"Фантастика 2024-116". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Тихомирова Елена Владимировна - Страница 158

– Эта тварь моего Трейна так убила, что меня до сих пор тошнит, как вспомню! – несколько жалостливо постарался объясниться седой, и я тут же вспомнил, кого избрал посланцем к графу Форрейну.

– Хорош, значит? – с любопытством вопросил Данрад.

– Хорош, – сквозь зубы процедил тот, кого назвали Серым, и мрачно отступил к стене. Могута же сделал свой вывод и всё-таки взял топор.

Рукоять топора была длинной, приближенной по размеру к полуторному мечу, и оттого лопасть его казалась маленькой. Была она двусторонней. По одну сторону привычное лезвие, а по другую клевец. Этим оружием он сделал пару замахов сверху вниз. На третий же раз, едва его рука приподнялась, я сделал выпад вперёд и, держа свой меч перпендикулярно рукояти топора, пнул противника ногой. И даже попал по раненому бедру, но, увы, моя выходка Могуту не остановила. Локтем правой руки он мощно оттолкнул меня. Я ощутил боль в грудине. Очень сильную боль, ибо лезвие его топора ещё и распороло кожу над моим левым средним ребром. Но я всё равно встал в боевую стойку. Один на один шансы у меня имелись. Я верил в это.

К несчастью, Могута был экипирован хорошо. Ремни из жёсткой кожи переплетали его ноги и руки так, что у него особой необходимости в щите не было. Удар вскользь лишь немного подпортил бы защиту, а рубящего от меня не ожидалось. Отрубить конечность одним ударом я вряд ли бы когда смог.

Мы сделали ещё несколько пробных выпадов, прежде чем Могута сделал свои выводы и снова полез напролом. Я сам не понял, как оказался стиснут его медвежьей хваткой. Он бы легко раздробил все мои кости, но… ему помешало обстоятельство, что он берёг себя от моего меча, а не от моих пальцев. Клинок в том положении, что был, вреда бы Могуте не причинил. Порез разве какой. Не больше. Но, чтобы и его избежать, он сосредоточился на моей правой руке. И тем временем левая, свободная, нащупала уязвимое место на его глотке.

О, да! Вот так драться мне нравилось больше!

Всего-то умеренное нажатие, а силача прямо-таки скрутило. Спазм в лёгких заставил его замереть. И я, пользуясь этим да делая вид, будто всего-то хватаю Могуту за плечо, нажал на ещё одну болевую точку – плечевое нервное сплетение…

Как хорошо, что я столь отлично знаю анатомию! Супер! Супер!

В считанные мгновения вместо опасного противника передо мной оказалась груда мяса, с которой можно было делать всё, что душе угодно. И, припоминая пожелания Данрада, я отбросил свой меч под ноги Элдри, взял топор Могуты и клевцом со всего размаха ударил его по коленям и локтям. Члены Стаи задумчиво умолкли.

– Раз он проиграл, то в него ножички покидаем? – вежливо осведомился я, но мне никто не ответил. Данрад поджал нижнюю губу и недовольно произнёс:

– Что ты с ним сделал? Это был не честный бой.

– Я уже видел такое, – встрял Серый. – Пасынка моего он также. Кромсал, как колбаску шинковал, а Трейн пошевелиться не мог!

– Заткнись, сука! – прикрикнул на него Данрад и снова обратился ко мне. – Чем ты его?

– Руками, – неуверенно поглядев на свои конечности, сообщил я. Неуверенность возникла из-за того, что я мог бы ещё ответить: «Знаниями».

– Да яд это! – хмыкнул жгучий брюнет – тот, кого я принял за лучника. – Вам ли не знать, что у меня в колчане стрелки полностью обездвиживающие найдутся? И на хер я один такой мудрец!

– И чего с того? Скажешь, он яд на чистые пальчики нанёс, а, Данко? Или сам ты зря свою шкуру бережёшь да палкой наконечники мажешь? – скептически поинтересовался ранее виденный мною спутник Могуты и проницательно высказал своё мнение. – Маг он. Вон щуплый какой, а с силой.

– Что скажешь, Меланий? Твоя стезя!

Данрад посмотрел наверх, и я увидел за балюстрадой второго этажа тёмноволосого мужчину с болезненно-землистым цветом лица, острым длинным крючковатым носом и неприятными тёмными глазами с большими мешками под ними. Он не отличался героическим телосложением, но его нельзя было назвать и хилым, в отличие от меня. Разве что сутулые плечи делали внешность этого угрожающе выглядящего человека миролюбивее. И то ненамного. Одет Меланий был просто: чёрные штаны, выцветшая зелёная шерстяная рубаха и подбитый беличьим мехом плащ, не доходящий ему до колен. С пояса его свисали многочисленные мешочки.

