Король медвежатников - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 73

– Как вы меня нашли?

Григорий Васильевич искренне расхохотался:

– Однако, Савелий Николаевич, вы очень наивный человек. Вам известно, что Париж маленький город?

– Догадываюсь, – не стал разделять веселья генерала Родионов.

– А русская диаспора – это такая сфера, где каждый знает друг о друге все! И разумеется, всякое новое лицо вызывает живейший интерес. А такой незаурядный человек, как вы, тем более становится объектом повышенного внимания. Вы ходите по Парижу, развлекаетесь, пьете вино, думаете, что вас никто не видит и не слышит, а на самом деле за вами наблюдают десятки глаз. Причем весьма заинтересованных!

– И кто же, интересно?

– Уголовные элементы, авантюристы! Бомбисты всех мастей. Просто скучающие обыватели. И каждый от вас чего-то хочет! Странно, что до недавнего времени вы не замечали этого внимания. Вы думаете, что в Париже все так тихо? – спросил генерал. – Дудки! Это внешне все выглядит благопристойно, а на самом деле в Париже сейчас сошлись интересы десятка стран и двух дюжин разведок! Агентов каких только служб здесь не встретишь! Ого-го! Будет как-нибудь время, я вам такое порасскажу. Одни только художники живут божьими птахами. Скупили все мансарды на Монмартре за бесценок и творят себе потихонечку. И то, надо сказать, их богемной жизни приходит конец. То одного найдут с раскроенным черепом, то другого.

– И кто же с ними так сурово обходится? – спросил Савелий.

Генерал надолго задумался:

– Я бы тоже хотел это знать... Причем убирают не тех, кто пытается создать что-то свое, ни на что не похожее, а тех, что изготавливают копии.

– Кому это они вдруг понадобились? – постарался сделать удивленное лицо Савелий.

– А вам не кажется странным, что за последние годы вдруг появилось множество новонайденных работ Рубенса, Тициана, Ван Дейка... А если вдруг предположить крамольную мысль, что именно эти художники-копиисты и писали фальшивки. Можно допустить, что в конце концов у них взыграло профессиональное самолюбие. Дескать, хватит работать на чужое бессмертие, неплохо бы поработать и на свое собственное. Они начинали роптать, отказывались писать подделки, и от них просто освобождались, как от носителей тайны. Такой вариант может быть?

Савелий слегка кивнул. В словах генерала была логика.

– Вполне.

– Но меня удивило другое, почему охотятся именно за вами? Вы ведь никоим образом не связаны с художниками. А потом до меня вдруг дошло, что каким-то образом к вам попала картина, которая очень нужна преступникам. Настолько, что они не останавливаются даже перед убийством. – Генерал легко поднялся, открыл шкаф и вытащил из него свернутый в трубку и перевязанный бечевкой холст. – Вы знаете, что это такое? – неожиданно спросил Григорий Васильевич.

Савелий пожал плечами.

– Какая-то картина.

– Совершенно верно... картина! Только весь вопрос в том, какая именно?!

Генерал осторожно развязал бечевку и аккуратно развернул полотно. Несколько секунд он внимательно разглядывал его, как будто видел впервые, а потом решительно повернул к Савелию:

– Вам знакомо это полотно?

Савелий сдержанно сглотнул слюну. На холсте была изображена очень красивая женщина. Наряд старинный, так одевались во Франции простолюдинки много веков назад. Но во внешности женщины просматривалось подлинное благородство: поменяй ей платье, так ее можно было бы принять за какую-нибудь вельможную особу. Краски картины слегка потускнели. Но это работа времени!

Сделав над собой усилие, Савелий произнес как можно равнодушнее:

– Нет.

– Хм... Я допускаю, что подобная картина каким-то образом оказалась у вас и преступники устроили за вами самую настоящую охоту. Дело в том, что стоит человеку прикоснуться к ней, как он погибает. Я очень опасаюсь, что эта участь ожидает и вас.

– Вот как. Интересно. – Савелий старался не выдать своего беспокойства.

– То, что я держу перед собой, всего лишь искусная копия. Таких двойников было написано семь. Их делали разные копиисты, и все они погибли.

