Маросейка,12: Операция «Зеленый лед» - Опалева Ольга Николаевна - Страница 33

– Осторожней! – закричала в ужасе Инна. – Что вы делаете?! Господи, да вы ее чуть не разбили!

– О господи! – охнула чернявая красотка и, оставив Платонова без пригляда, тоже кинулась в кабинет.

– Ох, говорила же мне мама: не из того места у тебя, сыночек, руки растут, – философски заметил мокрый Джексон, окончательно теперь сев на пол. – Пардон, Инночка, поднагадил я вам. Да вы не волнуйтесь, сейчас я все приберу.

– Нет уж, пожалуйста, больше ничего здесь не трогайте. Ничего, понятно? Все сделаем без вас. И отойдите, ради бога, от столика. Вы хоть представляете, сколько стоит эта ваза?

– Баксов… сто? – неуверенно предположил Джексон.

– Две с половиной тысячи! – выдохнула блондинка.

– Мать моя женщина! Во я бы попал, – сказал Женя, словно в оторопи поднимаясь на ноги. – Даже подумать страшно.

Чернявая внесла пластиковое ведро и тряпки, и вдвоем с Инной они начали прибирать следы учиненного Джексоном разгрома.

На Платонова уже никто не смотрел. Он встал так, чтобы прикрыть собой щиток, вытащил из внутреннего кармана комбинезона бутылочку с клеем и кисточку, смазал с внутренней стороны два проводка на оголенных местах контакта, спрятал клей и кисточку. Все это он проделал очень быстро, аккуратно, методично. Потом точно так же – бодро, аккуратно, методично – достал из другого кармана коробочку и пинцет, открыл коробочку, пинцетом вынул из ячейки крохотного «клопа», похожего на плоский блестящий кусочек припоя, и пристроил его на клей. С другими проводами поступил точно так же. Спрятав пинцет и коробочку в карман, Платонов оглянулся. Никто, кроме Женьки, не обратил на его манипуляции ни малейшего внимания. Он незаметно кивнул ему, подсоединил к клеммам переносную трубку и набрал номер. В этот момент из кабинета вышла раскрасневшаяся Инна с ведром в руках. Поставила его в углу.

– Андрюха, ты? – громко сказал Платоша в трубку ожидавшему звонка Кочкину. – Это я, Ромашин. Я из «Самоцветов» звоню. Ну-ка попробуй накрутить…

Он повернулся к Ляле:

– Какой у вас тут номер?

– Двести тридцать пять ноль семь пятьдесят три.

Платонов повторил номер в трубку. Подождал. Телефон на столе заверещал. Чернявая схватила трубку.

– Да? Очень хорошо слышно, даже лучше, чем раньше. – Она повернулась к технику: – Спасибо вам огромное, Петя. Инна, Инна, иди сюда, все снова работает!

Из кабинета вышел мокрый Джексон в сопровождении Инны и охранника.

– В порядке? – полюбопытствовал Женя.

– Тут в полном, – кивнул Николай.

– У нас там тоже. Ну и чего тут было? – Он безуспешно пытался отряхнуться от налипших на него белых лепестков роз.

Платоша равнодушно пожал плечами, доигрывая роль до конца:

– Обычное дело – совок, он и есть совок. Контакт. Какой-то балбес, пардон, через одно место контакт паял. Тут, видать, кто-то из вас провод нечаянно зацепил, вот он и обломился…

– Ну вот, а вы, Инночка, все говорите – тараканы, тараканы, – назидательно сказал Джексон и махнул рукой. – Собирай манатки, Петюня. У нас сегодня еще четыре срочных вызова. Даст бог, по дороге обсохну, ничего страшного.

После этого техники быстро упаковались, благополучно вышли на улицу, где Калинкин изрек довольным тоном:

– Вот так-то, брат Петюня. Наглость – она города берет.

С чем Платонов не мог не согласиться.

Минут через пять «телефонные мастера» вернулись в микроавтобус.

«Клопы» работали на славу – слышно было отлично, причем и те разговоры, что велись в комнатах, а не только по телефонам. Команда сидела в машине, слушала и записывала разговоры секретарей Бурмистрова. «Физикам» Орел дал отбой, и они, слегка недовольные тем, что не довелось устроить легкую разборку с парнями из охраны «Самоцветов», отправились восвояси.

Русанов обернулся к Рудику:

– Слушай, а ты их похождения в офисе тоже записал? И про таракана тоже?

– Конечно, – неподдельно изумился Рудик. – Как же такое пропустишь? Когда Джексон выходит на гастроли – мы всегда записываем. Потом ребятам в отделении крутим. Еще бы, такой концерт.