– Сам он не маг, хотя к магии способен да магического не чурается. Сюда опоённым благославкой пришёл. Очень хорошего качества. Зелье ему поспособствовало.

С «благославкой», как по-житейски называли Орлийинский эликсир, мужчина оказался прав. Пришлось присмотреться внимательнее к нему.

Мои нынешние способности не давали просканировать способности Мелания полностью, но, кажется, передо мной был представитель редчайшей (ибо примитивнейшей) категории тёмных магов – зелейник. Эти типы, как уже понятно из самого названия, прекрасно разбирались в зельях и прямо-таки имели нюх на них. Они могли сходу определять компоненты любого, даже очень сложного состава. Но в отличие от Алхимиков Чёрного Ордена зелейники, проигрывая даже травникам, не умели толком пользоваться силами стихий и потоками, пока дело не доходило до проклятий, приворотов, порчи или варки похожих по воздействию составов. В этом они были мастерами из мастеров, а ничего прочего не могли. Именно из-за таких вот недоделков неграмотные селяне и не привечали настоящих магов. А зелейники, вопреки своим жалким способностям, поголовно обладали несусветной жаждой доказать всему миру, что они чего-то там умеют чаровать и вовсю лезли на рожон!

Пожалуй, среди магов мало кто ещё имел столь низкий рейтинг. На мой взгляд даже демонологи были лучше. А уж их-то я презирал! Тьфу, а не маги! Ладно по необходимости когда вызвать демона, но все свои умения сосредотачивать на призыве и платить за это?! Я мог ещё понять, когда саморазвитием и свободой истинного мага жертвовали неодарённые или бесталанная посредственность. Их прельщали возможности, открываемые через потусторонние врата. Тратить годы на обучение самого себя в разы тяжелее, нежели начертать печать призыва по книге. Но зачастую могущество теряли действительно сильные и способные. Демоны пожирали по итогу их силы без остатка и… и такую бестолочь я ставил выше зелейников! А потому никак не смог сдержать проявления пренебрежения в своей мимике. И Меланий этого не упустил.

– Ты мне по ушам-то, гадёныш, не езди! Я знаю, что благославка не яд и лишь немногим ловчее принявшего её делает, – показал меж тем свою осведомлённость по зельям Данрад. – Давай-ка отвечай, как он Могуту уделал?

Маг, обиженный моей реакцией, высокомерно пожал плечами и равнодушно произнёс:

– Я не лгу. Зелье улучшило его рефлексы, а про остальное не знаю, но яда я никакого не почуял.

Главарь Стаи задумался, опираясь на локоть. Он неотрывно задумчиво глядел на меня, и я не опускал своего взора, хотя мне хотелось и ремень на штанах поправить, и на Элдри бросить взгляд, и рубашку осмотреть. Вдруг ущерб такой, что теперь только новую покупать? А в Юдоле торговля как-то совсем зачахла.

– Ладно, – наконец, пришёл к решению Данрад. – Ты бросил вызов. Ты победил. Кончай Могуту! Всё равно ему теперь в калеки разве что. И садись за стол ко мне рядом. Познакомимся…

– Нет! – заскрипел зубами Седой, перебивая. – С этим вместе я воевать не стану. Ни за какие коврижки! Прощайте!

– А ну стой! – приказал ему Данрад, когда тот направился к выходу. Седой остановился с некой надеждой, но получил лишь метательный топорик меж глаз. – Теперь можешь уходить.

Члены Стаи настороженно скосили глаза на свежий труп, но напряжение сгладила усмешка лучника – Данко:

– Ишь чего удумал паршивец! Мы – Стая. Либо все тебя отпускают, либо смерть тебя уводит!

Ему поддакнули. Я же, взглядом удостоверившись, что с Элдри всё в порядке (она стояла возле стены и прятала лицо в плащ), ударил топором по шее Могуты. Двое его бывших товарищей тут же открыли ставни, стянули с безжизненной руки повязку, передали тряпку главарю и бесцеремонно выкинули труп на улицу. Тело Седого отправилось туда же. Я же тем временем подошёл к девочке. Сначала нацепил на пояс меч, валяющийся около неё, а потом аккуратно потянул на себя подбитый мехом плащ и взял ребёнка за ладонь. Едва ткань слезла с лица малышки, на меня уставились бездонные серо-зелёные глаза, полные глубокой внутренней боли.