Антипара (СИ) - Нария Полли - Страница 2

— Черная!

Голос баятника вырвал меня из сладких тягучих мыслей.

— У кого черная лента?

— Вот она!

— Тут!

Толпа вокруг меня расступилась, и кто-то услужливо подтолкнул меня в спину. И не куда-нибудь, а прямиком к сложившему руки на груди Богдану.

*Баро — глава;

Баятник — тот, кто рассказывает байки;

Косоплетки плести — сплетничать.

Глава 3

— Это ошибка! Ошибка! — запричитала Лала. — Богдан, скажи им всем!

Впервые в жизни я была полностью согласна с первой красавицей академии.

— Я не против, если Бачевский ленточку поменяет…

— Испугалась? — вкрадчивый голос мурашками пробежал по позвоночнику. Острый взгляд юноши проникал в глубь и, казалось, касался самой магической нити. Ему было совершенно все равно, что рядом с ним прыгает другая девушка: он выбрал своей целью меня. Видимо снова задумал какую-то пакость.

— С чего бы? — фыркнула я и обрадовалась, что голос не дрогнул. Медовуха прибавляла смелости.

— Так, я не понимаю, — Ждан Уминский потер лоб и взглянул на нас вопросительно. — Ленты меняем или испытываем судьбу? Вы задерживаете очередь.

— Судьбу! — выпалила я быстрее, чем смогла обдумать адекватность собственного поступка. Удивительно, но губы Богдана растянулись в победной улыбке, и он также согласно кивнул.

Кажется, я сейчас совершила несусветную глупость.

— Замечательно! Тогда отходите в сторонку, я к вам скоро вернусь.

Делать было нечего. Отступив на пару шагов назад, мы стали друг возле друга. Чуть поодаль Лалочка недовольно махала руками и что-то настойчиво говорила Весте. А та сияла от такого внимания, точно к ней не Ваховская подошла, а сам Сварог в облике Рарога из Прави явился. Только вот огненных птиц нам тут и не хватало.

— Лала тебе этого не простит, — шепнула я Богдану, сама не зная для чего. Решила списать все на скуку, ведь впереди еще десять юношей должны были ленты свои перерезать.

— А чего ей на меня обижаться? — парень повернул голову в мою сторону и приподнял бровь.

— Так ленточку ты ведь не ту обрезал, — я потрясла своей рыжей косой, демонстрируя кусок черного атласа. — Мог бы подсмотреть хотя бы.

— Зачем?

— Так многие делают, — пожала я плечами и спешно пригубила из чаши приторного напитка. Так торопливо, что жидкость решила пойти носом, и я, к своему стыду, закашлялась.

Пара услужливых хлопков по спине вернули мне возможность дышать.

— Ты бы с этим поаккуратнее, — Богдан забрал из моих рук чашу и залпом опрокинул себе в рот. — Эта штука хорошенько бьет в голову. Не стоит девчонке злоупотреблять хмельными напитками.

— Злоупотреблять? — щеки мои запылали огнем, и я была готова обратиться в Горыныча, отрастить себе пару голов, да и сжечь этого нахала прямо здесь и сейчас. Вот же знала, что нельзя с ним связываться. Даже ради такого баловства, как шуточный ритуал.

— Вижу, страсти кипят, — веселый смех Ждана отразился в толпе и вернулся гомоном смешинок от собравшихся адептов. — Раз вам так не терпится, то, думаю, с вас и начнем… Лала… Хм… Где же она? Ладно. Благана, неси кубки.

Ловким движение баятник развернул нас с Богданом друг к другу спинами, а затем нам в обе руки всучили по кубку с неизвестной жидкостью. Я с некой опаской принюхалась, но поняла, что в чашах налита обычная вода. Суть судьбоносного ритуала заключалась в том, что мы должны были отпить из кубков одновременно. И если руки наши зеркально совпадут, то нам предстоит… Боже, во что же я ввязалась!

— Поддержим нашу пару громким рукоплесканием. И на раз, два, три…

Думать не стала и сразу же потянулась к левому кубку. Глоток. И миг тишины, когда еще ничего не понятно. А потом громкий вопль ликования.

— Черт! — ругательство сорвалось с моих губ, но, тем не менее, я повернулась к парню, что стоял за моей спиной.

— Богдан, судьбой было уготовано, чтобы ты поцеловал свою Велиславу.

