Будни, праздники, радости (СИ) - Тарьянова Яна - Страница 16

— Он еще дружит с Лютобором? Не переругались, девиц друг у друга не отбивают? Лютобор тоже неженатый пока? Да, все они сейчас такие, не то, что мы, в часовню невесту вести не торопятся.

Дарина кашлянула — ни она, ни Гвидон не могли служить примером для подражания. Супруг понял намек и быстро перестроился:

— А Сивый как поживает? А Адель? А-а-а! Да, у всех сейчас по работе завал. Слушай, я что вспомнил! Как ты думаешь, у Адель можно банку варенья из рыжиков попросить? Мы тут лажанулись, не купили подарок маме с батей, а надо что-то грибное. На годовщину свадьбы. Выручи, брякни Сивому. Вот спасибо так спасибо! Если что, за мной должок.

Закончив разговор, Гвидон почесал нос и сказал:

— Если получится, надо будет подумать, как банку забрать. В Ключевые Воды ехать не с руки... может быть, кого-то командированного поискать? Не просить же Сивого отправлять доставкой. Деньги он не возьмет, но наглость запомнит.

Проблема разрешилась неожиданно легко. Гвидону перезвонила жена Сивого, Адель, коротко расспросила — практически допросила — и, убедившись в чистоте намерений, пообещала подарить банку варенья.

— Лютик едет к Власу, тот в Скачках еще неделю работать будет, съемки соревнований на ипподроме. Лютик хочет порисовать лошадей, ему нужны идеи для вдохновения. Он завезет тебе банку.

Гвидон, переключивший телефон на громкую связь, рассыпался в благодарностях. Голос Адель стал тише, она отвлеклась на собеседника неподалеку, а потом спросила:

— Вам банку упаковать? Лютик говорит, что хочет потренироваться, никогда не работал с подарочными банками.

Гвидон вопросительно посмотрел на Дарину. Та закивала.

— Ох, мы будем безмерно благодарны! Только если Лютобору не в тягость.

— Он сам предложил, — ответила Адель. — Впервые услышал о грибной свадьбе, хочет побольше узнать о традициях.

После того, как Гвидон продиктовал Адели адрес и распрощался, Дарина поинтересовалась:

— А чем Лютобор занимается?

— Он витринист. Декоратор. Дизайнерское оформление витрин и прилавков.

— А Влас же, по-моему, телеоператор?

— Да, работает в команде освещения спортивных мероприятий. В Скачках сейчас соревнования по выездке. Это нам повезло, что Лютобор решил именно на ипподроме идеи для вдохновения поискать.

— Хорошая жизнь у молодых, — потянулась Дарина. — Спорт, декорирование витрин. Никаких тебе убийств и эксгумаций.

Явление Лютобора Кшесинского случилось в субботу, в восемь утра и послужило поводом для соседских пересудов. Спортивная машина ярко-алого цвета с желтыми и темно-бордовыми кляксами на капоте и дверцах притягивала взгляды. Автомобиль был броским и ослепительным, но еще более эффектным был сам Лютобор. Волосы молодого витриниста переливались на солнце: ярко-розовые и бордовые пряди с желтыми перышками на кончиках сияли и вызывали вопрос — а как выглядит лис?

— Я хочу покрасить волосы, — сказала Светланочка.

— Ни в коем случае! — зарычал Гвидон.

— Вырастешь — будешь красить, а пока нельзя, — ответила Дарина.

Лютобор открыл багажник. Гвидон с Дариной поспешили ему на помощь и замерли, глядя на очередную ослепительную красоту. Две банки, одетые в бумажный пиджак и платье, держались за руки-рукава, скрепленные двумя кольцами. Красный галстук-бабочка в белый горошек и шляпка такой же расцветки сразу напоминали о мухоморах. Банки были закреплены на картонной подставке, декорированной веточками, ягодами, грибами и осенними листьями. Горлышки соединял золотой бант с рисунком из колосков.

— Ух, ты! — восхитился Гвидон. — Лютобор! Это просто сказка! Как мы можем вас отблагодарить?

— Мне был интересно, — ответил яркий витринист.

— Но вы же потратили время и материалы! — напомнила Дарина.

— Это из остатков, — сообщил Лютобор. — От курсовых работ. От диплома. И от последних заказов. Покупается всегда с запасом, а я никогда ничего не выбрасываю.

— Но тут две банки!