– Для чего же это нужно было?

– Я полагаю, для того, чтобы сбить со следа тех людей, кому был нужен подлинник. Мое мнение, что с картиной связана какая-то древняя тайна.

– Господин генерал, можно задать вам один вопрос?

– Разумеется! – разрешил Аристов.

– А какова ваша роль во всей этой истории?

Григорий Васильевич выглядел человеком довольно уравновешенным, вот только его руки не находили покоя. Пальцы то сжимались в крепкий замок так, что белели суставы, а то расцеплялись, но только для того, чтобы потеребить бахрому на скатерти. А еще он успел трижды посмотреть на часы, хотя как будто бы никуда не спешил. Нервы, господин генерал!

Кашлянув в кулак, Григорий Васильевич отвечал:

– Я уже говорил, что здесь я практикую частный сыск. Ко мне обратилась одна женщина... У нее пропал муж-художник. Поначалу не было особых поводов для беспокойства. Если вы не знаете этих художников, то поделюсь: они ведут довольно ветреный образ жизни... Тем более парижане... Засыпают в одном месте, просыпаются совершенно в другом. Подчас даже и не помнят, в какой компании находились. Я предложил ей немного подождать, тем более что такие отлучки с ним случались и прежде. Но когда он не появился через неделю, мне пришлось заняться его поисками.

– И вы его нашли?

– Да... с разбитым черепом... Рядом с ним была вот эта картина, которую вы изволите видеть. Судя по всему, это искусная подделка. Но я подозреваю, что у него был изъят подлинник, с которого он писал эту копию. Не буду вдаваться в подробности, но я потратил немало времени, чтобы отыскать художника. Оказывается, он имел квартиру недалеко от Елисейских полей, о которой не догадывалась даже жена. Следовательно, у него были средства для ее содержания. Это вам не Монмартр, где комнаты сдаются по бросовым ценам. Вероятно, он активно занимался подделкой картин. Я полагаю, что заказчики захотели избавиться от него, как от нежелательного свидетеля.

– Понятно. Но что вы хотите от меня, господин генерал?

Григорий Васильевич выглядел слегка смущенным.

– Мне неловко говорить вам, Савелий Николаевич, но вы у меня в долгу. Ведь я не позволил вас арестовать... Ведь было же такое?

Савелий препираться не стал:

– Да, это так.

– И теперь мне бы хотелось, чтобы вы вернули этот долг. Тем более что вы заинтересованы в расследовании не меньше, чем я.

– Вот как разговор повернулся... Не ожидал! И что же вы от меня хотите?

– Чтобы вы послужили приманкой. Убийца находится где-то рядом. Он кружит вокруг, как акула. И если на вас покушались один раз, то непременно попробуют и еще.

– Вот какую роль вы для меня отвели, – не стал скрывать своего изумления Родионов. – Не ожидал!

– Вам не стоит переживать так сильно, я все время буду рядом.

– А это случайно не ваши люди за мной следили?

– Вы говорите о Латинском квартале?

– Да.

– Мои. Мы не выпускали вас из виду ни на минуту. И знали о всех ваших злоключениях. Но это не так уж и плохо. Не вмешайся они, неизвестно, чем бы все закончилось.

– Тоже верно. Так что я должен делать?

Генерал Аристов без надобности потрогал изумрудную запонку.

– Вы должны поприсутствовать в выставочных залах и в галерее графа д'Артуа. Одним словом, вас должны увидеть.

Савелий был заметно обескуражен:

– Вы подозреваете, что это сделал граф?

– Совсем нет... Но, как правило, в его салонах появляются не только интересные картины, но и весьма любопытные личности. Вы будете сразу же замечены. И это хорошо.

– Но в такие салоны просто так не попадешь, они устраиваются только для узкого круга лиц.

– Я достану вам пригласительный билет.

Савелий улыбнулся. Не далее как вчерашним вечером о том же самом его просил Виталий.

– Что-нибудь не так? – обеспокоенно спросил генерал.

Савелий пожал плечами:

– Собственно, все в порядке, вот только за последние сутки я выслушиваю подобное предложение вторично.