Необычная гувернантка - Рэнни Карен - Страница 23

Беатрис не хотела мешать ребенку молиться. Стараясь не шуметь, она тихо опустилась на деревянную скамью посередине часовни.

Но Роберт нарочно заговорил громче, обращаясь к Всевышнему во весь голос:

– Господи, пожалуйста, избавь меня от нее. Верни ее туда, откуда она явилась. Боже, пусть ее унесет ураган или поразит молния.

– Отец Небесный, прошу тебя, даруй рабу твоему немного смирения и скромности, – также громко взмолилась Беатрис. – Пожалуйста, помоги ему понять, что я стараюсь изо всех сил ради его блага. Что я настаиваю на том, чтобы он прилежно учился. Для его же пользы. Его родители не хотели бы видеть своего сына необразованным грубияном.

В воздухе повисла тишина. Беатрис подняла глаза и увидела, что Роберт стоит у церковной скамьи.

– Никто не смеет говорить о моих родителях.

– Кто установил это правило? Вы сами?

Мальчик покачал головой.

– Мой дядя.

– Он думает, что вам будет больно слышать о них? Если так, то это нелепо. Мы должны помнить тех, о ком скорбим.

Роберт присел на край скамьи.

– Вы мне не нравитесь.

– Вы меня совсем не знаете. Вам просто не нравится сама мысль о том, что кто-то, а тем более гувернантка, станет указывать вам, что делать.

– Никто больше не пытается меня поучать.

– Можно не сомневаться: любой мальчишка в Килбридден-Виллидж превосходит вас в математике или географии. – Роберт с подозрением покосился на нее. – География, Роберт, – это наука о земле. Если вы хотите стать герцогом, вы должны как можно больше узнать о мире, в котором мы живем.

– Я и есть герцог.

– Если вы хотите стать настоящим герцогом, вы должны учиться.

– И что же еще мне надо знать?

– То, что знали и надеялись передать вам ваши родители. Они хотели бы, чтобы вы много читали, хорошо знали Библию и наследие писателей прошлого, разбирались в современной литературе. Они научили бы вас, как подсчитать урожай на полях или вычислить поголовье скота, как решать задачи и справляться с трудностями. Как защитить семейную собственность, сохранить фамильное состояние и даже приумножить его.

– И как очистить Крэннок-Касл от моего дяди?

Вопрос заставил Беатрис растерянно замолчать.

– Да, думаю, и этому, – сказала она, наконец. Мальчик кивнул, соглашаясь. – Неприятно носить прозвище «невежественный», Роберт. И вам это не пристало. Сам по себе герцогский титул не способен наделить знаниями. Вам дан разум. И вы должны использовать свои способности, чтобы приобретать знания. А знания помогут вам стать самым лучшим герцогом Брикином.

– Вы знали моих родителей?

– К сожалению, не имела удовольствия. Вы расскажете мне о них?

Роберт покачал головой.

– Мои родители умерли год назад, – призналась Беатрис. – Ушли из жизни друг за другом, с разницей в три дня. Не проходит и дня, чтобы я не тосковала о них.

– Вы когда-нибудь говорите о них? – Спросил Роберт дрожащим голосом. Казалось, мальчик страстно хочет, но в то же время боится услышать ответ.

– Иногда. Мне потребовалось время, чтобы справиться с собой. Сначала я все время плакала, когда пыталась заговорить.

– Моих родителей не стало полгода назад.

– Прошло не слишком много времени…

Роберт хмуро качнул головой.

– Когда попадаешь в беду, дни тянутся очень медленно.

Какое-то время они сидели молча. Казалось, наступило долгожданное перемирие, но Беатрис не обманывалась. Роберт в любой момент мог снова замкнуться в себе, разразиться оскорблениями или сбежать, оставив ее одну в часовне.

– У моей матушки был удивительный смех, – неожиданно добавил он. – Когда она чему-то радовалась, то все вокруг улыбались. – Беатрис показалось, что сердце у нее вот-вот разорвется. Она почти желала, чтобы Роберт вновь превратился в противного, капризного мальчишку. – Отец говорил, что надо всегда радовать маму, потому что она королева нашего замка. – «Не рассказывай мне больше ничего!» – хотелось закричать Беатрис. Но она не могла заставить мальчика замолчать, как не могла ожесточить свое сердце и не испытывать мучительной жалости. – Каждый вечер матушка приходила, чтобы подоткнуть мне одеяло.

