Маросейка,12: Операция «Зеленый лед» - Опалева Ольга Николаевна - Страница 15

16

Тут же все и завертелось. Никита, войдя в КОБРУ, решительно снял пиджак, засучил рукава, сел на стул Поливайко. Все замерли, как в сцене с ревизором.

– Что встали? – сердито буркнул Никита. – Серьезное дело подвалило. Усаживайтесь.

Началась отработка версий. Русанов решил попридержать пока язык, чтобы лишний раз не травмировать своего начальника. Так что говорили в основном остальные. Через пару часов в комнате нельзя было продохнуть от табачного дыма, а от пирожков, принесенных Джексоном, и кофе не осталось и следа.

– В любом случае, – подвел черту Никита, – единственная серьезная зацепка в деле – наличие у Тарчевского неучтенных изумрудов. Все остальное, что мы нашли сегодня у него в квартире, с одной стороны, заставляет сомневаться, что это убийство, с другой – не доказывает, что имели место махинации. Частые посещения Германии, совместное предприятие – это все нам ничего не дает пока.

– Все равно, раз убийство было – что-то стронулось, события еще будут развиваться. Сейчас они все, засуетятся, милиция их трясти начнет, если твой Белавин сможет доказать, что это убийство. На одних изумрудах нельзя все строить, – возразил Кочкин.

– Логично, – добавил Поливайко, – если даже обойтись без милиции… Тарчевский либо что-то у «Самоцветов» упер, либо скрыл. Значит, – поднял он указательный палец, – они постараются это «что-то» либо вернуть, либо себе захапать. Какой-то процесс пойдет. Кроме того, – продолжал он, – им придется перераспределять нагрузку Тарчевского. Своего рода передел сфер влияния. Кто-то рассчитывал на повышение, а выдвинули другого. Сами знаете, в какую склоку это превращается…

Споры и размышления продолжались достаточно долго. В конце концов Никита подвел итоги.

– Соответственно мы разбегаемся по нескольким направлениям. Во-первых, – он оглядел сотрудников, – через наших коллег в Екатеринбурге надо выяснить, не было ли в последнее время левых сделок и хищений по изумрудам на Балышевском руднике. Проследить мелких воришек будет сложнее, но если дело у фирмы налажено, что-нибудь может всплыть.

Он немного помолчал, затем прямо взглянул на Диму:

– Тут тебе, Русанов, как непревзойденному эксперту по изумрудам, и карты в руки, – ухмыльнулся он. – Бумага есть – записывай. В Екатеринбурге обратишься… – говоря это, Никита достал из ящика объемную записную книжку, полистал ее, нашел нужную страницу, – ага, вот. Обратишься к Ревазову Николаю Алексеевичу, он там отдел возглавляет. Вот, списывай телефон. Затем, Миляев Виктор Константинович и Огурцов Николай Семенович.

Он продолжал и продолжал диктовать, каждый раз тыча пальцем в очередную фамилию.

– Это все полиция. Курируют, в частности, и добывающую Промышленность. В разговоре с последними можешь сослаться на меня. Я с ними уже сталкивался, надеюсь, помнят. Будешь говорить с Ревазовым – сошлешься на Деда. Переписал?

Никита закрыл книжку, бросил ее в ящик. Из еженедельника, лежащего на столе, достал визитку, протянул ее Русанову.

– Едем дальше. Николаев Евгений Анатольевич. Телефон вот здесь. Это мой друг, с налоговиками не связан, зато знает кучу полезных людей в городе. Записал?

Никита убрал визитку и задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Но сначала пошлешь от нас официальные письменные запросы. Были ли какие трения у рудника с налоговой, регулярно ли они все выплачивают, кто там у них за это отвечает. Второе – эти же вопросы надо задать нашим мужикам лично, спросить их мнение о возможных утечках драгкамней. Только вот с этим поделикатнее. Нельзя, чтобы на руднике что-то заподозрили, и нельзя, чтобы сейчас начались проверки.

Никита откинулся на спинку кресла. Продолжал, чуть подняв голову и прищурив глаза:

– Дальше. С Миляевым и Ревазовым можешь говорить напрямую. С Огурцовым – поосторожнее. Он нас не очень-то жалует, все старается сам отличиться. А вот Николаеву можешь задавать любые вопросы. Он тебе и ответит нормально, и еще пару вариантов подбросит. Короче говоря, – вновь взглянул он на Русанова, – на тебя взваливается телефонно-секретарская работа. Причем срочная. И вот еще что, – задумчиво продолжал Никита. – Хорошо бы выяснить, кто владелец рудника – коммерческая фирма, или государственное предприятие, или вообще им владеет частное лицо… А вообще-то имеет право на разработку недр частное лицо?

