"Фантастика 2024-66". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Ландсберг Галина - Страница 1263

А ещё я мог бы, например, использовать ложку, которую она так и держит в своей руке. Просто приказать дёрнутся вверх — и вонзиться в мозг. Довольно просто, быстро и… слишком шумно. Нет, не мог бы.

— …пока твой отец не расторг помолвку и не заменил меня Агатой Романовой. Вроде как, решил, что Воронцовы слишком сильны и могут поглотить Распутиных в случае брака? — девушка вопросительно поглядела на меня.

— Ага, — задумчиво кивнул я. — Вроде того.

Поглотить, поглотить. Точно! Отправить в кольцо, к остальным трупам! Нет, не получится, кольцо всё ещё не работает «на ввод», только «на вывод».

— …и я понятия не имею, почему все считают тебя мёртвым…

Мёртвые? Ага, вот оно. Наоборот, не Воронцову в кольцо, а мёртвых наружу. И быстрый удар ложкой. В поднявшейся панике никто не поймёт, что произошло, и не разглядит, что один из трупов — свежий.

— …но я просто… все эти годы… — Воронцову всё несло и несло, — я ведь так и не успела сказать «спасибо».

Она замолчала. Кажется, от меня ждут какого-то ответа.

— За что? — уточнил я. Память пока ещё не подсказала нужного кусочка… если вообще собиралась это сделать.

— Ну, ты… всё-таки спас мою жизнь, как-никак, — Екатерина грустно улыбнулась. — Тогда, девять лет назад.

Ну, на этот раз, по крайней мере, я честно сумел остаться внешне невозмутимым.

Такое ощущение, что все, поголовно, знают о том, что там случилось девять лет назад и почему Йошида впал в кому. Все, кроме меня. И даже его память ничем не помогает, как будто кто-то грубо вымарал оттуда эти события.

Что ж.

— Кстати, говоря об этом… — я нахмурился, пытаясь подобрать слова. Не так-то просто выведать собственное прошлое, не прослыв при этом склеротиком. — То, что было девять лет назад…

— Уже не имеет значения, — Екатерина помотала головой, неверно истолковав мои слова.

Да блин.

— Ничего не имеет значения. Я подошла даже не из-за этого, просто…

Она смущённо потупилась, теребя в руках чайную ложечку. Это было совершенно не похоже на то, как она вела себя до этого, как выступала на сцене — сильная, невозмутимая, гордая; сейчас она напоминала скорее нашкодившую школьницу, ожидающую нагоняя от учителя. Она как раз кинула короткий взгляд на Рюдзин.

— …тебе нужно отсюда уходить, — быстро, как будто боясь передумать, закончила она, поднимая глаза обратно на меня.

— Уходить? — я не шевельнулся, лишь удивлённо поднял бровь. — Может, пояснишь?

— Нет, — она помотала головой. — Мало времени. Прошу, просто уходи и будь подальше от этой школы.

— Выглядишь так, словно не должна была этого мне говорить, — задумчиво отметил я.

— Не должна была, — быстро согласилась Воронцова. — Но и не сказать не могла. Так что просто покинь здание как можно быстрее, и…

— Погоди-ка секундочку, — заметил я. — Кажется, нас собираются прервать.

Она повернула голову вбок; движение привлекло наше внимание почти одновременно. Медведев-младший шёл в нашу сторону быстро и решительно, а выражение его лица не сулило ничего хорошего.

— Опять он? — по лицу моей собеседницы пробежала тень. — Неважно. Главное, чтобы ты…

Сказать больше она не успела — хотя все её мысли и так были понятны без слов. Медведев шагнул в нашу сторону.

— Послушай, ты, тёмный, — он заговорил ещё до того, как подошёл к нам. — Мне плевать, чему ты там научился. Ты всё равно останешься тёмным.

Мы с Воронцовой переглянулись. В её глазах было смешанное с раздражением удивление, я же… Ну, я почти ожидал чего-то подобного. Даже чудо, что нас не прервали раньше.

Парень с дубиной наперевес вот-вот устроит драку из-за понравившейся девушки — как это и принято у дикарей, не спрашивая её согласия.