– У них уже целая фонотека, – прокомментировал Никита, глядя на довольно ухмыляющегося Женьку, – рекомендую приобщиться при случае.

Рудик щелкнул переключателем, дал громкую связь, и из динамика послышались голоса чернявой и Инны.

– А этот ничего, симпатичный, – сказала чернявая.

Инна тут же отреагировала:

– Я бы его с огромным удовольствием придушила, гегемона говняного.

– Да нет, не рыжий, второй, Петюня, – пояснила чернявая.

– Ага, он уже Петюня. Что ж ты ему свой телефончик не дала?

– А он мой рабочий наверняка запомнил, – хихикнула чернявая.

Русанов невольно хмыкнул, а Джексон обиженно проворчал:

– Во подруга дает! А на вид – ангел ангелом.

– Вот так-то, – вставил Платонов, – нужно было не рыжую бороду цеплять, а черный парик и усики. В стиле Зорро.

– Э-э нет, – протянул Джексон. – Тогда бы мне одну из них пришлось спасать и увозить на свое ранчо. А они того обе явно не стоят.

Он весело толкнул Платонова локтем в бок:

– Слышь, Петюня, а ты розовые кактусы видел? Надо будет обрадовать Кочкина. Сказать, что чувствуют они себя хорошо, только по нему скучают.

– Вот ботало! – пробурчал Рудик. – Лучше бы за пивом сбегал. А вообще-то давай потише, слушать мешаешь…

6

Аню уже который день мучил страх. Конечно, она не преступница, она никого не убила. Она вообще ничего такого не делала. Она просто любила своего парня, Демидова Лешу, и когда он попросил ее в ту ночь пойти с ним в какой-то подъезд, она, конечно, согласилась. Там Лешка треснул дядьку по башке и забрал у него деньги и какой-то мешочек. Но он уверил ее, что дядька очухается. А то, что этот дядька сам был убийцей, она видела собственными глазами. Так что жалеть его особенно нечего.

Аня училась в Институте питания и жила вдвоем с бабушкой, Анной Михайловной. Почему вдвоем? Ее родителей пригласили на работу в Новосибирск. Конечно, надеяться, что там заплатят большие деньги, глупо. Но надежда есть надежда, и родители уехали. Тем лучше.

Аня познакомилась с Лешкой у себя в институте на дискотеке. Это была большая удача. В их группе учились одни девочки, и где взять мальчиков, было непонятно. Конечно, если бы у нее был более разбитной характер, то ноу проблем. «Мордашка ничего, фигура ничего», – нахваливала себя частенько Аня, стоя перед зеркалом, но это не снимало необходимости найти где-то того, кто все это оценит.

Она сразу заметила его, хотя он танцевал в другом конце зала с девицей из параллельной группы. И почему-то тут же поняла, что сегодня это произойдет. И парень оправдал ее надежды. Танцуя каким-то феерическим стилем, он очутился поблизости и, как бы ненароком, за кого придется, схватился за нее. Но она-то чувствовала, что он целенаправленно шел к ней. Здорово! Не то чтобы он совсем красавец, о котором она мечтала всю жизнь. Но тоже ничего. Черные, коротко стриженные волосы, темные глаза. Они целовались после дискотеки в каком-то подъезде, но ей вдруг стало противно, и она решительно сказала:

– Пойдем.

– Куда? – спросил он.

– Ко мне.

– Ты что, одна живешь? – удивился он.

– Нет, с бабулей.

– И что, бабуля уже привыкла к твоим многочисленным гостям? – изобразил он ревность.

– Нет. Ты будешь первый. Но ей придется привыкать. Я уже выросла.

– А родители где?

– В Сибири.

– В ссылке?

– Можно и так сказать.

– Ну, если не шутишь, пошли.

Она привела его домой и, не слушая причитаний Анны Михайловны о том, что она скажет родителям, да какая теперь молодежь пошла, оставила его у себя на ночь.

Лешка учился в университете на мехмате и иногда пытался ей объяснить, что он думает о поэзии цифр. Аня не вслушивалась в слова, тем более что не понимала, о чем идет речь, ей было просто приятно слушать его голос. Она была счастлива эти несколько недель.

Они занимались любовью то у нее, то на квартире, которую он снимал с другом. Но друга этого Аня не видела ни разу. Лешка говорил, что тот витает в небесах, а живет в библиотеке. Ну и хорошо, пусть себе живет, не мешает им наслаждаться друг другом. Однажды выйдя на балкон в Аниной комнате, Лешка спросил, а кто у нее там, за стенкой, живет. У них с этим соседом был общий длинный балкон, разделенный небольшой перегородкой. Аня сказала, что там обитает крупный бизнесмен – Борис Тарчевский.