Маросейка,12: Операция «Зеленый лед» - Опалева Ольга Николаевна - Страница 31

Калинкин был так устроен, что получал удовольствие от самого процесса разговора не меньшее, чем от каких-либо более материальных приятных вещей. Заговорить он мог любого. Это, конечно, не означало, что он никогда не бывал в плохом настроении, но даже и тогда он ухитрялся отшучиваться. Деньги у Джексона исчезали так же быстро, как и появлялись, причем он искренне полагал, что для того они и есть, чтобы их тратить, и не менее искренне удивлялся противоположным теориям.

Одна его черта, правда, слегка раздражала коллег – готовность выложить всю правду в глаза, вне зависимости от того, готов человек воспринимать ее или нет. А еще он слыл отчаянным донжуаном оперативного управления.

И хотя Женя производил впечатление на редкость легкомысленного молодого человека, порученные ему задания он выполнял с потрясающей четкостью, и пока еще ни одно дело не было провалено по его вине. Если бы завтра Никита предложил ему отправиться в Сахару, чтобы изображать там старика отшельника, давшего обет молчания, Джексон справился бы и с этим.

Николай Платонов, или, как его чаще называли, Платоша, был его полной противоположностью. Платоша, главный экономист КОБРЫ, проявил себя как неисправимый реалист, а также местный пессимист. Платонов прошел Абхазию и Чечню, у него была «Красная Звезда» и пара боевых медалей. Он никогда не жаловался на жизнь и никогда не пытался что-то угадать – любую ситуацию он всегда оценивал трезво.

Платоша был старомоден и галантен, а также очень осмотрителен. Пожалуй, во всей их команде он тщательнее других соблюдал приличия. Вообще всякие глупости и мелочи были для него бессмысленной тратой времени, свидетельствовавшей об отсутствии цели. Ну что еще? У Калинкина-Джексона вызывала благоговейный трепет способность Платоши стоически переносить такие жуткие испытания, как зубоврачебное кресло.

С женой ему, как и большинству членов КОБРЫ, не очень-то повезло. Она уже давно ушла от него, и он не любил обсуждать эту тему.

При всей своей целеустремленности, реалистичности и желании быть на высоте Платонов тщательно хранил одну тайну: он был жутко сентиментален. Так, у него дома оказался сначала котенок, которого кто-то подбросил на лестничную клетку, а потом дворняжка, которая привязалась к нему у метро и проводила до самого дома. Он так и не смог захлопнуть перед ее носом дверь подъезда…

5

К окончанию поминок господин Рихтер выглядел вконец утомленным и замученным. Он сказал Бур-мисторову, что очень устал и хотел бы передохнуть в гостинице. А все деловые переговоры было бы лучше перенести на завтра. Бурмистров согласился. Один день ничего не решает. Завтра он официально представит Рихтеру Любомирова как преемника Тарчевского, и пусть Любомиров берет на себя все заботы по связям с Германией. Ему хватает и внутренних дел. Налоговики достали. Отдел «зет» хорошо спрятан, но кто их знает, что этим деятелям с Маросейки еще на ум придет?

Сам же Бурмистров решил еще посидеть в ресторане. Попрощавшись с Рихтером, он сказал Рудину, что останется здесь на часок, а потом поедет домой, – к себе в фирму он сегодня уже не собирается. Рудина это вполне устраивало – у него появлялась возможность прямо сегодня же попытаться встретиться с Рихтером. Рудин решил обсудить с ним изумрудное дело. Для отвода глаз посидев в ресторане еще какое-то время, Рудин сказал одному из своих помощников, что едет в «Самоцветы», и незаметно исчез из ресторана.

Он приехал в гостиницу следом за Рихтером, надеясь сразу же с ним переговорить.

Однако, к его большому удивлению, помощник Рихтера сказал, что у директора «Рихтера Эдельштайна» сейчас должна состояться очень важная встреча, так что, если господину Рудину угодно, он может подождать, когда встреча закончится. Рудин решил ждать.

Он прождал почти час, думая о том, что будет, если Бурмистров вдруг позвонит в «Самоцветы», а его там не окажется. Тогда у директора могут возникнуть всякие ненужные вопросы. А зачем Рудину лишние вопросы? И хотя он по-прежнему хотел встретиться с Рихтером, хотя ему было очень интересно, с кем же это такая важная встреча у компаньона «Самоцветов», которая длится уже целый час, он позвал помощника Рихтера и сообщил, что уезжает. Но если Рихтер хочет что-либо узнать о камнях Тар-чевского, пусть приезжает к нему в «Самоцветы» сам.

