Из Тьмы, Арка 5 (СИ) - "Добродел" - Страница 198

— Господин Герман, — отвлёк его голос Гюнтера.

— Что ещё? — не ожидая ничего хорошего, лорд перевёл свой устремлённый вдаль задумчивый взгляд на напуганного дворецкого.

— Слуга Шварцев сказал, что полицейские убили почти всех слуг и защищаемого ими господина Нельсона, — выдавил из себя дворецкий.

— Что?.. — из пальцев аристократа выпала сигара.

Убийство такого человека меняло всё! Если силовики получили указание действовать настолько жёстко, то…

То односторонний разрыв всех заключённых договоров и впрямь мог произойти. Ведь если не будет тех, с кем заключали соглашения, то не будет и претензий. Просто некому станет их выдвигать. И если учесть, что сейчас в столице или в войсках сконцентрирован весь цвет дворянства, в том числе и считающегося оппозиционным, — у Сейки и его прихвостней есть все шансы ликвидировать половину верхушки возможных противников, посредством захвата заложников схватив за горло другую! План крайне опрометчивый, но имеющий шансы на жизнь, особенно если учитывать личные качества самоуверенного принца.

Феодал выругался.

— Вооружаемся, собираемся и уходим! — воскликнул он. — Ты ведь приказал слугам и женщинам готовиться?

— Но, господин! Как я мог указывать вашей жене и дочери? — растерялся дворецкий. — Я сразу направился к вам и…

— Идиот! — рявкнул глава рода Рюген. — Быстро прикажи всем готовиться к обороне и отступлению!

Дворецкий исполнил приказ буквально, покинув кабинет бегом и начав кричать сразу, как выскочил наружу. Герман не отставал от слуги. Сначала он бросился к сейфу, сгребая с полок оружие и деньги — золото в определённых (очень многих) ситуациях может гораздо больше, чем пистолет с алхимическими патронами — а потом к шкафу, начав спешно натягивать нашедшуюся там верхнюю одежду для негласных визитов к… Не важно, к кому визитов.

Однако даже если бы дворецкий не стал мяться, а поднял всех на уши сразу, как услышал шокирующую весть, они бы всё равно не успели.

— Папа, что случилось? — встревоженно спросила белокурая девочка лет двенадцати.

Отцу ещё предстоит сообщить дочери о трагедии, постигшей семью её подруги. Если они с женой и младшим ребёнком успеют выскочить из захлопывающейся ловушки, а не оставят всё на оставшегося в родовом владении сына.

— Муж мой, это положительно невозможно! — вторила младшей дочери её взрослая копия. — Куда я должна вот так собираться?! Ты, что, хочешь, чтобы твоя жена выглядела, как чучело?

— Господин! — слышится голос одного из охранников. — Полиция! Их много! Они уже у парадных ворот! И у чёрного хода! Мы их задержим, скорее уходите!

Зазвучали выстрелы и характерный грохот, сопровождающий столкновение не самых слабых воителей. Если с обычными полицейскими пришли и воины духа — значит, он не ошибся в своих самых страшных предположениях. Проклятье! Ещё и начальника охраны в гости к родственникам отпустил. Да и охрана та… Михель — самый сильный воитель из всех отправившихся вместе с ним людей, но отнюдь не самый сильный из доступных. Ведь в родном Гейделе стояла целая дружественная Школа Боя во главе с настоящим Мастером, который являлся выходцем из побочной ветви рода Рюген. Эх, если бы он знал, что всё способно обернуться так! Обязательно сманил бы с собой всех, кого смог! Может быть, даже дальнего родича уговорил.

Если бы знал…

Не слушая испуганных взвизгов и возгласов своих женщин, Герман схватил их за руки и бегом потащил вниз, но был остановлен так и не достигнув цели.

— Господин! Они прут через подземелье! Они нашли тайный ход!

Услышав крик одного из слуг, аристократ мысленно проклял неуместное милосердие прадеда. Ведь именно он, вопреки принятым в таких делах правилам, не стал убивать строителей подземелий особняка. А потом проклял и свою беспечность, помешавшую взяться за дополнение существующих ходов. Кажется, им всем придётся заплатить страшную цену за эти старые ошибки.

— Папа, отпусти! Мне больно! — дёрнув зажатую в его ладони кисть, почти плача воскликнула дочка (эх, зря он её в столицу взял, надеясь заключить выгодную помолвку). — Что происходит?!

