Чёрный хребет (СИ) - Дроздовский Алексей - Страница 37

Следом за ним слышен истошный визг.

Дарграг приходит в сознание. Слышу, как вскакивают Буг с Вардисом. Из соседней комнаты раздаётся приглушённый голос Холгана:

– Полезайте с Цилией в погреб.

В спешке шарю вокруг, пытаюсь понять, где моя одежда. Вспоминается срочка в армии и её многочисленные ночные подъёмы. С тем лишь отличием, что вокруг темнота, ничего не видать, приходится всё делать наощупь.

– Неужели, снова рейд? – спрашивает Вардис.

– Не знаю, – отвечаю.

Одеваемся настолько быстро, насколько получается. В комнату входит отец в одних штанах и с зажжённой лучиной.

– Вы трое, – говорит. – В погреб.

– Нет, – отвечаю.

– Гарн, сейчас не время спорить. Если я говорю прятаться в погребе, значит нужно прятаться.

– Никто больше не будет прятаться. Не для того мы задницу на стадионе всё это время рвали, чтобы поджать хвосты в нужный момент.

– Пожалуйста, – повторяет Холган. – Сейчас не время спорить.

Смотрим друг на друга. Он заботится о нас: не хочет, чтобы кого-то из его детей пострадал. Но если мы полезем в погреб, то сильно уменьшим боевую силу деревни. Она не настолько большая, чтобы пренебрегать тремя бойцами.

Тремя хорошими бойцами.

– Нет, – отвечаю и достаю из-под кровати ножны с мечом.

– Ребята, послушайте хоть вы, – Холган обращается к близнецам.

Никогда не считал Холгана отцом: я прожил на свете гораздо больше, чем он, и не могу воспринимать родителем человека, которому даже сорок не исполнилось. Он для меня скорее как младший брат. Буг, Вардис и Холган, три младших брата.

– Я согласен с Гарном, – отвечает Буг.

– И я, – подтверждает Вардис. – Нельзя прятаться, пока твои соплеменники в опасности. Обороняться должны все.

За окном появляются первые жители, поднявшиеся с постелей. Многочисленные факелы проносятся мимо. Кто-то кричит, кто-то пытается отдавать приказы. Пусть мы и подняли боевую технику, но дисциплина желает оставлять лучшего. Стоило появиться настоящей угрозе, паника вытеснила все остальные чувства.

– Похоже, они уже в деревне, – говорю. – Нет времени пререкаться.

Бормоча проклятия, Холган идёт в кладовку за своим оружием.

Привязываю ножны к поясу, метательные ножи на грудь. Буг достаёт двуручный меч с явным удовольствием – похоже ему очень давно хотелось пустить его в ход. Вардис крепит два коротких меча крест-накрест за спиной.

В прошлый раз Фаргар увёл у нас скот, припасы и немногочисленные ценности, которые нашёл в домах, прежде чем их сжечь. Прошло совсем немного и мы не успели восстановить утерянное. Что у нас грабить?

Женщин в рабство.

Мужчин в рабство.

Этого вполне достаточно.

Выходим из дома. Мы с близнецами в стёганых доспехах из многослойной ткани с набивкой из пакли и шерсти марли. Следом выходит Холган, совсем без брони, лишь в лёгкой льняной рубахе на голое тело.

– Папа, ты с ума сошёл? – спрашивает Вардис. – Мы же тебе стальную броню сделали.

– Некогда её надевать, – отвечает.

Из соседнего дома появляется Грисель с арбалетом, следом за ней – её мама, тоже с арбалетом. Они кивают нам, мы киваем им.

Вдали кто-то яростно орёт.

Бежим к противоположному концу деревни, к нам присоединяются другие жители и вот уже целый поток несётся к тому месту, где звучал горн. Вокруг мечи и копья, факелы над головами. Толпа, испуганная, но желающая крови.

Вдали что-то горит, искры и пепел летают в небе.

– Смотрите! – говорит Вардис.

Стоит нам выйти на открытый участок, мы видим горящий дом. Пока только один, но дай пламени разгореться и оно перекинется на все ближайшие.

– Кто-нибудь, к колодцу за водой! – кричит Холган. – Надо потушить пожар!

Бежим дальше и постепенно упираемся в спины людей впереди. Никто больше не кричит, теперь толпа стоит в молчании.

– Пропустите! – говорит Холган и протискивается вперёд.

Мы с близнецами идём следом.

