Райский плод - Устинова Татьяна - Страница 8

Мне вдруг впервые с того момента, как я узнала, что жду ребенка, стало интересно, кто именно так уютно устроился у меня внутри. До этого я думала о нем просто как о малыше, а теперь же кто там: девочка или мальчик? А кого я, собственно говоря, хочу? Миронов, разумеется, мечтал о сыне, но теперь я могла опираться исключительно на свои желания и предпочтения. Дочь у меня уже есть, так, значит, пусть будет мальчик? Но его так трудно растить без отца, да и опыта в воспитании сыновей у меня никакого, а дочка выросла замечательная, так, может, пусть будет девочка?

Так и не придя ни к какому выводу, я дошла до своего кабинета, снимая пальто, попросила Диму сварить кофе.

– Елена Сергеевна, это так здорово, что вы тоже ребенка ждете! – радостно выпалил Дима, колдуя над кофеваркой. – У меня Женька обрадовалась. Сказала, что я, сдавая экзамен на судью, вас не подведу, раз вы все равно в декрет уйдете.

Я изумленно повернулась к помощнику. Как говорится в замечательном советском фильме «Служебный роман», «информация у нас поставлена хорошо». На работе о моей беременности знал только Плевакин, но я была далека от мысли, что Анатолий Эммануилович может быть так несдержан. Внезапно меня осенило, у кого такой длинный язык. Машка! Драгоценная моя подруженция, по совместительству первая сплетница Таганского районного суда. Ну, погоди же, я тебе покажу.

Дав понять Диме, что обсуждать эту тему не намерена, я выпила свой кофе с захваченным из дома бутербродом и, отказавшись от купленных помощником пирожных из-за страха перед диабетом беременных, нацепила судейскую мантию и отправилась в зал заседаний.

Истцами в деле выступала семейная пара, у которой родился малыш с генетической патологией. Ответчиком – женская консультация, в которой наблюдалась будущая мама. В исковом заявлении отмечалось, что вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи будущим родителям не была предоставлена достоверная и полная информация о состоянии здоровья их ребенка. Они были введены в заблуждение относительно уровня благоприятности текущей беременности и нормального развития плода, из-за чего не имели возможности своевременно принять решение о ее сохранении или прерывании.

Материалы дела гласили, что в установленный срок, то есть в двенадцать недель беременности, пациентке проводился биохимический скрининг уровней сывороточных маркеров: измерялись уровни связанного с беременностью плазменного протеина А (РАРР-А) и свободной бета-субъединицы хорионического гонадотропина, а также толщина воротникового пространства эмбриона с помощью УЗИ. По результатам биохимического исследования были подсчитаны базовый и индивидуальный риски возникновения генетической патологии, причем лечащий врач не обнаружил каких-либо отклонений в его результатах. Кроме того, провели УЗИ-исследование плода, в ходе которого врач также не выявил никаких аномалий развития. И тем не менее ребенок оказался «особенным».

Я вздохнула. Все эти скрининги мне предстояло пройти на гораздо более позднем сроке, что добавляло риски. Впервые я, пожалуй, была согласна с врачом в женской консультации и своей семьей, считающими меня безответственной. И что на меня действительно нашло, особенно с учетом того, что ответственность у меня повышенная, практически болезненная? Я мотнула головой, отгоняя тревожные мысли и заставляя себя вернуться в «здесь и сейчас».

В отзыве на исковое заявление сообщалось, что женская консультация не видит в случившемся своей вины. Специально созванная врачебная комиссия пришла к выводу, что предъявленные претензии в части качества оказания медпомощи являются субъективным мнением родителей, которые к тому же не имеют специальных познаний в области медицины. По результатам анализа качества медпомощи, оказанной беременной врачом женской консультации, дефектов ее оказания комиссия не установила.