Герман отпустил руки своих женщин. Уже некуда бежать, всё бесполезно. Засунув руку под куртку, он нащупал скрытую там наплечную кобуру и сжал рукоять пистолета. Но почти сразу понял, что не сможет. Убить себя — да. Но не жену с дочкой. Даже понимая, что их ничего хорошего не ждёт, он будет цепляться за надежду, что обойдётся и получится как-нибудь выкрутиться. Даже если ему и его семье придётся лишиться львиной доли власти и имущества. Лучше пусть Германа проклянут потомки, а он сам станет главой простой семьи Рюген, без собственной земли и миллионных богатств, чем сам убьёт родных или, что ещё хуже, будет наблюдать за тем, что устроят им палачи.

Смешно, но лишь сейчас он понял, насколько сильно любит свою жену и их младшенькую.

— Не бойся, Нана, папа тебя защитит, — проглотив ком в горле, сказал он, со всей уверенностью, которую мог изобразить.

К сожалению, той уверенности набиралось немного. Особенно если учесть, что звуки боя уже затихли, а в то, что победили наспех вооружившиеся домашние слуги и немногочисленная охрана во главе с несколькими Учениками под предводительством Адепта, он не верил. И ребёнок это почувствовал, начав тихонько хныкать.

— Ну и ну, какая рыбка нам попалась! — всплеснув затянутыми в тонкие кожаные перчатки руками, радостно воскликнул вошедший в помещение полковник спецотдела полиции Илу, или, как его часто звали — полковник Смерть. — Рад, очень рад. Не ожидал, что такая предательская тварь, как ты, осмелится задерживаться в городе. Ещё и семью оставит… — холодный взгляд прошёлся по жене с дочкой, и губы платинового блондина растянулись в резиновой улыбке. — За это отдельное спасибо.

— Мы ведь можем… договориться, — облизнул пересохшие губы Герман, что, потея, наблюдал, как их окружают сначала бойцы, проникшие через парадный вход, затем полицейские, появившиеся из чёрного и, наконец, те, что выбили тяжёлую дверь подвала и стали подниматься из тайного подземного хода.

— Я бы с радостью, но… — тут Воин на службе государства отчего-то поморщился, а после как ни в чём не бывало «доброжелательно» закончил: — Но мы не ведём переговоры с трупами.

Жена громко зарыдала, к ней присоединилась испуганная дочь. Герман вскинул пистолет и попытался выстрелить в надменную рожу ублюдка, но, нажав на спусковой крючок, понял, что его рука пуста. А ещё его кисть находится под неправильным углом и жутко болит.

— Не бейте папу! — выскочила вперёд плачущая девочка, в жесте защиты расставив руки в стороны.

— Что за докучливое и глупое семейство, — небрежно дёрнув рукой, Илу сбил девочку с ног.

— Нана! — взвизгнула жена, бросившись к оглушённой ударом по лицу дочери.

— Ах ты, пёс! — шагнул вперёд Герман, но, нарвавшись на холодный, ожидающий взгляд садиста, резко вспомнил об адской боли в руке.

— Если мы ещё живы… — попробовал зайти он с иной стороны.

— То это ничего не значит, — с вновь натянувшейся на лицо резиновой улыбкой сказал доверенный убийца правительства, который явно получал удовольствие от происходящего.

— Но обижать детей всё равно нехорошо, — вмешался в разговор новый участник — крупный темноволосый мужчина с самоуверенной физиономией, на которой прослеживались некоторые черты уроженца северо-востока Империи.

Человек Хитзкопфа не стал размениваться на приветствия, оскорбления или попытки узнать личность неожиданного гостя, а сразу атаковал, исчезнув для восприятия Германа и его семьи. А через миг, без оглушительного грохота и вспышек соударения оружия, вновь проявился и долю секунды постоял, разбрызгивая в стороны струи качаемой сердцем крови.

И упал, обезглавленный. Как упали и молчаливые полицейские.

Из подвала донёсся какой-то грохот, но он скоро затих, а его источник в лице замотанного в невнятные хламиды крупного изменённого, на секунду высунув прикрытое шарфом уродливое темнокожее обезьяноподобное лицо, тут же скрылся обратно, успев кивнуть темноволосому.