Тайный шепот - Гарвер Саманта - Страница 56

Глава 40

– Не так туго, мистер Куинн. Я вовсе не хочу, чтобы они все это время мучились.

Бенедикт сердито смотрел на старика, целившегося из пистолета прямо ему в сердце. Они пришли в старый кабинет – в комнату, где Бенедикт в первый раз занимался любовью с Харриет. Рэндольф удерживал Харриет рядом с собой и не выпускал из рук пистолет, а Куинн принес два стула, поставил их спинками друг к другу и вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся с прочной веревкой.

Когда их запястья привязывали к стульям, пальцы Бенедикта коснулись руки Харриет. Он поймал ее заледеневшую руку и ласково сжал ее.

Надежно затянув узлы, Куинн отошел в сторону. Рэндольф протянул ему пистолет, развернул куртку и осторожно укутал ею колени Харриет.

– Я не хочу, чтобы вы здесь простудились, – заявил он.

Бенедикт почувствовал, как все его мышцы напряглись.

– Какого черта вы не отвяжетесь от нее, Рэндольф? Она и так ужасно расстроена, что ее любимый писатель и друг оказался грабителем и убийцей.

Рэндольф скорбно отошел от них подальше.

– Харриет, поймите меня. Я делал то, что должен был делать. Плохо уже то, что я оказался в одном доме с сыщиком с Боу-стрит, а потом и вы, мой новый друг, тоже всерьез занялись расследованием. По отдельности я мог бы ускользнуть и от вас, и от мистера Брэдборна, однако вместе вы представляете силу, с которой я вынужден считаться.

– Спасибо, – едва слышно ответила Харриет.

Рэндольф улыбнулся:

– Вы будете здесь в безопасности, пока я не закончу свои дела там, наверху.

– Но вы не сделаете ничего плохого леди Крейчли? – В словах Харриет прозвучала тревога, и все внутри у Бенедикта сжалось. Она больше беспокоилась о другой женщине, чем о себе.

– Думаю, нет. – Рэндольф пальцами расчесал усы. – Я искренне надеюсь, что мистер Латимер не наделает глупостей и не навлечет на себя страданий. Прежде чем мы покинем дом, я сообщу кому-нибудь, что вы здесь, внизу, так что вам не придется сидеть здесь бесконечно долго.

– Да вы сумасшедший, – произнес Бенедикт.

Рэндольф посмотрел на него, и улыбка его исчезла.

– Нет. Я всего лишь человек, предъявляющий права на то, что по справедливости принадлежит ему. И вот что, – он повернулся к Куинну, – если мистер Брэдборн попытается что-нибудь учинить, немедленно это пресекайте. Его внешность весьма обманчива, и я не сомневаюсь, что нам обоим придется несладко, если только у него возникнет возможность вырваться.

– А вот это верно, – согласился Бенедикт.

– И ни под каким видом, – продолжал Рэндольф, – не должна пострадать моя главная поклонница. – Он повернулся к выходу.

– А если она что-нибудь попытается учинить? – спросил Куинн, с подозрением глядя на Харриет.

– Она не попытается, или мистера Брэдборна придется застрелить.

Бенедикт почувствовал, как Харриет дернулась. Когда Рэндольф исчез в коридоре, она вздохнула.

Харриет заговорила негромко, и голос ее был совсем несчастным. Бенедикт не сомневался, что она разговаривает сама с собой.

– Ему совершенно не были нужны мои идеи.

Мистер Куинн проверил веревки и направился к двери.

Там он засунул пистолет за пояс, вытащил трубку, сел на пол, прижавшись спиной к стене, зажег трубку и втянул полные легкие дыма.

Как только он удобно устроился, Бенедикт зашевелился. Он подтянул ногу поближе к стулу и начал напрягать руки, в конце концов сумев немного ослабить веревку. Запустив пальцы за край левого башмака, он покрутил ногой, засунул пальцы еще глубже и зацепил кинжал.

– Бенедикт? – шепнула Харриет.

– Ш-ш, – выдохнул он, вытягивая лезвие и пристраивая его к веревке на ладони. – Скоро я нас освобожу.

– Прости, парень, – сказал Куинн. Он стоял над ними, засунув трубку в угол рта, и держал пистолет за дуло. – Ты слышал старикана.

Пистолет опустился быстро, с силой, и все вокруг потемнело.

