Король медвежатников - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 74

– А от кого, позвольте полюбопытствовать, было первое?

– Ко мне в тюрьму приходил один человек и предлагал то же самое, что и вы.

– И откуда же этот человек?

Савелий улыбнулся:

– Из охранного отделения. А может, из другого, но тоже очень могущественного ведомства.

Григорий Васильевич для чего-то дунул на изумрудную запонку, после чего тщательно протер ее большим пальцем. Улыбнувшись, он произнес:

– Значит, мы с вами на верном пути, господин Родионов, если думаем так же, как и сыскари из охранки.

– Григорий Васильевич, вы можете мне ответить еще на один вопрос?

Аристов, откинувшись на спинку кожаного кресла, изрек:

– Хоть на два!

– Зачем вам это нужно? Насколько я понимаю, здесь, в Париже, вы не бедствуете. Живете вполне благополучно, занимаетесь тем, чем хотите. А то, что может произойти в дальнейшем, может не просто разрушить не только вашу размеренную жизнь, но и, как я подозреваю, осложнить ваше дальнейшее проживание в этом городе. Какие у вас причины, чтобы идти на этот риск?

Аристов нахмурился:

– Позвольте мне не отвечать на этот вопрос... Знаете, он очень личный...

Глава 19

Старый пират

Последние три месяца Бахтияр считал самой удачной порой своей жизни. Его флотилия увеличилась до четырех кораблей и теперь представляла собой грозную силу, с которой считались даже крестоносцы. О Бахтияре заговорили как об удачливом флотоводце, и немалую роль в этом сыграли отпущенные на свободу пленники, которые не только рассказали о его недавних победах, но и поведали о его великодушии. Когда капитан Бахтияр подходил к берегу, толпы любопытных сходились в порт, чтобы посмотреть на знаменитого пирата. Так было не везде, у острова Джерба его галеру едва не подожгли, и, подняв паруса, он распрощался с негостеприимными скалистыми берегами. Как оказалось, это была не единственная неприятность. Слава его оказалась настолько велика, что на поимку знаменитого пирата была отправлена флотилия из восьми кораблей. И если бы не искусство лоцмана, сумевшего провести корабль Бахтияра между рифов, то он уже третью неделю кормил бы крабов вблизи Балеарских островов.

После этого к нему пришло осознание того, что рассчитывать на успех без крепкой базы на берегу не стоит. Поразмыслив, он решил податься на остров Минорка, хозяином которого был эмир Искандер. Правитель не единожды прятал его корабль от преследователей, а однажды обмолвился о том, что мог бы задешево уступить Бахтияру эти скалистые берега. Лучшего места для создания базы было не найти на всем Средиземноморском побережье. Остров имел еще одно важное преимущество: в случае опасности можно было загодя увидеть вражью эскадру, да и любой проходящий мимо торговый корабль не оставался незамеченным.

Два дня галеры капитана Бахтияра стояли в трех милях от берега, дожидаясь решения эмира, а когда на скале заполыхал огромный костер, приглашая галеры подойти к берегу, Бахтияр, не сдержав радости, крепко хлопнул по плечу стоявшего рядом матроса:

– Эмир Искандер ждет нас в гости!

О деяниях эмира ходило множество слухов. Трудно было понять, где в них правда, а где – откровенный вымысел. Достоверно было известно одно: что эмир уже около пятидесяти лет управлял своим островом. Кроме того, несмотря на старость, он имел многочисленный гарем. Чтобы посмотреть, как живут его подданные, эмир переодевался обыкновенным дервишем и расхаживал по базарам.

На острове Искандер пользовался большой любовью. Едва ли не все подданные знали его в лицо и, наслышанные о его чудачествах, старательно делали вид, что не узнают своего повелителя, когда он показывался на многошумных улицах и весело торговался на базарах.

