Химера (СИ) - Волков Виктор Александрович - Страница 98

Чары спадают с Тирлаэль. Волшебница вскидывает посох, с его конца срывается молния и бьёт в сильного противника. Его трясёт разрядом. На него бросается Нильс, и втыкает в него меч. Тирлаэль немедленно прерывает молнию. Меч Нильса пытается пить врага, но вместо прилива сил Нильс начинает кашлять и задыхаться. Он выкашливает клубы фиолетового дыма.

— В сторону! — кричит Тирлаэль, и Нильс отпрыгивает назад.

Из земли вырываются каменные шипы, и впиваются во врага. Из почти мёртвой земли вырастает лиана и оплетает его. Зеленоватое заклинание приземляется на него и тот замирает, затем Тирлаэль долго жжёт его молнией. И противник, наконец, погибает.

Он падает на землю, лежит неподвижно, но потом вспыхивает серебряный рисунок его одежд. Он превращается в пламя, и сжигает тело. Остаётся лишь пепел.

Тирлаэль недовольно качает головой, и идёт к Нильсу. Человеческий герой еле жив. Кроваво блестят сотканная силой меча рука, и глаз. Видно, что Нильс вот-вот потеряет сознание.

— Утро. — говорит Нильс. — нужно… дожить до утра… тогда меч… вылечит почти всё.

Она наклоняется и бесцеремонно разглядывает его. Её глаза вспыхивает серым, на мгновение.

— Придёт герой… — шепчет Нильс. — Он отправится в сердце тьмы…

Он медленно заваливается на бок.

— Он сразится с последним врагом… и тогда мир станет таким, каким был всегда…

Глаза Нильса медленно закрываются.

— И герой, вернётся, наконец, домой…

Человек повалился на землю. Тирлаэль простояла над ним несколько минут, с интересом разглядывая, как делает работу опутавшие его заклинания. Вот подготавливается к работе зачарование одежды. Через несколько часов оно начнёт восстанавливать порванный и сожжённый наряд. Вот медленно напитывается силой его меч. Вот меняются его магические плетенья.

Она мотнула головой, и развеяла "Взгляд Артефактора". Оглянулась по сторонам, и грубо, волоком, потащила Нильса к ближайшему месту, где можно было бы разбить лагерь — ведь если человек умрёт, наставница будет недовольна.

Позади догорало поле боя, на котором давно истлели тела крысолюдов. Других врагов не было видно. Тирлаэль развела огонь, достала походные алхимические принадлежности, и стала готовить простейшие зелья.

Пару раз она задумалась об убитых врагах. В этой группе точно были дворфы, люди и эльфы. Почему они работали вместе и пытались убить героя?

Глава 46

Карета чуть покачивалась. Внутри неё сидел единственный пассажир — черноволосый мужчина лет тридцати, в серой мантии-накидке странного покроя. Человек. Он блеснул круглыми очками с кристальными стёклами, водрузил на колени небольшую кожаную походную сумку и в очередной раз, с довольной улыбкой проверил её содержимое.

Набор походных принадлежностей для приготовления пищи. Нитка с иголкой. Фляга для воды и напитков, несколько сухих галет. Он взял одну из них, и с удовольствием съел.

Серебряный кинжал. Набор серебряных игл, огниво, кремень, пузырёк со святой водой. Он достал пузырёк, посмотрел сквозь него на свет, встряхнул. Вода вспыхнула золотистыми искорками. Значит, она ещё не потеряла силы.

Набор лозоходца для поиска источников воды — благословенный жрецами света. Несколько головок чеснока, завёрнутые в ветошь. Небольшой томик с толкованиями учений двенадцати богинь света, и специальным приложением в конце. Прочный переплёт украшали полоски меди. Человек открыл томик, перелистнул несколько страниц, довольно кивнул. Чуть нахмурившись пролистнул приложение — оно перечисляло имена богинь тьмы. Те, что никогда нельзя произносить вслух. Он закрыл томик, и вернулся к содержимому сумки.

Серебряный алхимический нож. Маленький деревянный молоточек. Несколько осиновых кольев. Шкатулка с официально одобренным набором ядов и кислот, серебряное клеймо, трубка с алхимическим порошком, несколько магических кристаллов и серебряный гномский магический хронометр. Он проверил его. Единственная стрелка медленно ползла по кругу, размеченному на "ночь", "день", "утро" и "вечер". Он открыл шкатулку, взглянул на хрустальные пузырьки с ядами и кислотами, и мечтательно улыбнулся.