— Мама посмотрела на эскиз и признала, что одна банка выглядит уныло.

Гвидон осторожно занес декоративную композицию в дом. Лютобор согласился выпить чашку кофе и еще раз отказался от возмещения убытков — в категоричной форме. Несмотря на это, семейство Вишневецких нашло, как отплатить ему за работу. Дарина заметила, что при виде пальмового веера у молодого витриниста алчно заблестели глаза, и немедленно провела воспитательную работу со Светланочкой. Обещание написать тете Сусанне и получить новый веер через пару месяцев поначалу вызвало унылую гримасу, но Дарина тут же посулила дочери компенсацию в виде яркого парика и чуть не утонула в буре восторга. Лютобор покинул дом Вишневецких, нежно прижимая к себе потрепанный пальмовый веер с резной ручкой, и унося на память две цветные фотографии Гвидона в шаманской шапке — чтобы изучить северные этнографические мотивы.

...На праздновании грибной свадьбы родителей Дарины семейство Вишневецких заняло почетное первое место в рейтинге подарков. И лодка, и шезлонги померкли перед богато декорированными банками, которые вручила дедушке и бабушке Светланочка в красно-синем парике. Скрежет зубов дяди Ромуальда, тети Розы и тети Виктории донесся до самого Логача, потревожил дремлющих лошадей и карету, и растворился на задворках универсама, не долетев до сберегательной кассы.

Пришлось перезванивать Адель, чтобы узнать, можно ли хранить варенье при комнатной температуре — родители Дарины желали поставить композицию на столе в гостиной, чтобы она радовала карасей в аквариуме и дождалась появления новогодней елки. Адель заверила, что с вареньем ничего не случится — «только не ставьте близко к камину» — и этим дала старт очередной фотосессии. Шакалы и шакалята позировали на фоне банок, сожалея только о том, что шаманская шапка сейчас уехала в Ключевые Воды, к волкам Светозара. Утешало то, что Гвидон обещал привезти шапку на Новый год.

— Сразу видно — военные, — сказала тетя Виктория дяде Ромуальду и тете Розе, когда они уединились на заднем дворе. — Стратегия! Тактика! Заранее всё спланировали, заранее заказали варенье, заказали декорирование подарка, даже Светлане парик купили, чтобы она выгодно выделялась на общем фоне. А остальные, как обычно: спохватились в последний момент, купили, что под руку подвернулось, и обшлепали грибными наклейками.

— Да, — согласился Ромуальд, горько сожалевший, что среди его родни нет ни одного военного. — Гвидон когда-то упоминал понятия «оперативное искусство» и «тактическое творчество». Я тогда самонадеянно усмехнулся — звучало... звучало как бахвальство и пафос. А сейчас понимаю — да. И творчество, и искусство. Дорожные знаки, волшебные караси, секреты тыквенного желе, роскошно оформленное варенье... зависть берет. Да. За столом я этого, конечно, не скажу, но тебе не постесняюсь признаться. Твоя Сусанна хотя бы плетеные тапочки и веера присылает...

— Что эти веера? — отмахнулась Виктория. — Кому они нужны? Ни посмотреть, ни на хлеб намазать. А кастрюлю, между прочим, сожгли! Прекрасную кастрюлю, почти новую, ей и пятнадцати лет не было! И хоть бы извинилась! Хоть бы привезла матери мешок сахара! Ни она, ни Казимир, ни о чем не думают, не то, что Гвидон.

— Дядя Ромуальд! Тетя Роза! Тетя Виктория! — закричал упомянутый Гвидон. — Идите скорей сюда! Мама сейчас торт из погреба принесет! Резать будем. Идите! Гирлянды пора включать! Где вы там застряли?

— Идем! — крикнул в ответ Ромуальд и коснулся локтя супруги, побуждая вернуться за стол.

Празднование грибной свадьбы было в самом разгаре — после торта планировалась фотосессия на фоне гирлянд в парике и заморских масках.

Селедка под шубой

— Я всегда кладу вниз селёдку, — сообщила тетя Роза, поправляя шляпку. — Лук первым слоем? Виктория, мне кажется, ты шутишь. Он же не пропитается майонезом.

— А ты не экономь майонез, — парировала тетя Виктория. — Пропитывать надо каждый слой, а не через два на третий.

— Это будет не селёдка под шубой, а майонез с селедочно-овощной приправой!