"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 861

Последние слова он процедил сквозь зубы, не осмеливаясь дать волю гневу.

— И что же, по-твоему, плохого в том, что мне хотелось немного нежности и любви?

Карл презрительно фыркнул, услышав эти вздорные слова.

— Ленсман должен узнать об этом, — сказал он, высовывая из-под одеяла свои опухшие руки. — Он посадит тебя в тюрьму за то, что ты натворила!

— Иди, жалуйся! — сказала Эбба. — Мне тоже есть, что сообщить ему. О мошенничестве с деньгами богатых женщин в те времена, когда мы переезжали с места на место и выставляли себя на посмешище. И я, к примеру, могу рассказать ему о том, как ты набросился на Гуниллу. Как ты порол ее все эти годы! Да, я не стану выбирать выражения, ты же знаешь. Ленсману будет, что послушать!

Забыв о своей покладистости, он чуть не вскочил с постели.

— Я только выполнял мой долг, как тебе известно, и Бог тому свидетель. Тогда как ты, женщина, избивала меня безжалостно, и я теперь умираю, и в этом твоя вина!

Однако о ленсмане он больше не заикался.

Теперь он просто лежал и ныл. И никто так незаслуженно не страдал, как Карл Кнапахульт.

Взаимопонимание между Арвом и Гуниллой росло. Тон их общения был настолько мягок, что к ней постепенно вернулся покой. Впрочем, она часто печально сидела у окна, тепло одетая и закутанная в плед, опасаясь сквозняков. Думая об Эрланде, который так и не получил от нее известий, она чувствовала себя изменницей. Тем не менее, она никого не посылала к нему.

И только за день до свадьбы, когда Эбба пришла навестить свою дочь, она решилась, наконец, высказать свою просьбу.

Эбба сразу все поняла и обещала сходить к Эрланду. Видя, что дочь переживает трудности, она согласилась объяснить ему все сама.

Впервые за долгое время мать и дочь почувствовали общность, которой раньше между ними не было, начиная с детских лет Гуниллы. И обеим это было по душе.

Собственно, никто не понимал безграничной любви Эббы к своей дочери, потому что она была не из тех, кто кричит об этом на каждом шагу. Но если бы кто-нибудь посмотрел в глаза Эббы, когда она расчесывала волосы дочери или когда Карл слишком жестоко обращался с девочкой, то сразу бы все понял. И теперь Эбба была неописуемо горда предстоящей свадьбой с таким знатным человеком, хотя в глубине души и знала, о ком думает теперь Гунилла.

Она понимала, что у Гуниллы с Эрландом никогда ничего не получится. И не только из-за вечных проклятий этого свиньи Карла по поводу чувственных желаний и естественных влечений. Эрланд едва ли был из тех, кто мог быть сдержанным в постели.

Добровольно надев на глаза шоры, Эбба желала дочери всяческого счастья и радости в этом браке с деликатным Арвом Грипом.

Гунилла рада была отвлечься на домашнюю работу, хотя времени на это теперь было мало. Им предстояло венчаться в двенадцать часов следующего дня, и теперь, в последний вечер, не все еще было готово к свадьбе. Гунилла шила подвенечное платье до позднего вечера.

Усталая, она прилегла на скамью в кухне. Вошел Арв и с улыбкой посмотрел на нее.

— Ну что, измучилась?

— Уфф, да! Хорошо, что не приходится выходить замуж каждый день!

Она была бледна, но он приписывал это недавно перенесенной простуде. Арву тоже время от времени требовались шоры.

Он сел рядом с ней, положив одну руку на скамью, а другую — к себе на колено.

— Завтра ты будешь свободна, — сказал он, останавливая на ней приветливый взгляд. — Придут соседские жены и оденут тебя, наведут здесь порядок, так что тебе не придется ни о чем думать.

Гунилла натянуто улыбнулась. Предстоящий день пугал ее, этого она не могла отрицать.

Теперь она говорила ему «ты», они научились непринужденно смеяться, шутить, вести серьезные беседы.

— Я заметила, что последние три недели ты рассеян и озабочен чем-то, — тихо сказала она. — Ты раскаиваешься в своих намерениях?

— В намерениях жениться? Нет! Нет, это другие вещи не дают мне покоя.