И с тем Рудин уехал.

…У Никиты заверещал в кармане мобильный телефон. Он поднес трубку к уху, послушал и повернулся к друзьям:

– Силыч звонит. Телефоны в «Самоцветах» отключены. Клиент уже заметал икру, причем со страшной силой… Значит, так, ребята. Накинем еще минут десять, так сказать, на дорогу от АТС до «Самоцветов», и вперед. Ждем-с, короче.

– А самого Бурмистрова там нет? Поминки еще не закончились? – поинтересовался кто-то из парней.

– Поминки закончились. Но Бурмистров поехал домой. Но даже если он передумает, – усмехнулсяОрел, посмотрев на часы, – ему Батька обещал устроить на Долгоруковской небольшое ДТП… А вообще-то, если он даже раньше времени заявится, это еще полбеды. Самое главное – Рудин. А Рудина нету.

– А кто это? – спросил слухач Рудик.

– Начальник службы безопасности «Самоцветов». Оч-чень серьезный мужик, – пояснил Орел и кивнул зачем-то в сторону Русанова. – Бывший полковник КГБ. Это, брат, такой зверь, что подвох за версту чует. Срисует – никакой парик не поможет. Но он, слава богу, поехал в гостиницу к Рихтеру. – Никита помолчал и сказал, адресуясь к Джексону: – Ладно, будем надеяться, что пронесет. Работаете, как обычно: ты, Джексон, как солнечный звездодуй, все внимание тащишь на себя. У Платоши роль – вежливого недотепы. Ты уж не подведи, Платоша!

– Заметано, – кивнул за обоих Джексон.

– А они потом не засекут «клопов»? – поинтересовался Русанов.

– Уровень у них не тот. Вряд ли в этой конторе найдется сканер под нашу закладку, – ухмыльнулся Джексон.

– Знаешь, Женя, на всякую хитрую задницу всегда найдется… – начал было Русанов, но Никита прервал его:

– Не волнуйся, Дима. Жене Калинкину в том, что касается техники, вполне можно доверять. Да даже если они потом и найдут «клопов» – хрен с ними. На конкурентов свалят.

– Ничего себе «хрен с ними», – возмутился Джексон. – Ты же знаешь, Никита, как охотно у нас на технику деньги выделяют! Их потом обязательно снимать придется, иначе мы вообще на нулях останемся и очередного Бурмистрова прослушивать нечем будет!

Никита махнул рукой:

– Как поставим, так и снимем, в первый раз, что ли? Большое дело. Нам, братцы, важно не то, что они по телефону говорят, а то, о чем они между собой тереть будут. Учти, Женька: главное – это кабинеты Бурмистрова и Рудина.

– Постараемся, – кивнул Платонов.

Никита повернулся к Рудику, поинтересовался:

– Частоты проверил? Помехи не полезут в неподходящий момент?

– Обижаешь, товарищ Орел, – проворчал худощавый Рудик, – и определенно нам с Джексоном не доверяешь. У нас все, как в гомеопатической аптеке.

– Ну ладно, время. Двинули, мужики, потихоньку, – скомандовал Никита Джексону и Платонову.

– Ни пуха, – сказал Русанов, на что оба, не сговариваясь, хором ответили:

– К черту!

– Только ты, Джексон, уж постарайся по микрофону не очень там хлопать, ладно? – попросил на прощание Рудик. – А то в прошлый раз у меня уши чуть не отвалились.

– А ты их руками придерживай, – ухмыльнулся Женька.

Уже открывая заднюю дверцу машины, он повернулся к Русанову:

– Можешь передать соседям, что мы почапали.

Помахивая чемоданчиками, Джексон и Платонов бодро выскочили из микроавтобуса. Рудик мигом захлопнул за ними дверь, а Русанов взял в руки рацию и негромко сказал в микрофон:

– Заир, это Второй. Как слышишь меня?

– Слышу, Второй, слышу, – зазвучал спокойный бас сидевшего во втором микроавтобусе командира «физиков». – Ну что там у вас?

– Они пошли. А у вас как?

В микрофоне послышался приглушенный смех:

– Ты, парень, никогда не пробовал залезть в парную в тулупе и валенках?