Из Тьмы, Арка 5 (СИ) - "Добродел" - Страница 327

Хотя с подобными журнализдами тоже иногда приходилось иметь дело. Пусть и в разрезе не столько доверительного общения, сколько выдачи денег, заказов-приказов и непременных угроз за некачественно выполненную работу.

— Стоило бы постараться вскрыть этот опасный нарыв раньше, а не пытаться избегать излишней эскалации, — продолжаю монолог. — Но не всегда наши планы реализуются по задуманному. Повезло хотя бы, что весь накопленный «гной» не выплеснулся внутрь региона, пусть процесс чистки и не слишком понравился «пациенту».

— Лечение редко бывает приятным, — покивал мужчина. Затем сделал несколько заметок и задал вопрос, сравнительно острый как для госслужащей вообще, так и для «тупой горлохватки» в частности (хотя последняя личина с меня и так уже почти полностью осыпалась, да и пользу свою утратила). — И неужели я нашёл в вас сторонницу труда «Государство, как живой организм»?

— Не то чтобы полноценную и убеждённую сторонницу, — неопределённое движение кистью. — Эта старая книга всё же входит в список запрещённых, пусть и не самых-самых. Было бы странно, начни офицер разведки поддерживать идеи из воспрещённых к массовому тиражированию трудов. Но саму книжку врача, подавшегося в философию и политэкономию, я читала. Не со всем согласна, а некоторые смыслы считаю вредными, но интересных мыслей и занятных аналогий там, конечно, тоже хватает.

— Всё равно отрадно слышать. Вы, оказывается, крайне разносторонняя личность, — то ли польстил, то ли констатировал факт Кизаши (судя по эмоциям, скорее пополам того и этого).

— Так профиль службы такой, — пожимаю плечами. — Приходится постоянно учиться, чтобы разбираться в самых разных вещах хотя бы на поверхностном уровне, — сказала я, без особого удовольствия вспоминая, сколько всего пришлось перелопатить, прежде чем получилось более или менее разобраться с тем, что у нас в Империи происходит и как с этим бороться.

Всё же оба моих воплощения не являлись знатоками социально-экономических процессов, как не были и специалистами в шпионской работе. Но в итоге получилось вроде бы неплохо. Меня не вывели на чистую воду, как заговорщицу, удалось создать свою теневую организацию и почти корпорацию. Да и социальный эксперимент в Скаре показал, что методики очищения и упорядочивания инфраструктуры (в широком смысле понимания этого слова), разработанные и частично опробованные на юге и северо-востоке, оказались вполне рабочими. По крайней мере, в короткой перспективе.

Хочется верить, что и на длинной дистанции не вылезет неожиданных и неприятных последствий принимаемых мною решений.

— Надеюсь, выходит неплохо, — озвучила я свою последнюю мысль. — Вот, даже наш «пациент» явно демонстрирует динамику к улучшению. Те, кто раньше был вынужден воровать и побираться — нагружены полезной работой. Которая, возможно, и не приносит особого дохода, но позволяет им и их семьям ложиться спать под тёплой крышей и с полными желудками. Криминальный элемент также привлечён к работам, рекрутирован в армию или казнён. Предатели и просто потерявшие берега воры арестованы или казнены, отчего теперь не имеют возможности вставлять палки в колёса государственной машины. Более того: их имущество конфисковано и направлено на укрепление обороноспособности и обеспечение первостепенных нужд гражданского населения.

Собеседник кивнул. Эмпатия подсказывала, что не просто из вежливости: любопытный журналист-публицист явно успел сунуть нос во многие места и расспросить кучу представителей различных страт. Хотя также она — эмпатия — говорила, что всецелым сторонником моего курса Кизаши не является, многое считая чрезмерным и даже сомнительным.

Его право. Я тоже не уверена, что выбрала оптимальные решения и реализовала их лучшим образом.

— Продемонстрированная жестокость вместе с неизбежностью наказания, которое не миновало даже очень высокопоставленных предателей — коей меня некоторые попрекают, кстати — показала весьма высокую эффективность, пусть и только в самом начале. Поэтому тела с табличками до сих пор украшают городские площади и столбы на обочинах. Хотя я вижу, что народ начинает от этого уставать. Да и в целом ситуация постепенно налаживается, потребность демонстрировать «жёсткую руку» снижается и количество казней падает. Сегодня в городе, кажется, казнили только троих: двух солдат, наевшихся непонятно где найденных «весёлых грибов», за попытку дезертирства и убийство командира, а также одного интенданта. Этого повесят за попытку организовать преступную схему по ограблению нашей армии. Достойны ли они, по-вашему, помилования?

