"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1290

– Ну, я ж не всемирно известный менестрель… Перебиваюсь объедками за Лансом, – ухмыльнулся Марцель. – Но теперь мне ничего не грозит. Армия сердцеедов понесла невосполнимую потерю. Ланс альт Грегор навеки оставил наши ряды.

– Кто же эта прана, которая сумела так приворожить великого музыканта? – удивился Толбо. – Какая-нибудь баронесса или княгиня?

– Княгиня? Нет, с княгиней у него как раз не заладилось. Лет пять назад он гостил на Айа-Багаане. Местная знать просто слюни пускала от его выступлений. Говорят, золото швыряли горстями. Тамошние благородные праны… не помню, как они называются на южных островах… из шаровар выпрыгивали, так хотели угодить в койку лучшего менестреля двенадцати держав. А они, малыш Толбо, там все красотки, должен тебе признаться. Черные косы, черные глаза, губы алые и нежные, словно бутон розы…

– Да ты поэт, дружище! – воскликнул Сергио. – Вот уж не замечал раньше!

– Он просто завидует Лансу, – поправил его Пьетро.

– Ну а как не позавидовать? – нисколько не смутился Марцель. – Если его удостоила вниманием сама княгиня Зохра! Вот уж красавица из красавиц!

– А ты ее видел? – прищурился Пьетро.

– Не видел, но люди врать не будут. И опять же, я доверяю вкусу Ланса.

– Убедил.

– Интрига с княгиней у Ланса было бурной, но недолгой. Оказалась, что ее высочество ревнива до одури. И, застав менестреля в объятьях одной из своих придворных танцовщиц…

– А зачем же он обнимал танцовщицу, если княгиня… – пролепетал знаменщик.

– Откуда я знаю? Творческая натура… Я же говорю – они сами из шаровар выпрыгивали.

– А может, несчастная девица просто расплакалась, а менестрель пытался ее успокоить? – подмигнул Сергио, доставая третью бутылку и протягивая ее племяннику суперинтенданта.

– Вполне возможно, – согласился лейтенант Марцель. – Ланс – человек добрый и отзывчивый. Женские слезы для него – острый нож в сердце. Но княгиня не разделила его стремления к милосердию. Альт Грегору пришлось бежать в чем был…

– Постойте-ка! – воскликнул Толбо. – Но ведь он только обнимал, ты говоришь!

– Айа-Багаан – южный остров. Там и зимой жарко, а уж летом. Полагаю, Ланс спасался от жары. Ну, молва утверждает, что штаны на нем все-таки были. Великий менестрель не опозорился, сверкая задницей в Нижнем Городе. Но прыгать со стены ему пришлось. К счастью, она не очень высокая, но хромал Ланс долго. Позже он нам рассказывал, что нисколько не жалел о золоте, которое пришлось бросить во дворце, а вот осознание того, что он нанес оскорбление прекрасной, как южная ночь, княгине, его терзало долго.

– Ага… – кивнул Пьетро. – Пока не встретил ту танцовщицу из Кранала, помнишь, Сергио?

– Как же не помнить! Я сам на нее глаз положил, но куда мне до Ланса!

– А что княгиня? – вернул беседу в нужное русло знаменщик.

– Княгиня? Княгиня очень обиделась. Ее головорезы-стражники перерыли весь Нижний Город, но Ланс спрятался в лачуге рыбака, в таких трущобах, что никто и не подумал, что привыкший ко дворцам менестрель унизится до их грязи и вони. Поэтому там его искали нестарательно. А может, стражники и сами нос воротили. Рыбаки не заморачиваются и высыпают кишки, после того как выпотрошат рыбу, прямо на улицу перед жилищем. Но Ланс не только спрятался, но и сумел втереться в доверие к рыбакам настолько, что его вывезли на фелуке, спрятав в рыбе. И выпустили на побережье Вирулии вонючего и в рубище.

– Втереться в доверие! – хохотнул Пьетро. – Просто у Ланса всегда есть в штанах потайной кармашек, а в нем – полдюжины золотых на черный день. Для айа-багаанских рыбаков – целое состояние.

– А чтобы у рыбаков не возникло желание завладеть золотом силой, Ланс никогда не расставался со шпагой, – добавил Сергио. – Вы вообще видели его без шпаги?

– Видел один раз, – сказал Пьетро. – Когда в речке купались. Но, когда вылезли, он тут же прилег на солнышко рядом с ней.

– Вот-вот. Он со шпагой не боится даже горных демонов с Карросских гор. Поэтому айа-багаанцы привезли его на материк и высадили возле Вирула, в маленькой деревушке. В город он сам отказался в таком виде идти.