Судебно-медицинская экспертиза, которая проводилась в рамках подготовки к сегодняшнему судебному заседанию, напротив, пришла к выводу, что в ходе оказания медицинских услуг были допущены ошибки, в том числе дефекты снимков проведенного УЗИ-скрининга в первом триместре беременности не позволили достоверно определить толщину воротникового пространства и длины костей носа; при проведении УЗИ во втором триместре беременности не была измерена длина носовой кости, при отклонении показателей биохимического скрининга от нормы врачи не указали на необходимость исключения патологий развития.

Меня слегка затошнило, снова закружилась голова. И почему, получив это дело, я не попросила начальника расписать его другому судье? Хотя понятно почему. В тот момент я еще скрывала свою неожиданную беременность, а мой отказ рассматривать это дело обязательно вызвал бы ненужные вопросы. Вот теперь, Лена, расхлебывай. Получай удовольствие.

Я снова заставила себя сфокусироваться не на собственных переживаниях, а на материалах дела. Опираясь на выводы экспертов, суд указал, что были выявлены дефекты оказания медицинской помощи, повлиявшие на результат диагностики врожденных пороков развития ребенка.

Кроме того, женская консультация в ходе судебного заседания не доказала отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцам в связи с рождением ребенка с генетическими аномалиями, при том что в ходе ведения беременности ответчик не сообщил истцам о наличии у их малыша признаков указанного заболевания, как того требовало правовое регулирование спорных отношений.

Из-за несоблюдения существующего медицинского стандарта ведения беременности аномалия развития плода не была выявлена до появления ребенка на свет, в результате чего истцы не имели возможности принять решение о необходимости дополнительного исследования, а по его итогам о возможном прерывании беременности по медицинским показаниям.

В этот момент я почувствовала странное ощущение. Как будто внутри моего живота проплыла маленькая рыбка, шевеля хвостиком из стороны в сторону. Ощущение было не болезненным, но внезапным. На мгновение я испугалась, но тут же поняла, что впервые почувствовала, как шевелится мой ребенок. Ну да, примерно на двадцатой неделе беременности это обычно и происходит.

Конечно, при второй беременности опытные матери чувствуют первое шевеление плода раньше, на шестнадцатой-восемнадцатой неделе, но с рождения Александры прошло уже девятнадцать лет, неудивительно, что я все позабыла. Для меня теперь все внове, словно впервые.

Я замерла, с дурацкой улыбкой прислушиваясь к собственным ощущениям. Мой взгляд упал на изумленное лицо адвоката истцов Марины Раковой, моей давней приятельницы, с которой мне всегда нравилось работать. Пришлось снова возвращать себя с небес на землю.

– Статья 22 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусматривает, что каждый имеет право получить в доступной для него форме имеющуюся в медицинской организации информацию о состоянии своего здоровья, в том числе сведения о результатах медицинского обследования, наличии заболевания, об установленном диагнозе и о прогнозе развития заболевания, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных видах медицинского вмешательства, его последствиях и результатах оказания медицинской помощи, – продолжала я зачитывать резолютивную часть судебного решения по рассмотренному делу. – Наступившие для истцов последствия являются угнетающими как с моральной точки зрения, так и с позиции дальнейшего режима существования этой семьи, в которой родился тяжело больной и требующий постоянного ухода ребенок.

Итогом судебного заседания стало решение судьи Кузнецовой о том, что женская консультация обязана выплатить истцам один миллион рублей за некачественно проведенные скрининги первого и второго триместра беременности. Уже огласив приговор, я вдруг осознала, что это именно та женская консультация, в которой я сама встала на учет.

Интересно, как быстро они поймут, что вынесшая приговор судья Кузнецова Е. С. и их старородящая безалаберная пациентка Кузнецова Е. С. – это один и тот же человек? И какими неприятностями мне это грозит? Нет, все-таки надо выбрать другую клинику, где наблюдаться, провести предродовую диагностику, а потом рожать. Я не могу доверить жизнь и здоровье своего малыша врачам, которых только что обвинила в недобросовестности.