— Свет. Свет очистит всё. — Прошептал человек, и тут карету тряхнуло. Его подбросило вверх. Пузырёк с опаснейшей кислотой чуть не вылетел из рук.

— Круу! — заорал за стенкой кареты грифон. В ответ раздалась приглушённая ругань. Окошко кареты приоткрылось, и в него со свистом устремился воздух.

— Ваше священство! — переврал титул пассажира кучер. Лицо его закрывала металлическая маска, со стёклышками поверх глаз. — Грифоны бесятся, почти прибыли, потерпите!

"Его священство" торопливо запихивал пузырёк назад в шкатулку, и отмахнулся. Кучер закрыл окошко. Пассажир закрыл сумку и покачал головой. Он приоткрыл шторку на окне и глянул наружу.

Карета летела под облаками, постепенно снижаясь. Четыре грифона тянули летучую повозку. Крайний правый показывал признаки неповиновения и недовольства, сквозь толстые стенки слышалась приглушённая ругань и треск разряжаемого артефакта. Где-то впереди приближалась башня Великой Академии Знаний.

Человек задёрнул шторку, откинулся назад на не самое мягкое сиденье. Поставил сумку рядом, закрыл глаза, и повторил:

— Свет очистит всё…

В голосе его прозвучали нотки сомнения. Он достал из-за пазухи металлический амулет света, сжал его, и медленно стал шептать молитву четвёртой богине света. Богине света очищающего. Его звали Винсенто. Винсенто, инквизитор. Боевой инквизитор среднего ранга Третьей Священной Инквизиции.

— Свет очистит всё… — повторял он, напряжённо читая молитвы. Карету снова качнуло и она ощутимо накренилась. Он продолжал шептать молитвы богине света, и еле сдерживался чтобы не воззвать к ней по имени, нарушив запрет. Ведь нельзя произносить имя божества вслух. Никогда, нигде, не смотря ни на что, даже если божество светлое.

Карета накренилась сильнее, инквизитор продолжал молиться. Хорошее настроение от просмотра его любимых инструментов улетучивалось. Великой Академией уже несколько сотен лет правило чудовище — Кармин Бладторн. По одному взгляду на Кармина любому инквизитору было понятно, что это упырь. Белая как мел кожа и волосы, кроваво-красные глаза. Кармин ходил в чёрном плаще, похожем на крыло летучей мыши. Он не любил дневной свет, просил разрешения перед тем, чтобы войти в комнату, повелевал тучами летучих мышей, и пил красное вино. Но несмотря на всё это, доказать вампирскую сущность очевидного упыря инквизициям никак не удавалось.

Упырь проходил все проверки. Священные и благословлённые реликвии не приносили ему вреда. Все заклинания познания, что инквизиторы пытались применить на нём, всегда, безоговорочно сообщали: "человек". "Человек", который жил и не старел уже несколько сотен лет.

Свет очистит всё. Он уничтожит тьму и скверну. Уйдёт страдания, болезнь и боль. Свет испепелит тех, что осмелится противостоять ему, и тогда на земле наступит эпоха процветания. Так говорили священники. Некоторые из них. Четыре священные инквизиции бросали значительную часть своих огромных ресурсов на то, чтобы изжить проклятого упыря. "Проклятый упырь" изживаться никак не хотел, и лишь посмеивался над попытками его подловить на ошибке и уничтожить. Так было до тех пор, пока кто-то из инквизиторов не перегнул палку и не обидел сестру Кармина — Камиллу Бладторн.

Тогда инквизиций стало три. Четвёртая внезапно оказалась логовом вампиров, и три инквизиции уничтожили её с огромным трудом и потерями. На заседании глав было решено — упыря и его сестру пока не трогать. Через десятки лет после этого решения, при поисках очередного беглого вампира, кто-то внезапно вспомнил, что Кармин не прочь делиться знаниями. И тогда инквизитор, робея и кривясь, от вида ненавистного существа, впервые пришёл в Академию к упырю за советом. С хохотом, ненавистный упырь помог инквизитору, и упомянул, что в следующий раз возьмёт плату.