— Солдаты-убийцы — точно нет. Но интендант… разве у нас вешают за воровство и мошенничество?

— У нас война вообще-то. Каждая украденная винтовка, пара сапог или даже портянок может обернуться жизнью одного из солдат или даже провалом целой военной операции. А учитывая объёмы, в которых планировалось воровство, этот «безобидный» интендант (конечно, в случае успеха своей схемы личного обогащения за государственный счёт) как бы не заткнул за пояс любого из знаменитых бандитов и маньяков. Хотя, наверное, заткнул: ведь раньше уже регулярно промышлял таким. Но, каюсь, он был нужен — и потому его не тронули, правда, предупредив, что в дальнейшем такое с рук уже не сойдёт и оставив ненавязчивый пригляд. А раз гнилая суть возобладала над разумом, то вреда от него будет точно больше, чем пользы. Поэтому в приговоре фигурируют не воровство и мошенничество, а саботаж — который, учитывая военное положение и рецидивизм приговорённого, достоин смертной казни. Мы не упиваемся пролитой кровью, не стремимся к жестокости ради жестокости. Мы готовы дать второй шанс почти каждому. Но только один, не более.

Шутить про Имперский суд — самый гуманный (к богатым и родовитым) в мире, который готов дать и второй и двадцать второй шанс — только плати, я не стала. Это уже перебор, мы с Кизаши не настолько хорошо знакомы. А о том, что коррумпированные судьи склонны со временем по-тихому пересматривать даже самые резонансные дела и отпускать их с помпой осужденных на десять-двадцать лет фигурантов, мой интервьюер и так знает: журналист же.

Вместо этого затрагиваю иную тему:

— Я понимаю, что жёсткая рука хороша лишь для наведения порядка, а дальше она начинает душить. Но в том-то и дело, что наша группа прибыла в эту часть региона именно для его защиты. От внешних врагов и от внутренних. Когда обстановка нормализуется и миссия закончится, мы просто вернёмся в Столицу. Как то самое лекарство — действенное, но имеющее неприятные побочные эффекты — приём которого отменяют с исчезновением симптомов.

— Если смотреть с такой точки зрения, то вы, безусловно, правы, — кивнул мужчина и, заметив, что моя чашка и тарелка опустели, галантно налил кофе и подложил новый кусочек тортика. — Хотя по своему журналистскому опыту могу сказать, что подобная жёсткость в решении почти всех возникающих проблем не характерна для современной Империи, — произнёс он с лёгким неодобрением то ли жёсткости, то ли нехарактерности, а возможно — и того, и другого. — Разве что только генерал Эсдес имеет схожие взгляды. Как я слышал, у вас с ней недавно произошёл конфликт. Это действительно так?

— Не всех проблем, — несогласно качаю головой.

Судебная власть, вместе с властью исполнительной, склонна проявлять мягкость только к представителям высоких сословий. А те же крестьянские бунты или массовые выступления рабочих, наоборот, всегда карались масштабно и без жалости. Даже излишне масштабно и безжалостно — и без попыток разобраться в первопричинах, если меня кто-то спросит.

— Но сколько людей, столько и мнений, — продолжаю вслух, не став делиться совсем уж крамольными для «палача режима» мыслями. — Мы работаем вот так. Но если кто-то сумеет сделать лучше и с меньшими потерями, я буду только рада. И с удовольствием ознакомлюсь с успешным опытом коллег, а затем перейму его по мере сил.

Ещё один кусочек тортика отправляется в рот, провожаемый глотком кофе.

— Что касается «конфликта» с Эсдес, то вот это уже действительно глупые сплетни! — фыркнула я, тактично забыв о реальном конфликте с Ривером и Няо. — Мы с ней встречались, общались и нашли, что имеем близкие взгляды на ряд вещей, а само общение доставляет интерес. Ну, и провели тренировочный бой. Правда, немного увлеклись, из-за чего произошла трагедия с приблизившимися слишком сильно наблюдателями, недооценившими, хм-хм, масштаб схватки. Печально, но такова жизнь. Они сами напросились на полигон, не имея достаточно сил, чтобы защитить себя от последствий схватки владельцев могущественных тейгу. И, кстати, должна заметить, что я гораздо более мягкий человек, нежели Эсдес. Потому как прикажи премьер-министр и Император наводить порядок ей — «жертвы кровавых репрессий» исчислялись бы отнюдь не сотнями самых отъявленных и бесполезных.