Кроме того, было известно, что эмир Искандер некогда был знаменитым пиратом и захватил остров Минорка почти полвека назад, скормив прежнего правителя острова крабам. Самое удивительное заключалось в том, что эмир Искандер был шотландским рыцарем Александром и участвовал во Втором крестовом походе. Он был одним из первых, кто ворвался в Иерусалим. Позже, не поладив с архиепископом, он вынужден был бежать. Захватив в порту галеру, он отбыл в море, сделавшись пиратом. Ровно три года ему понадобилось на то, чтобы создать собственную флотилию, а жители побережья, опасаясь жестоких пиратов, вынуждены были платить Александру откупные. Бывший рыцарь с легкостью обкладывал данью прибрежные города, богатея год от года. Наконец, устав от ратных дел, он облюбовал себе остров в Средиземном море и решил стать его полноправным правителем; изгнав местного эмира, он уселся на его престол.

Более его никто не тревожил.

Бывший пират даже принял мусульманство, совершив на четвертом десятке лет обрезание. Оно и понятно, какой мужчина откажет себе в удовольствии иметь четырех жен да еще целый гарем наложниц.

Свое прежнее имя Александр изменил на мусульманское Искандер, что, в сущности, было едино. Эмир Искандер прослыл справедливым правителем, что не мешало ему оказывать помощь пиратам. Это лишний раз доказывало, как памятно и дорого ему разбойное прошлое.

Перед эмиром Искандером Бахтияр решил появиться во всем великолепии.

Несколько дней назад ему удалось захватить огромное судно, на котором перевозили пятьдесят мраморных догов. Собаки ошалело бегали по судну среди трупов, грозным рыком наводя страх на команду. Первым желанием Бахтияра, не любившего собак, было утопить всех псов в море, но, поразмыслив, он решил, что сумеет извлечь из этого пользу. И вот сейчас, получив аудиенцию у эмира Искандера, он осознал, что ему в руки попал подарок судьбы.

В город Бахтияр вступал под звуки труб, как победитель. Впереди, в дорогих нарядах, шли пятьдесят широкоплечих пленников, каждый из которых держал за поводок по огромному догу. Псы свирепо рвались вперед, и по всей округе стоял несусветный лай, который только привлекал толпы любопытных. За ними, в таких же дорогих нарядах, покорно двигалась колонна невольников. Каждый из них нес по дорогому персидскому ковру, рулоны шелка и парчи. Выстроившись попарно, две дюжины пленников несли сундуки с драгоценностями.

Далее, обвешанные дорогим оружием, вышагивали пираты, которые в эту минуту больше напоминали важных сеньоров, чем обыкновенных разбойников. А уже потом, в сопровождении охраны с обнаженными ятаганами, четверо рабов несли носилки, завешенные пологом, в которых находился сам Бахтияр.

На несколько минут процессия задержалась у ворот крепости. Начальник стражи, следуя указаниям эмира, взмахнул рукой, и лебедка издала тугой тягучий скрип. Металлическая решетка колыхнулась и, поддаваясь силе, медленно поползла вверх, закрыв половину проема. Пешему можно пройти без труда, а вот всаднику придется спешиться. Бахтияр недовольно крякнул, но хитрость Искандера принял. А куда денешься! Рабы поставили носилки на землю, и он, присоединяясь к процессии, замкнул колонну.

Так и прошагал до самого дворца пешком.

Эмир встретил пирата Бахтияра в тронном зале – честь, которой удостаивался не каждый гость. Посмотрев на выставленные у трона дары, Искандер сощурился от удовольствия и, приподнявшись, спустился навстречу гостю. Полное ощущение того, что эмир сходил с небес.

– Вот ты какой... оказывается! – обнял Искандер за плечи Бахтияра. Объятие было крепким, будто бы в полон угодил. Повстречаешься с таким на море, так рассчитывать на пощаду не придется. – О тебе только сейчас и говорят.

– Я тоже немало наслышан о тебе, эмир, – отвечал Бахтияр, намекая на пиратскую молодость Искандера.

Эмир неожиданно сделался серьезным. Нетрудно было предположить, что в эту самую минуту мыслями он находился в далекой молодости и, возможно, брал на абордаж неприятельское судно.

– Если обо мне говорят, значит, я запомнился людям, – наконец сдержанно заметил эмир.

В углу зала, выстланного коврами, стоял золотой кувшин с красным вином. Здесь же две небольшие чашки из чистого золота, а на широких блюдах лежали орехи, шербет, в огромной вазе из хрусталя неровной горкой возвышался крупный виноград.