"Фантастика 2024-15".Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Босин Владимир Георгиевич "VladimirB" - Страница 103

Пока разбирались по отделениям, договаривались об очерёдности и проверяли амуницию, я был отоварен лично каптенармусом в соответствии с приказом штабса.

На этот раз все полученные гранаты были образца 1914 года, что, конечно, порадовало. Получил я и грубые, но довольно надёжные, сапёрные кусачки для проволоки. Как пояснил Подопригора, такие же будут у солдат отделения, что пойдёт со мной в авангарде. Следующим девайсом оказались две доски, шириной сантиметров двадцать и длиной чуть более метра с вбитыми в них железными скобами «для сподручности». На мой естественный вопрос ефрейтор ответил, что это некие «подкладушки», которые нужно будет подтаскивать вперёд и лишь после этого переползать на них. Нужно это, оказывается, в тех местах, где присутствует заграждение, именуемое «спотыкач» — сеть на коротких кольях.

Мда, похоже, ночка будет ой-о-ой. Тут не семь, а семьсот семьдесят семь потов сойдёт, пока мы эту дорогу жизни для пехоты расчистим! Осталось надеяться, что на нашем пути немцы не успели натыкать мин. Вот тогда северный пушной зверёк не преминет посетить отчаянных штурмовиков. Не спасут даже сапёры, что также ползут со мной в авангарде.

Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Оказалось, что сапёры 8-й дивизии с нашей стороны днём уже поработали довольно неплохо, незаметно подрезав и сдвинув где нужно основные заграждения в сторону. Так что первые пятьдесят-сто метров мы ползли, можно сказать, с комфортом, солдатам передового отделения, что следовали со мной, пришлось отдать свои карабины товарищам. Последовал их примеру и я.

Осознавая, что иду не просто на выполнение опасного задания, но и, возможно, это мой путь в одну сторону: там, за линией фронта меня ждала главная цель. Поэтому, взял с собой весь накопленный арсенал.

Плюнув на условности, я оставил шинель каптенармусу, испросив взамен старую штопанную гимнастёрку большого размера, которую и надел поверх бронежилета и разгрузки, всё остальное: кобуру, обе лопатки, подсумки, гранатные сумки, — я сложил в трофейный рюкзак, оставив из оружия лишь револьвер в нагрудном чехле, перевесив его за спину вместе с ножнами бебута. В правом сапоге у меня была финка, в поясных ножнах у копчика — метательные ножи. И всё равно, было довольно неудобно, хотя и терпимо.

Несмотря на ожидаемые трудности, сложными оказались только первые сто метров ненарушенных заграждений. Приходилось притираться в работе с моими помощниками, которые почти ничего не видели в темноте. И основную работу по перекусыванию главных проволочных линий выполнять приходилось самому. Вот тут здорово помогла отвлекающая артподготовка на нашем левом фланге. Штурмовики тоже не ударили лицом в грязь. Минут пятнадцать было такое ощущение, что в дело вступили все станковые пулемёты батальона. Как бы ни пересолили ребятки…

Но вскоре работа пошла на лад и у нас. Мужики мне попались по-настоящему двужильные, терпеливые. Монотонная работа под постоянным напряжением изматывала неимоверно. Злость помогала не потерять веру в успех почти безнадёжного дела. Предательские мысли о бессмысленности и глупости этого сизифова труда донимали ежеминутно.

Порой хотелось плюнуть на всё, встать если не в полный рост, то хотя бы на колени, потянуться, расправить плечи, скостить напряжение в ставших деревянными мышцах спины и шеи.

Ещё через час, когда горячий пот не только стал заливать лицо, вызывая зуд даже в ушах. Он пропитал всю одежду, заставив её тереться о тело везде, где только находились хоть какие-нибудь швы. Вдруг со стороны противника потянуло живительным прохладным ветерком и до нас донеслись невнятные звуки. Я почувствовал запах душистого табака. Ага! Уже близко, значит. Ожидание финиша прибавило душевных сил.

По уже отработанной схеме весь отряд отреагировал, дружно замерев на месте и спрятав перемазанные землёй лица, прикрыв их рукавами. Ветер усилился, донеся до нас запахи полевой кухни. Близко, очень близко… Пора отворачивать вправо. Ещё несколько десятков метров и проволочные заграждения закончатся. И мы окажемся на открытом пространстве, там, конечно, будет удобнее сворачивать, но гораздо опаснее. Тут уж точно мин, как блох на бродячей собаке. А пехоте оставшиеся препятствия уже на один зубок. Помоги им Господи…Мы такой вариант обговорили отдельно.

