"Фантастика 2024-30". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Федоров Александр Николаевич - Страница 232

Князь Исы погрузился в свои воспоминания. Он не мог поверить, что такой человек, как Огневед мог сложить голову в битве, но потом пришла еще более шокирующая новость.

Озем — сильнейший из практиков, единственный, кто пожертвовал жизнью в схватке с ордой хазар на востоке.

Теперь на север направлялась Велена со своими ученицами и два многочисленных отряда берканцев. Сталерук направил их на подмогу, а сам с небольшим войском остался защищать Мологу.

— Он жив?! Не смейте мне говорить, что он погиб! — голос Ольги вывел Чистовода из задумчивости.

— Жив. Из отряда Огневеда выбрался только он. Ветроступ подлатал юнца, они направляются сюда. Кажется, не только Доля, но и сама Макошь на его стороне. Пережить столкновение с хазарами, среди которых два практика на пике Духовного Древа может не каждый.

Ледяная дева с облегчением выдохнула, а ее выражение лица вновь приняло невозмутимые черты.

Прошло всего несколько дней с первого столкновения на Крапивне. Но, судя по всему, хазары и не пытались нанести разгромное поражение. Это все походило на некую демонстрацию силы, перед решающим сражением. Захария давил своими войсками со всех сторон, и, несмотря на то, что объединенная армия четырех князей нанесла ему огромные потери, каган Хазар все еще находился в позиции силы.

Раздался стук, в дверь заглянул бородатый мужчина и низко поклонился.

— Великий князь, Ледяная дева. В Требовле гости. Направляются к вам прямо сейчас.

— Сейчас далеко не время для гостей, передайте, что я занят, я не могу принимать всех и каждого, когда…

Внезапно мужчину кто-то схватил за шиворот и откинул назад. В дверях стоял рослый мужчина в красном кафтане с символом Крадова княжества, более того, золотая роспись гласила, что он был из личных дружинников княжеской семьи.

— Неужели Великий князь Чистовод совсем позабыл о гостеприимстве и не может выделить частичку своего личного времени, чтобы хотя бы поприветствовать Крадовского правителя?

Мелькнули огненно-рыжие волосы, в комнату вошла девушка, в плотном красно-золотом кафтане. Без излишеств, не стесняющая движения одежда, туго заплетенные в хвост волосы. Из украшений можно заметить лишь простенькую заколку. Девушка устремила взор своих изумрудных глаз, в которых, помимо царственного величия было нечто, что заставляло всех, кто в них посмотрит вздрагивать с неизвестным желанием слушаться ее, на Чистовода.

Ольга хотела было поставить соплячку на место, как она смела разговаривать так с одним из четверки великих правителей, но Князь Исы остановил ее рукой. Он понял все сразу, хотя это не значит, что данная ситуация его не удивляла.

Чистовод встал и медленно вышел вперед. Он кивнул головой, осуществляя приветствие, которое по обычаю князья посылали друг другу.

— Я конечно подозревал, что Крадовское княжество изберет нового правителя, но не думал, что это произойдет настолько быстро и…

— Что новым князем будет подросток? Или девушка? Бросьте свои предрассудки, я уже наслушалась всевозможных претензий. Перейдем к делу. Во-первых, княжеский этикет требует от меня представиться.

Девушка сделала шаг и поклонилась Чистоводу точно также, как он ей, после чего села на один из стульев. Махнув рукой, она отправила своих дружинников за дверь, таким образом в комнате остались лишь трое.

— Лилия Огневедская, дочь предыдущего князя, Огневеда Крадовского, а ныне, Великая княгиня Крадова. Пусть я не столь опытна в политических делах, тем не менее прошу вас, Чистовод, оказать мне должное содействие в нынешней ситуации смуты и войны.

Князь Исы вскинул бровь. Кажется, сегодняшний день решил удивить его на всю жизнь вперед, с запасом. Его предположение подтвердилось. Крадовское княжество пошло на отчаянный шаг и избрало своим правителем дочь Огневеда, которая при этом прямым текстом попросила помощи у Исы. Это было немыслимо с точки зрения политической стабильности и обычаев, ведь речь шла не только об индивидуальной гордости князя, в данном случае княгини, а о гордости всего народа.

— Прости мне мою неучтивость, Лилия, я гарантирую тебе свою помощь, безусловно. Для меня честь, что Крадовский правитель обратился за ней именно ко мне, но позволишь вопрос?