– При жизни родителей вам снились кошмары?

Роберт не ответил. Он поднялся со скамьи и зашагал к двери. На мгновение Беатрис показалось, что он покинул часовню и уже не вернется, но в следующий миг мальчик ее окликнул:

– Хотите посмотреть на них?

Девушка пошла на звук его голоса и увидела Роберта. Он стоял в нефе, которого Беатрис прежде не заметила.

Эйми Элисон Гордон лежала рядом с Маркусом Гарольдом Гордоном. Высеченные на камне даты рождения были разными, а даты смерти совпадали.

Беатрис осторожно отступила, но Роберт не двинулся с места. Он стоял на каменных плитах, под которыми покоились его родители, и смотрел на надписи.

– Вы приходите сюда каждый день?

Он бросил короткий взгляд через плечо.

– Да.

«Невозможно исцелиться, если постоянно бередить свои раны», – подумала Беатрис.

Лишь время поможет Роберту смириться, как помогло ей самой. Хотя, возможно, у семилетних мальчиков все иначе? Но даже сейчас, когда боль по-прежнему сильна, почти невыносима, должно же быть что-то, что могло бы его увлечь, заинтересовать?

– Какое место в Крэннок-Касле вы любите больше всего?

Роберт удивленно покосился на нее.

– Лес. И еще башни.

– Отведите меня туда.

– Куда именно?

– Выбор за вами. Но сначала нам нужно кое-что сделать.

– Что?

Беатрис подошла к скамье, где оставила вещи, передала мальчику его плащ и набросила на плечи накидку, которую подарил ей Камерон.

Девушка вышла из часовни и направилась к выходу из замка. Она держалась так, словно ее нисколько не заботило, следует за ней Роберт или нет. На самом же деле она напрягала слух, стараясь уловить шаги у себя за спиной.

Беатрис подошла к небольшой рощице на пригорке. На глазах у мальчика она опустилась на колени и при помощи палки вырыла маленькую ямку.

– Что вы делаете?

Она не ответила. Роберт привык приказывать, повелевать, а прислуга в Крэннок-Касле мгновенно бросалась исполнять любую его прихоть. Беатрис не собиралась поступать так же. Вырыв ямку, она достала из-под складок накидки полотняную салфетку и развернула.

– Змея?

Девушка кивнула. Потом наклонилась, бережно положила змею в крохотную могилку и присыпала сверху землей.

– Вы должны что-нибудь произнести, – сказала она Роберту, выпрямляясь.

– Что?

– Не знаю. Прочитать молитву.

– Я не знаю ни одной молитвы.

– Но вы ведь молились в часовне.

– Эту молитву я выдумал сам.

– Так придумайте сейчас еще одну.

– Сначала вы.

Поскольку усопшей была змея, Беатрис решила немного изменить слова молитвы.

– Прощай, дорогая змея. Да будет благословен путь твой из этого мира. Во имя Отца Всемогущего, создавшего тебя, да примет тебя Господь в своем Царстве Света. И ангелы Его да вознесут тебя на лоно Авраамово.

– «Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis». – Беатрис изумленно взглянула на мальчика. – Вечный покой ниспошли им, Господи, и свет вечности да воссияет им, – перевел Роберт, не отрывая взгляда от могилки змеи.

– Вы выучили эти слова для родителей?

Маленький герцог опустил глаза.

– Для похорон. Мой отец любил говорить на латыни.

– Прекрасно, ваша светлость.

Беатрис бросила последний взгляд на крошечный холмик, под которым нашла свой последний приют раздавленная змея. Роберт продолжал удивлять ее.

– Хотите, я отведу вас в лес?

Она кивнула и последовала за мальчиком вниз по тропинке.

Ровена Гордон сложила руки на коленях и подняла глаза к потолку, решив не обращать внимания на свою камеристку. Между тем Мэри вот уже несколько минут пыталась напомнить о себе, издавая выразительные звуки. Она тихонько взвизгивала, словно ее щипали, шумно и протяжно вздыхала. Когда же этот прием не сработал, Мэри попыталась привлечь внимание госпожи стонами и тонкими пронзительными воплями, напоминающими завывания привидения.