— Ну что, птичка-невеличка, теперь-то ты испугалась?

Бачевский явно надо мной потешался. Был уверен, что сейчас я опозорюсь и сбегу у всех на глазах, а потом весь год буду прятаться от него по всей академии. Как делала два года до этого. Ну уж нет! Хватит!

— Размечтался! — не оповещая парня о своих намерениях, ухватила его за ворот сорочки, и самолично прижалась к удивленно распахнутым губам Богдана.

*Правь — мир духов.

Глава 4

Я поцеловала Богдана едва ощутимо, но вполне уверенно, чтобы все в снова начали дышать. Но даже этого краткого мига было достаточно, чтобы я забылась. Его губы. Мои губы. И отчетливый звон в ушах. Непонятное ощущение. Очень трепетное и…

Мир вокруг взорвался золотыми всполохами: магическая нить внутри натянулась, и я оченьем увидела, как точно такая же нить показалась из груди Богдана и соединилась с моей. Другие ведуньи в толпе ахнули, колдуны же и ведьмы просто почувствовали всплеск энергии.

— Что только что произошло? — Богдан схватился за грудь и согнулся пополам. Я же настолько была поражена, что на боль не обратила никакого внимания.

— Кажется, мы только что сформировали двойку…

Говорила и сама не верила своим словам. Даже не так, я боялась, что они окажутся правдивы, ведь если это истина, то нам всем несдобровать.

— Ты сейчас серьезно? — Бачевский испепелял меня взглядом, но разве я в чем-то была виновата.

— Вполне…

Что-то добавить не успела, потому что пространство перед нами рассеклось пополам, и на поляну вышел Говен Радзиевский — ректор академии Равновесия.

Взлохмаченный, в запахнутой наспех мантии и до чертиков злой.

Началась невероятная суматоха: адепты кучковались и ломились в сделанные наспех колдунами порталы, прятались в ближайшие кусты, убегали по полю в сторону академии… И только мы с Богданом стояли рядом и даже не думали двигаться с места. Во-первых, это было совершенно бессмысленно, а во-вторых…

— Привет, отец, — голос мой прозвучал сипло и глухо, все же боль внутри тела давала о себе знать.

Но ректор, одарив меня ледяным взглядом, не стал растекаться приветственной речью. Он-то и в обычной жизни не был особо многословен и богат на чувства, а сейчас тем более — злость переполняла его от пят до макушки.

— Живо в мой кабинет!

Говен скрылся в пространственной дыре, и мы, как два правонарушителя, шагнули следом в неизвестность. Переход чуть вскружил голову, но Богдан поддержал меня за локоть, когда я начала заваливаться набок. Однако в помощи, а особенное если она исходила от Бачевского, я не нуждалась. Поэтому просто молча вырвала локоть и, пройдя пару шагов, опустилась в кресло перед большим дубовым столом отца.

Если Богдану и не понравилось мое поведение, то он виду не подал и как ни в чем не бывало, сел в соседнее кресло. Но былой беззаботности в его действиях все же не было. Да что уж там, мы оба ощущали напряжение и оба ничего не понимали.

— Кто давал вам разрешение на привязку? — Говен требовал объяснений. — Вы хоть понимаете, что натворили?

— Ритуала не было, — подала голос я. — Точнее мы просто веселились…

— Веселились, значит? — удар кулака по столешницы, заставил меня за миг прикрыть глаза. Лишь миг, потому что я не имела права показывать свой страх. Дочь ректора должна гордо сносить любые удары судьбы. Но к такому жизнь меня точно не готовила. — Я понимаю — Бачевский, но ты⁈ — отец перевел на меня грозный испепеляющий взгляд. — Ты должна была сидеть в своей комнате и готовиться к занятиям.

— Разорвите связь, — Богдан перетянул внимание Говена на себя. — Это ошибка, вот и все. Случайность. Мы праздновали Цари, как любые нормальные адепты, любого года… Все так делают, вам ли не знать? Велислава ни в чем не виновата.

Это он что, меня сейчас защищает?

— Мне нет разницы, кто в чем виноват, — ректор был непреклонен. — Меня волнует тот факт, что… Случайно, говорите? — он вдруг запнулся. — Ох, Велесовы происки… Сидите здесь! И только попробуйте куда-то сбежать!