Вокруг лица людей, которые не понимают, что происходит. Они проснулись посреди ночи, схватили оружие и побежали оборонять деревню, но схватка завершилась прежде, чем они успели прийти в нужное место.

Перед нами – небольшое поле битвы. Четырнадцать мёртвых фаргаровцев, утыканных стрелами и болтами. Двое наших: Рагтун и Эмриц. Они жили в ближайших домах, поэтому выбежали первыми, чтобы держать оборону. Ещё одного мёртвого мы нашли на стене – Харадс. Его убили первым. Именно он стоял на посту и трубил в горн, заметив врагов.

Похоже, налёт завершился прежде, чем мы успели присоединиться к битве. Тактика стрельбы из арбалетов оказалась удачнее, чем можно было предполагать: вторженцев изрешетили из окон домов, оставаясь в укрытии.

Удивительным остаётся только то, что их всего четырнадцать. Похоже, они даже не подозревали о нашей готовности дать отпор. Думали, наша деревня – лёгкая цель и можно её спокойно грабить как все предыдущие разы.

– Вода! – кричит Холган. – Несите воду в вёдрах.

Жители в спешке бегут в разные стороны в поисках вёдер, чаш, тазов и любой другой тары для тушения пожара.

– Отойдите, – говорю братьям. – Мы сейчас ничего не делаем, только создаём пробку.

Стоим в стороне и наблюдаем, как жители заливают пожар водой. Огонь трещит, колыхается и уже начинает пожирать соседний дом. Беспощадному пламени плевать на человеческие жизни.

Усилиями деревенских огонь постепенно уменьшается, второй дом спасён, но первый сгорел дотла, придётся заново его отстраивать. Ничего – для дарграговцев это пустяк. Помогут, построят, в беде не оставят.

– Что здесь происходит? – внезапно появляется староста.

Похоже, старик спрятался в подвале с первым горном и вылез наружу только сейчас, когда опасность миновала.

– Фарграг снова напал, – отвечает кто-то из толпы.

Старик осматривает тела на земле с ненавистью и презрением. Доходит до мёртвого дарграговца и с ужасом припадает на колени.

– Эмриц! – воскликает. – Они убили Эмрица! И Рагтуна тоже!

– Там ещё и Харадс на стене, – говорю.

Старик смотрит на меня с неодобрением. Похоже, считает, что всё это – моя вина. Не понятно как именно я с этим связан, но совершенно точно моя. Он невзлюбил арбалеты, невзлюбил тренировки на стадионе и то, как молодёжь прислушивается ко мне, хотя в деревне должен быть всего один авторитет – он.

– Мы их расстреляли, – говорю. – Хорошо, что мы собрали столько арбалетов. Без них жертв могло быть больше.

– Это всё ваши чёртовы железяки, – отвечает. – Они унесли с собой вилки из железа, ножи из железа, плуг из железа. Потом решили, что хотят ещё больше и пришли за новыми товарами.

– И что же, выкинуть всё железо, все припасы, ничего не иметь только для того, чтобы врагам нечего было у нас награбить?

– Так выживали наши предки и благодаря им мы до сих пор живы. Твой отец, твой дед, твой прадед: все они в своё время убегали в горы и прятались, чтобы потом родить сына. Это был их долг перед будущими поколениями. А ты... подговариваешь друзей сражаться и даже не понимаешь, к чему это приведёт.

– Я отлично понимаю, к чему это приведёт, – говорю. – Я хочу, чтобы они больше не вскакивали посреди ночи, не гадали, кого варвары убили в этот раз.

Старик входит в сгоревший дом, покачивая головой в негодовании. Я бы не рискнул соваться туда – крыша может обвалиться в любой момент. Выходит с ещё более печальным лицом.

– Там Массина, – говорит. – Она не сгорела, а скончалась от ран.

Девушка из башни. Старик смотрит на меня так, будто это я лично её прикончил.

– Сука, – шепчу.

Каждого жителя деревни жалко, но перед девушками из башни чувствую личную ответственность – я же привёл их сюда.

– Сколько это должно продолжаться? – спрашиваю у окружающих, сжимаю рукоять меча на поясе. – Сколько нам ещё сидеть здесь и оплакивать погибших?

– И что ты предлагаешь? – спрашивает Саргот. – Если хочешь спасти деревню – иди на север, иди на юг вдоль хребта. Ищи подземные воды, ищи ручьи, плодородные земли. Найди место, куда мы можем переселиться ещё дальше от дикарей. Вот для тебя полезное занятие.