Поворот и перемещение вправо на двести шагов заняли ещё два часа. Солдаты передового отделения, поняв, что мы достигли запасной позиции, вытянулись на земле почти бес сил. Как мы не старались, как ни береглись, обмундирование было изорвано, кожу ладоней нещадно саднило. Изрядно досталось и обмоткам, и ботинкам. Пожертвованные офицерами кожаные перчатки просто превратились в хлам.

Но мы выполнили первую часть задания! Пехоте будет значительно легче. Я не верил себе и тому, что творилось последние часы. Дурь ведь, авантюра несусветная, но ведь удалось! Ладно, мне, я вижу почти как днём, но остальные мужики? Они ведь почти всё делали на ощупь, лишь направляемые мной в самых трудных местах. Поразительно…

По времени уложились раньше срока почти на час. Оставалось лишь ждать. Вынужденная неподвижность и пропотевшая одежда вскоре дали о себе знать. Весенняя земля Прикарпатья вытягивала тепло из организма, словно губка воду. Толи от нервного ожидания, то ли от холода, но зубы начали отбивать мелкую дрожь. Я осторожно потянул из нагрудного кармана заготовленный кусок сахара и засунул его в рот. Спустя минуту дрожь унялась.

Находившийся слева от меня унтер шевельнулся, показав на циферблат редких по местным меркам трофейных наручных часов со светящимся циферблатом. Три минуты до артподготовки.

Памятуя, что у нас будет не более получаса с её начала для рывка к немецким окопам и преодоления их с минимальной задержкой, а также для прорыва в тыл: по карте здесь рельеф местности значительно изобиловал оврагами и балками. На это и была ставка, что уж большая часть из двух взводов прорвётся под шумок устроенного ТАОН апокалипсиса для выполнения задачи по нейтрализации вражеской батареи.

Душа холодела от понимания того, что для нашего отряда идут последние минуты, которые мы провели пока без потерь. Пока… А кому-то уже выписан билет в лучший из миров. Хотя я бы поспорил. Кто знает, где лучше? Свидетелей нет.

Где-то далеко бумкнуло, раздался хоровой, медленно нарастающий свист и…

— Первый взво-од, второй… в атаку! Гранаты, к бою! — хриплый крик Мавродаки, едва слышимым эхом продублированный унтерами, разорвал короткую передышку между двумя взрывами. Я уже давно достал одну из своих лопаток из чехла и проверил револьвер. Карабин будет только мешать. Но на первой очереди всё же гранаты.

Затянул ремень шлема Адриана потуже, штурмовики вырвались на свободное от заграждений пространство и первые шеренги уже метнули свои гранаты, когда с левого фланга ударил пулемёт.

Десятки взрывов, падение тел, крики, трясущаяся перед глазами картинка, просветлённая первыми лучами солнца. Мы идём на запад…

— Стрелки — пулемёт! По окопам, гранатами, по моей команде… — перекошенное лицо Мавродаки, забрызганное кровью убитого рядом с ним солдата, яркой картинкой отпечаталось в моём мозгу, — о-огонь!!! — Только сейчас я понял, что в груди разливается тупая боль: пуля прошла по касательной, чиркнув и с силой вдавив одну из грудных пластин в области левой ключицы.

Справа на подавление заработали ручные мадсены. Жарко, однако!

Уже через несколько минут я понял, что немецкий пулемёт молчит, а сам я бегу в первых рядах к вражеской траншее. Штурмовики обгоняют меня, вот мы уже, сопя и матерясь на чём свет стоит, сцепились в окопах с солдатами кайзера. Штык прямо перед лицом, уход, удар сапогом в грудь. Выстрел из револьвера, один, второй…барабан пуст. Доставал, где лопаткой, а где и попросту проламывал грудную клетку кулаком, стараясь двигаться, вертеться волчком в тесноте траншеи.

— Юстас Алексу! — чудовищным рывком я дёрнул направленный на меня ствол винтовки с примкнутым штыком. Немец остался безоружным. Немудрёный удар сапогом в пах, помноженный на неимоверную силу оставил его недвижимым на дне траншеи.