– Конечно же нет!

– Черт ее знает! Сейчас все возможно. Проверь, кто рудником руководит. Это уж тебе придется самому покопаться. Если не ошибаюсь, за лицензии у нас отвечает то ли Роскомнедр, то ли Роскомдрагметалл. Хотя, может, и еще кто. В общем, выяснишь.

Потом Никита повернулся к Кочкину:

– Силыч, надо сунуть палку в муравейник, поворошить и посмотреть, как муравьи потащат яйца. Проведешь еще одну проверку в офисе «Самоцветов». Только деликатно, без шума и пыли, чтобы не спугнуть гадов. Мол, плановые дела, не обессудьте, господа. Хотя сам понимаешь, совсем уж без шума-пыли не обойтись. Все равно будут вопли: эти бумажки утеряны, а этот человек в длительной командировке и так далее.

– Нам не привыкать, – хмыкнул Кочкин.

– Готовься к проверке немедленно. – Никита распечатал новую пачку сигарет. – Бери у начальника управления предписание на проверку всей финансово-хозяйственной деятельности «Самоцветов» – и вперед. Кого из отдела налоговых проверок возьмешь, Силыч? – спросил он, закуривая.

– Гения, – ухмыльнулся Кочкин.

– Пелыдера? – улыбнулся в ответ Никита. – Очень хорошо. Леня им покажет небо в изумрудах. А еще, господа сыщики, займемся глубоко неуважаемым господином президентом «Самоцветов» Сан Санычем Бурмистровым.

Он встал, протиснулся к сейфу, достал оттуда папку и протянул ее Поливайко. Батька начал внимательно изучать ее содержимое. Там лежало с десяток листов документов и несколько фотографий Бур-мистрова.

– Давай, Ваня, подключай «наружку», – сказал Никита. – Эта толстая сволочь будет на тебе. Нам нужно все. Распорядок дня, контакты, окружение, словом, все, как обычно. И не забудь про Веронику. Его женушка мне совсем не нравится. – Он ткнул пальцем в папку. – И докладывай обо всем подозрительном. Ты абсолютно прав: после смерти Тарчевского Бурмистров не затаится, а, наоборот, разовьет бурную деятельность. Другого пути у него нет… – Он немного помолчал. – Так. Всю операцию назовем «Зеленый лед»…

– А почему «лед»? Да еще «зеленый»? – удивился Поливайко.

– Я недавно американский фильм видел, – пояснил Никита. – Фильм, конечно, паршивый, но не в этом дело. Там в Колумбии народ весь фильм вовсю мочил друг друга из-за изумрудов. Они их зеленым льдом называли. Есть возражения? Все переглянулись.

– А что, мне нравится, – прогудел Поливайко. – Смешное название.

– Совещание закончилось. Теперь, ребята, работаем! – сказал Никита и поднялся. – А я пока пойду приватный звоночек сделаю.

Коридор был пуст. Орел вытащил мобильный и по памяти быстро набрал номер.

– Приемная Тарчевского, – послышался в трубке знакомый женский голос.

– Это Козлов, – сказал Никита нарочито грубым измененным голосом. – С девятнадцатого участка РЭУ. Сантехника вызывали?

– Вы ошиблись номером, это частная компания, – ответила женщина и повесила трубку.

Орел усмехнулся. Это был условный сигнал, которым он обычно вызывал своего агента. Паролем всегда была фамилия, связанная с названием животного. Кроме того, он обязательно представлялся работником госконторы. Неважно какой, хоть из похоронного бюро. А главное, в тексте должно было звучать число. Оно означало время встречи.

Если бы она не могла встретиться, то в ответе упомянула бы название своей конторы – фирма «Самоцветы».

До семи еще оставалось несколько часов, и Никита вернулся в кабинет. Он успел еще обсудить пару вопросов с ребятами, потом Поливайко и Кочкин разбежались претворять в жизнь решения партии, а Русанов сел штудировать материалы по «Самоцветам».

– Еду на встречу с агентом, – бросил Никита Русанову, выходя из кабинета.