Маросейка,12: Операция «Зеленый лед» - Опалева Ольга Николаевна - Страница 59

Никита чуть не подавился от неожиданности.

– Ты шутишь?!

– Какие уж тут шутки. Банк «Рассвет-Москва». Возле Добрынинской. Не слыхал?

Никита отрицательно помотал головой.

– Но ты там чего не подумай, – спохватился Русанов, – Дуров обо всем знает. И в кадрах, естественно, тоже. Да меня и раньше проверяли, да еще и не один раз.

– И это при живой маме-банкире ты пошел в налоговую?

Русанов криво усмехнулся:

– Из овчарки пуделя не сделаешь. Такая уж, видать, жизнь у меня сложилась.

– Ну ты даешь, – сказал Никита.

– Ладно, Дима, коль пошла такая пьянка, давай-ка колись, за что тебя из органов поперли? Колись, колись. Начальству все можно рассказывать.

– Да просто все вышло. И глупо. – Русанов от души затянулся сигаретой. – Вел я по линии военной контрразведки одно дело о махинациях в Западной группе войск. Продажа налево техники, имущества, фиктивные счета, в общем, та еще история. Серьезно зацепил на этом пару высоких армейских чинов. А курировал все это наш генерал-майор по фамилии Богдашин. Мой босс, непосредственный начальник. И случайно я раскопал, что этот Богдашин по уши увяз. Покрывал этих проворовавшихся вояк. Зарубежные счета, бешеные деньги на откатах – все по полной программе. Хотя практически доказать ничего нельзя было – Богдашин этот далеко не дурак. Ну почти нельзя. Но кое-что у меня было. Ну, думал я, думал, что делать, а потом заявился к этой отъевшейся гниде в генеральских погонах и один на один предложил честно подать в отставку. Он, дескать, уходит, а я все забываю.

– А ты, оказывается, идеалист, Дима…

– Был… Гнида, подумав, согласилась. Но ровно через неделю меня элегантно подставили. Как – это отдельная история. И выперли из органов с волчьим билетом. Слава богу, что еще уголовное дело не завели. Вот тогда-то я до ручки и дошел. Как раз тогда и на развод с женой подали. Давно уже собирались, но это как последняя капля была. А потом один мой друг разыскал Шапорина, того самого, который у вас замначальника оперативного управления.

– Ну да. Он же из ФСБ пришел.

– Мы с ним еще в органах пересекались по паре совместных дел. А потом Шапорин перевелся к вам, в налоговую.

– Уже не к вам, а к нам, Дима, – поправил его Никита. – А что гнида?

– А ничего. Свалил с Лубянки. Сейчас в действующем резерве. В Москве на каком-то военном заводе службой безопасности руководит. Такие вот дела…

Русанов замолчал. Орел подумал и сказал:

– Знаешь что, Дима, я думаю, история с гнидой будет иметь продолжение. Такие занятные личности обычно с нашей КОБРОЙ сталкиваются. Отыграемся. Ладно, давай выпьем за то, чтобы всем сволочам всего мира рано или поздно наступил бы кабздец, – сказал Никита.

Вскоре Анна Сергеевна принесла подушку и комплект постельного белья.

– Дима, я вам потом здесь постелю, хорошо? – сказала она Русанову.

– Еще как хорошо. Спасибо, Анна Сергеевна, – поблагодарил Дима и посмотрел на часы. – Елки-палки, надо бы Гале позвонить, спросить, все ли у них в порядке.

– Почему только Гале?

– Ну… к слову пришлось. Гале, Маше – всем. – Русанов встал и пошел к двери. – Я сейчас.

Орел с лукавым ехидством смотрел ему вслед.

– Синдром агента, говоришь, – пробормотал он, и в глазах у него появился нехороший насмешливый блеск. Похоже, ему в голову пришла занятная мысль – за «синдром агента», родной, ты мне еще ответишь!

ВТОРНИК, 6 ИЮНЯ

1

Завершение рабочего совещания КОБРЫ проходило в отсутствие Русанова – того вдруг Шапорин вызвал – не иначе как чекистскую молодость вспомнить. Заседала группа, естественно, в своей комнате и в общем-то на своих местах. Ольга и Платонов сидели за рабочими столами, Кочкин с Никитой пристроились на стульях у окна. Поливайко – напротив, у стены. Джексон покачивался на стуле, удобно устроившись рядом с тарелкой пирожков.