— Предупреждая ваши вопросы, я сразу, пожалуй, на них отвечу. Так случилось, что после некоторых событий в моей жизни, моя культивация возросла, поэтому отец начал быстро готовить меня к тому, чтобы я вскоре заняла его место, естественно, он многое не успел, но таковым было желание князя, поэтому, когда пришла весть о кончине, матушка инициировала переход власти. Не беспокойтесь, я ступила на этап Духовного Древа, поэтому у меня достаточно сил, чтобы сдержать власть в своих руках, к тому же, люди все еще поддерживают княжескую семью. По поводу помощи, я удивлена не меньше, как и матушка. Всем известно, что Крадово и Иса не особо ладят, и дело не только в природной разности стихий, но скорее во взглядах на мир и менталитете, однако, когда отец… погиб, то один из его личных подданных передал мне это, кажется оно предназначено вам. Единственным условием было то, что я должна попросить помощи сама, и вы увидите письмо, только если дадите согласие.

Девушка говорила тяжелым тоном. По ее лицо отчетливо читалось, что она скорбит по отцу.

Лилия достала из кармана узенький сверток бересты и протянула Чистоводу. Княжеская печать крепко сдерживала его. Высшая секретность. Отпечаток на воске выглядел не просто как герб Крадова, там была отметка того, что данная печать сделана самим княжеским перстом. Правитель Исы разломил застывший воск и развернул свиток. По мере чтения его лицо менялось, а когда он закончил, то посмотрел на Лилию совершенно иным взглядом.

«Без долгих официальных приветствий начну. Если данное письмо увидит свет, значит мне не хватило навыков, чтобы защитить себя и свой народ. Чистовод, пусть между нами сейчас и есть множество разногласий, прошу, прочти это до конца, ведь когда-то ты был моим самым дорогим и важным другом. Даже если наши пути разошлись, а политические дрязги сделали ненавистными соперниками, знай, я безмерно дорожил и хранил в сердце те воспоминания, что появились, когда мы были детьми.

Я стал князем рано, слишком рано, все мои близкие друзья отвернулись от меня. Я попал в мир взрослых интриг и хитросплетений в которых не разбирался, каждый требовал от меня того, чтобы я повзрослел. Но не ты. Ты оставался моим верным другом, даже находясь за сотни верст. И именно ты видел меня и принимал таким, каким я был на самом деле. Но потом стал князем и ты. Я знаю, после всего того, что я сотворил, у меня более нет права называть тебя своим другом, но ты всегда был непомерно добр и сейчас я надеюсь на твою доброту.

Помнишь однажды, лишь начиная формировать свое солнце, в походе мы встретили сурового духовного медведя. В ваших Исовских лесах Беры в раза три здоровее, чем на юге. Тогда я спас твою жизнь, и ты поклялся, что однажды вернешь долг. Я никогда не просил тебя об этом, и не попросил бы, но сейчас не тот случай. Не нужно уговаривать мертвеца отринуть свою гордость, ведь у него ее нет, посему молю тебя, Чистовод, присмотри за Лилией. Она своенравна, но очень умна. К сожалению, Лучезар слишком честен и прямолинеен, чтобы стать князем, однако Лилия вполне способна вникнуть во внешние дела государства. Я не прошу тебя помогать в ущерб себе, просто не дай ей быть обманутой сворой интриганов.

Ты читаешь это, значит уже согласился, а я лишь хотел подкрепить твое решение и немного вспомнить былое.

Прощай Водяной повеса.

Твой бывший друг. Огненный задира.»

Чистовод протяжно выдохнул. Его сердце наполнило множество воспоминаний. Он невольно улыбнулся, благодаря детским прозвищам, упомянутым в конце письма. Они были столь малы и беззаботны. Князь Исы смял бересту, заключив ее в водяной шар. Там она размокла и распалась на мельчайшие частички. Он перевел взгляд на новую княгиню.

— Твой отец очень предусмотрительный правитель, несмотря на особые методы ведения дел. Боюсь, ни я, ни Ветроступ со Сталеруком не смогли бы смотреть в будущее своего княжества настолько далеко. Он действительно любил свой народ. Что ж, я признаю тебя, Великая княгиня Лилия, позволь мне ввести тебя в курс нынешних дел, а они, увы, неутешительны.