волковыми? А такую целку недоступную из себя строила! Посмотрим, долго ли ты будешь их интересовать. У них таких десяток. А вот когда с тобой наиграются, настанет моя очередь!

Его слова резали и рвали душу, проходясь по тем кровоточащим местам, куда я попробовала наклеить пластырь спокойствия и принятия. Но Боров, сам того не ведая, обнажал незаживающие раны, показывая мне реальность с её самой неприглядной стороны.

— Дмитрий Анатольевич, мне кажется, что вы забываетесь! — произнесла, чувствуя, что ком тошноты поднимается всё выше в горле.

— Это ты пока смелая! — шипел он. — Но скоро покровители найдут новую игрушку, а у меня, если что, уже сняты побои, захочу, смогу прижать этих уродов. Представь, как сумею преподнести это в полиции. Я, движимый чувством долга, пришёл поинтересоваться здоровьем заболевшей учительницы, а заодно, проверить моральный облик, ведь её поведение вызывало сомнения у всего коллектива. Поверь, найдётся множество желающих подтвердить, что ты вела себя вульгарно и вызывающе. А если я заикнусь некоторым мамашам, что ты строила глазки их мужьям, когда они забирали детей из школы. М-м-м-м-м… — он мечтательно закатил глаза… — тебе небо с овчинку покажется! А затем поведаю сотрудникам о месторасположении всех твоих родинок, я успел их рассмотреть, ведь ты, шлюшка, спишь голой при распахнутой двери. Об этом непременно тоже упомяну. А ещё у меня есть справка о том, что у меня был вывих челюсти и ушибы по всему телу. Так что пойдёте группой лиц!

К концу монолога речь директора стала сбивчивой и несвязной, он уже брызгал слюной, зажимая меня в угол и распаляя себя. Кажется, ему совсем снесло крышу, по крайней мере, глаза стали безумными и непроницаемыми. По телу пробежала волна мурашек… А ведь мы тут совсем одни, над пролётами даже камер нет. Какой чёрт дёрнул меня отправиться в эту часть школы?

И тут я осознала, что отсутствие камер может послужить мне на руку. Отодвинувшись на пару шагов, смерила Борова презрительным взглядом и заговорила так, как не делала никогда в жизни.

— А теперь слушай меня, животное! — начала с улыбкой. — Хочешь поиграть со мной? Отлично! Но к братьям Волковым ты и близко не подойдёшь!

Я медленно распустила волосы и сексуально облизнула губы, заметив, как расширились зрачки директора.

— Хочешь, чтобы была твоей? Тогда оставишь их в покое, обещаешь? — прошептала, расстегнув верхнюю пуговку.

Боров дёрнул кадыком и кивнул. А я поправила упавшую на глаза прядь, взглянув украдкой на часы.

— Я хочу это услышать! Говори! — приказала, заметив, как вздыбилась ширинка на брюках мужчины. Надо же, вот что любит этот извращенец⁈

— Обещаю! — прохрипел он, прижав меня к стене.

Впилась поцелуем в его слюнявые дряблые губы, действуя жёстко и напористо, закусив нижнюю до крови.

Глава 42

Кир

С трудом помню, как мы долетели до Москвы. В голове словно нарезка из фильма плохого качества: смазанные картины, приглушённые звуки. Вот мы с Тохой заказываем билеты и радостно выпиваем на ход ноги, уже раз в десятый; вот женщина с сердитым лицом, говорит, что не может пустить нас в самолёт, так как мы пьяные; вот обаятельная стюардесса сморит на меня с отвращением и дежурной улыбкой, когда хватаю её за руку и начинаю рассказывать об Эрике, в этот момент соседи по ряду требуют пересадить меня куда-нибудь подальше от них.

— Кирилл, а мы куда приехали? — задремавший на заднем сидении рыжий теперь крутил головой, осматриваясь по сторонам. — Чё-то не видно нихера. И это ваша Москва? Хрень какая-то.

— Ты я языком следи! — одёрнул я разошедшегося парня. — Нехер было дрыхнуть всю дорогу. Ладно, свожу тебя ещё на Красную площадь, может, мороженое куплю, если хорошо себя вести будешь. А теперь выгружайся, добро пожаловать в моё царство!

Я протянул пару купюр таксисту с непроизносимым именем и хитрым прищуром узких глаз. А что, заслужил ведь! Даже ни слова не сказал, что мы бухие. Лишь просил предупредить, если кому-то из нас будет плохо.

У входа в клуб было пока немноголюдно, конечно, вечер только начинается. Десяток малолеток, все как одна в коротких юбках и сетчатых колготках на посиневших от холода ножках-спичках тёрся у дверей. Ничего, ребята своё дело знают, ни одной несовершеннолетней заиньке не проскочить в наше царство порока, как бы им не хотелось.