– Ну что ж, – сказал Орел, заканчивая разбор полетов. – Как говорится, поработали на славу и на славу отдохнем. Теперь, когда все оказались на высоте и мы с вами удачно завершили изумрудное дело, на повестке остался один маленький, но серьезный вопрос – Русанов.

– А чего Русанов? – спросил непонятливый Поливайко. – Русанов отличным парнем оказался.

– А никто с тобой и не спорит, – отозвался Никита. – Но традиция есть традиция. Раз мы окончательно приняли его в свой коллектив, должен быть розыгрыш! Возражений нет? Нет! Значит, действуем, как договорились.

Он взял лист бумаги, разрезал его на пять полосок, на одной нарисовал крестик. В торжественной тишине все, кроме Кочкина и Ольги, взяли по полоске. Джексону досталось две – чистая и с крестиком.

– Вообще-то он мне сначала не глянулся, – признался Джексон, не переставая раскачиваться на стуле. – Я еще подумал: надо же, какой костюмчик. Прямо Ален Делон. Или Ален Димон? Хороший малый, честное слово. А мы ему такого ежа в штаны запустить собрались! Может, пожалеем? Больно уж крутая чего-то шутка получается!

Но Джексон он есть Джексон, ради красного словца, как говорится, не пожалеет и отца…

– Але! Димон! – радостно заорал он входящему в комнату Русанову, тут же забыв, как только что сомневался насчет шуточки. – Тебе кранты, Димон!

– Что такое? – удивленно посмотрел на него Русанов. Почувствовав какое-то непонятное отчуждение родного коллектива, обвел всех взглядом.

– Тут, понимаешь, какое дело, – смущенно-извиняющимся тоном проговорил Никита. – У отдела возникли кое-какие сложности. Мы поручили твоих уральских красавиц Силычу, ну Машу-то ему удалось пристроить, а с Галей проблемы. И довольно серьезные.

– Что такое? С работой сложности? Так это ничего, можно и подождать. Рано или поздно что-нибудь найдется… Что это у вас, братцы, лица какие-то не такие? Как будто вы меня жалеете…

– Ты понимаешь, – осторожно начал свою партию Кочкин, – работа – это дело десятое. Они регистрацию оформлять не хотят, гады. Это при том, что я официально, на нашем бланке обращаюсь, даже подпись у Деда выманил. Нив какую.

– А чем мотивируют? – почесал затылок Русанов.

– Да документов, говорят, не хватает. Там от родителей какая-то бумага нужна, типа подтверждения, что они не возражают. И еше справка с последнего места работы.

– Что за чушь! – удивился Русанов. – Какие на фиг родители? Что она, в Америку, что ли, уезжает? А потом нет у нее родителей.

– Ну, значит, что-то еще не проходит. Это ж

Москва, Дима, город-мечта всего советского народа!

– Российского! – озабоченно поправил Русанов. – Ну надо же, развели бюрократов! Совсем еще недавно ничего такого для регистрации не надо было, только подтверждение, что есть где жить, ну и там обычный набор…

– А то ты сам не знаешь, – буркнул Поливайко, – у нас ведь как. Сегодня одно, завтра другое.

– Еще скажи спасибо, что полного медицинского обследования не потребовали. Вот у меня кореш прописывался – радостно подключился Калинкин, – то бишь регистрировался…

– Погоди, – оборвал его Никита. – Чего ты все трындычишь, Женька! Дело-то серьезное. Дима, в общем, расклад такой: Маше мы. считай, помогли, а Гале, похоже, придется обратно на свой Урал ехать.

– Какой Урал! – возмутился Русанов. – Я же десять раз вам всем объяснял: нельзя ей домой возвращаться.

– Да почему нельзя-то? – рассудительно сказал Никита. – Начальство на руднике сейчас сменят…

– Да ты думаешь, что говоришь-то! – кипятился Русанов. – А еще серьезным человеком считаешься! Да, Пенькова посадят. Еще несколько человек посадят. А прихлебатели-то все равно останутся. Мстить будут. А ей еще в суде показания давать… Нет, никак нельзя ей туда возвращаться! Подождите, – ухватился он за последнюю ниточку, – а как же с Машей-то получилось?

– Машу взяли в отличный банк, – гордо сказал Кочкин. – Я им намекнул: если, мол, не возьмете, я к вам с проверкой приду. А раз работа есть – регистрацию оформить пара пустяков.