Харриет громко закричала. Когда пистолет опустился на голову Бенедикта, раздался глухой удар, а потом она почувствовала резкую боль – его голова откинулась назад и ударилась о голову Харриет. Она услышала какое-то клацанье на полу и увидела, как Куинн пинком отправил кинжал Бенедикта в дальний угол.

Потом приблизил к ней свое лицо и щелкнул пальцами перед носом.

Харриет заморгала.

– Прости, милашка, – сказал Куинн и вернулся на свой пост за дверью.

Харриет наклонила голову и сильно зажмурилась, пытаясь справиться с охватившим ее головокружением. Бенедикт обмяк, натягивая веревки, которые их связывали. Харриет осторожно приоткрыла глаза и дождалась, пока пол перестанет раскачиваться.

– Бенедикт? – окликнула она.

Нет ответа.

Харриет сглотнула, борясь с подступавшими слезами, и сжала руки Бенедикта, но он не шевельнулся. Она почувствовала, что возвращается мистер Куинн, быстро отпустила руки Бенедикта и снова опустила голову на случай, если Куинн сочтет ее поведение подозрительным. Минуты тянулись длинные, как часы, Харриет сидела, опустив голову, а ее тюремщик не шевелился.

Заныла шея, и Харриет про себя обругала негодяя, который – она уже не сомневалась – пытался запугать ее, молча, без слов. Наконец, не выдержав этого гнетущего внимания, Харриет стиснула зубы, глубоко вдохнула и подняла голову, твердо вознамерившись дать отпор скотине, ударившей Бенедикта.

Над ней нависал вовсе не Куинн. Призрак Уоррена Рочестера выглядел столь же реальным, как и человек, сидевший за дверью. Взгляд Харриет скользнул вверх от сапог к ярко-красной ленте, завязанной на поясе, и остановился на лице с насупленными бровями. Она толком не успела рассмотреть эти суровые черты, глаза их встретились, и ледяной, бесстрастный взгляд Рочестера впился в нее.

Харриет судорожно вздохнула, и тут пират протянул к ней руку.

Сон был довольно приятным – туман, в который он упал, потеряв сознание. Он был привязан к стулу, и руки тупо ныли, но внимание его было обращено не на эту боль. В этой туманной бездне он был не один. Всего в нескольких футах от него стояла Харриет, одетая в ночную рубашку, с волосами, заплетенными в две толстые золотистые косы. Лиф обтягивал груди, мягкая ткань облегала бедра.

Несмотря на боль в руках, Бенедикт улыбнулся.

Словно эта улыбка послужила сигналом, Харриет шагнула к нему. Движения ее были плавными, а улыбка то ли робкая, то ли порочная. Она положила ладони ему на плечи.

Он застонал. Харриет легко поцеловала его в подбородок и провела пальцами по плечам и по шее. Ее пальцы запутались в его волосах. Он потянулся, чтобы поцеловать ее, но она качнулась и сама поцеловала его в ухо.

– Бенедикт, – выдохнула она, и ее голос проник в самую душу. Она наматывала его волосы себе на пальцы.

Его руки задрожали, мускулы напряглись, чтобы обнять ее.

– Бенедикт… – снова шепнула она умоляющим голосом.

Он застонал и сжал зубы, готовый с радостью умереть, лишь бы дать ей то, что она хочет.

Боль стала резкой и острой – Харриет дернула его за волосы.

Он широко открыл глаза, и туман исчез. Мягкая ладонь закрыла ему рот. Харриет не сидела у него на коленях, но губы ее действительно касались его уха.

– Прости, – страдальчески прошептала она. – Я не смогла придумать другого способа беззвучно привести тебя в сознание.

Он посмотрел ей в глаза, и Харриет медленно опустила руку. Бенедикт заморгал, внезапно сообразив, что они уже не привязаны к стулу. Его руки безвольно висели по сторонам. Бенедикт, поморщившись, поднял их и положил на колени.

– Что за чертовщина тут происходит? – прошептал он.

Харриет посмотрела на дверь.

– Мистер Куинн ударил тебя.

– Это я знаю. – Бенедикт нахмурился и обвел глазами комнату. – Как ты сумела освободиться?

Харриет отвела взгляд.

– Сейчас это не важно. – Она сунула ему в руку кинжал. – Как бы нам выбраться отсюда, чтобы не попасть под пулю?

Он прищурился, глядя на нее, потом тряхнул головой. В ней тут же тупо запульсировала боль. Бенедикт посмотрел на дверь, из-за которой торчали ноги Куинна.