– С тех пор путь на Айа-Багаан ему заказан, – закончил историю Марцель. – Княгиня Зохра обещала ему на выбор, по старой дружбе, либо на кол, либо за ребро и на городскую стену, либо плаха и голова на верхушке самой высокой башни. Но Ланс не слишком расстроился, похоже. Во всяком случае, я за ним не замечал печали по черноокой княгине. А вот девушка с зелеными глазами из Аркайла запала ему в сердце всерьез и надолго.

– Что же за девушка такая? – Толбо попытался снова вскочить, но Сергио толкнул его в плечо, возвращая на место. Сунул в руки очередную бутылку. – Баронесса? Герцогиня?

– Нет, – покачал головой лейтенант. – Просто девушка. Благородного, конечно, происхождения, но не более того… Провинциалка. Ланс видел ее всего лишь раз в жизни, но с тех пор каждый день талдычил нам о зеленых глазах, каштановых локонах и чудесной улыбке. Да он просто бредил ею! Есть не мог, спать не мог. Напивался до бесенят… Однажды пьяный просто поднялся из-за стола и пошел в Аркайл пешком. Даже коня оседлать не догадался. Мы его догнали, он шпагой размахивать начал. Хорошо, что совсем пьяный был, а то кого-нибудь проткнул бы, он мастер. Пран Жерон приказал его связать и уложить, чтобы проспался. Никогда не видел, чтобы благородный пран, немолодой уже, так с ума сходил…

– Голову он точно об что-то отбил, – вставил Пьетро. – Скорее всего, до того, как влюбился. Понять я его не мог, но не посочувствовать другу нельзя. Потому-то я и не смог Лансу отказать, когда он начал проситься съездить в Аркайл.

– И как съездил?

– А вот до сих пор нет. И коня моего, кстати, тоже нет. Ну, ничего, вернется он рано или поздно, я ему…

– Тише! – насторожился и вскинул руку пран Марцель. – Идут к нам.

– Да свои, – пожал плечами Сергио. – Наши часовые не спят. Не та выучка.

– И кто среди ночи… – начал знаменщик, но лейтенант Пьетро прижал палец к губам.

– Тс-с-с… Пран Жерон. И не один. Вино и кости убрать! Камзолы застегнуть! Могут быть наниматели.

Офицеры управились как раз вовремя. Шагнувшего под полог кондотьера встречали Марцель и Сергио, склонившиеся над картой, знаменщик, глубокомысленно читавший толстую книгу, и лейтенант Пьетро, замерший посреди шатра, опираясь на шпагу.

Жерон альт Деррен из Дома Черного Медведя отличался высоким ростом, гордым разворотом плеч и черной повязкой через пустую глазницу. Смешно сказать, не оружие, не пуля, а ветка лишила глаза шестнадцатилетнего юношу, когда он мчался галопом напролом через дремучий лес.

Тогда, тридцать с лишним лет назад, Кевинал терзали междоусобицы. Великие Дома Красного Солнца и Радужного Богомола оспаривали друг у друга право на корону великого герцога. Более слабые Дома вынужденно примыкали к одному из Великих, ибо война никого не оставила в покое. Поначалу дело ограничивалось небольшими стычками между молодыми дворянами – благородно, на шпагах и кинжалах. Позже некоторые праны начали вооружать челядь, особенно после нескольких случаев захвата городских особняков и замков противоборствующей стороной. Дальше – больше. Дома принялись нанимать маленькие армии для защиты своих интересов. От полусотни человек до двух-трех тысяч, у кого на сколько денег хватило. Не стеснялись и наемных убийц подсылать к противникам. Именно так погиб пран Микеле, глава Дома Радужного Богомола. В то время будущий кондотьер с отцом и старшими братьями служил именно этому Дому, согласно вассальной присяге.

Смерть прана Микеле подорвала боевой дух, и в очередном боевом столкновении Дом Радужного Богомола потерпел сокрушительное поражение. Враг опрокинул их дворянскую конницу, смял аркебузиров ударом во фланг. Отчаянным рывком Рота Младших Сыновей, стоявшая в резерве, попыталась не дать врагу развить наступление, но задержала тяжелых рейтаров очень ненадолго. Жерон альт Деррен бежал вместе с остальными. На его глазах четверо товарищей по роте были изрублены в капусту. Юноше оставался нелегкий выбор – погибнуть с ними вместе или удирать. Он предпочел жизнь – кто способен осудить за это шестнадцатилетнего юношу? Неудачно попавшаяся на пути ветка хлестнула поперек лица, и острый сучок угодил в глаз.