— Хейке?

— Да. Он должен был уже давно вернуться.

— Он мог напасть на след твоего сына и отправиться на его поиски.

— Да, я тоже так думаю. Гунилла, я думаю день и ночь о своих детях после того, как Хейке рассказал мне об этом. Много раз я думал о том, чтобы скакать за ним следом в Бергквару, что на берегу моря, но это было бы глупо. Если это не удалось Хейке, мне это тем более не удастся. И все-таки я не осмеливаюсь надеяться!

Она положила свою ладонь на его руку. Они посмотрели друг на друга и нежно улыбнулись.

— Гунилла… Тебе не кажется, что ты многому меня научила за это время? Она смущенно кивнула.

— А мне кажется, что это я многому научилась.

Арв некоторое время смотрел на нее, потом осторожно притянул ее к себе.

Она не противилась этому, она часто находила утешение в его надежных объятиях. Теперь же он сделал маленький шаг вперед.

— Завтра ты станешь моей женой, Гунилла. Тебе придется привыкнуть к тому, что люди будут считать нас супружеской парой — со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Она задрожала. Об этом она не подумала — что скажут люди.

Арв мягко произнес:

— Возможно, они захотят увидеть, как я целую тебя, ты должна быть к этому готова.

Он почувствовал, что сердце ее забилось, как крыло птицы.

— Ты хочешь… попробовать это сейчас?

Она низко опустила голову.

— Может быть, так оно будет лучше… — еле слышно произнесла она. — Чтобы я не растерялась завтра…

— Тебе не следует бояться меня, — сказал он, приподнимая ее подбородок.

Осторожно, осторожно он поцеловал ее в лоб. Гунилла сидела, не шевелясь, словно трепетная лань.

«Мне нравится он, — мысленно говорила она себе. — Мне он очень нравится!»

Но достаточно ли этого для вступления в брак?

Многие браки построены на гораздо более шаткой основе.

— Тебе нужно положить руки мне на плечи, — сказал Арв.

Ей не хотелось этого делать. Но когда он осторожно поцеловал ее брови, она послушалась его. Ее руки безжизненно легли на его затылок, словно она заставляла свои руки делать это, будучи не в состоянии вдохнуть в них хоть какое-то чувство.

Нет, как бы ей ни нравился Арв Грип, у нее это не получалось.

Однако она это делала. С той же поспешностью, с какой она, обживалась в его доме, особенно в последние недели, теперь развивались и их отношения.

— Плохо, что не будет твоего отца, — сказал Арв, не имеющий понятия о том, что натворил Карл.

Гунилла немедленно среагировала на это. Ее руки тут же вцепились в затылок Арва, словно ища у него защиты.

Арв взял в свои ладони ее лицо и нежно поцеловал ее ноздри, ее щеки…

Гунилла не противилась.

10

Пришли женщины.

Неловко поправляя красивую брошь на свадебном платье, Гунилла прислушивалась к их возне в спальне.

— Расправь уголок покрывала, — сказал строгий женский голос.

— Посмотри-ка! — сказал другой голос. — Все белье льняное!

— Да, да! Здесь все самое лучшее!

— Самое лучшее? У дочери Кнапахульта? Чем она лучше нас? Конечно, их хутор имеет свои привилегии, но на этом все и кончается!

— Ты только взгляни на эти кружева! Более роскошной свадебной постели я не видела!

— Свадебной постели? — снова произнес строгий голос. — Бьюсь об заклад, что свадебная ночь была уже получена в виде задатка! Такая поспешная свадьба означает только одно.

— Да, она живет в этом доме уже порядочно, — согласилась другая женщина. — Так что она уже побывала в его постели. Грип ведь одинокий мужчина и к тому же привлекательный.

Щеки Гуниллы залились румянцем. Заколов брошь, она поспешила прочь из дома.

Одинокий всадник скакал через лес.

Январь, самый длинный и холодный месяц года, стиснул природу в своих ледяных объятиях. Снежный покров был тонким, но ледяной ветер гулял по открытым пространствам.

Хейке насквозь продрог.

Настроение у него было подавленным. Его поиски молодого Кристера Грипа из рода Людей Льда оказались тщетными.