— Такие, как ты, — продолжал Медведев-младший, подходя всё ближе, — не должны думать, что они равны аристо. Мусор вроде тебя, — длинный палец ткнулся мне в грудь, — не должен даже приближаться к кому-то вроде…

Я тихо хмыкнул, молча перехватывая руку. Не на того мамонта ты напал, дружище.

Хруст сломанного пальца.

…чёрт, до чего же противный крик у этого парня. Практически визг.

Впрочем, этот звук практически потонул в моментально поднявшемся гуле голосов. Если за последние пару минут внимание зала ко мне немного ослабло, то теперь оно вернулось с прежней силой; более того, теперь голоса стали громче, и в них начали превозобладать злые нотки.

— Это что, так и будет продолжаться?

— Ему что, нравится бить людей?

— Кем он себя возомнил?

Повернувшись к Воронцовой, я лишь пожал плечами. Та стояла, распахнув глаза и всё ещё осознавая случившееся.

А вот сейчас мне не помешало бы, чтобы она очнулась и продолжила отвечать на вопросы. То, что она узнала меня, отошло на второй план; в конце концов, это не так важно, как её желание спровадить меня из Драконьей Школы куда подальше, причём как можно скорее.

Каковы шансы, что лучшая-после-Юкино-Мори-ученица старухи Рюдзин посвящена в её планы и знает об обелиске? После такого заявления — очень высокие. Едва ли у неё найдутся ответы на все вопросы, но о чём-то она точно знает или догадывается.

Интересно, сколько ещё народу во всём этом замешано?

Охотники на мамонтов, тем временем, продолжали потрясать каменными копьями и топорами. Люди повставали с кресел, кто-то подходил ближе, кто-то начинал громко говорить. Ну, сейчас либо начнётся полноценная охота, либо…

Лёгкие, почти невесомые башмаки госпожи Рюдзин снова застучали по ступенькам сцены.

…либо всё пойдёт так, как мне и нужно.

— В зале становится шумно, — спокойно заметила Рюдзин, подойдя к микрофону. — Слишком шумно, дорогие гости. Видимо, пришёл черёд объявить о том, что часть с демонстрацией талантов подошла к логическому завершению.

— При всём уважении, госпожа Рюдзин! — кто-то выкрикнул из зала, уже не стесняясь, во весь голос. — То, что происходит, важнее расписания…

— Вот как?

Говорящий заткнулся, буквально споткнувшись на собственных словах, но зато поток возмущения подхватил ещё один, с другой стороны.

— Разве вы не видите, что происходит? Тёмный мусор окончательно распоясался; он сломал палец наследнику Медведевых…

— И почему это проблема?

Ладно, ладно. В чём старухе уж точно не откажешь, так это в умении всё расставлять по своим местам буквально одной-двумя фразами. В зале повисла тишина, слишком оглушительная по сравнению с недавним всё нарастающим шумом.

Наши с Рюдзин взгляды встретились; затем я ещё раз коротко взглянул на Воронцову — и снова начал подниматься на сцену.

Да. Всё идёт так, как мне надо.

Люди сами расступались передо мной, молча и тихо; кажется, ни один из тех, кто только что кричал о тёмном мусоре, не взялся бы наказать меня лично.

А вот госпожа Рюдзин окинула меня вполне довольным взглядом. Похоже, теперь мы с ней мыслили на одной волне.

— Кажется, виновник всей шумихи хочет сам вам пояснить, почему это вовсе не проблема, — заметила она, отходя от микрофона на два шага.

— Именно так, — согласился я, кивнув ей. — Потому что правила пишутся для тех, у кого недостаточно силы, чтобы позволить себе не соблюдать их.

Госпожа Рюдзин довольно улыбнулась; я улыбнулся ей в ответ.

Именно за этим я и сломал палец Медведеву. Не потому, что придурок тыкал мне в грудь — в конце концов, не он первый, не он последний — а затем, чтобы окончательно расставить точки над «i».

Если я правильно понял мышление старухи, то она полностью поддерживает сказанное мной. Правила для слабаков. Будь силён — и можешь подтереться любыми правилами. Вся её школа, все эти демонстрации талантов, овеянный ореолом загадочности имидж — всё говорило об этом.

С Рюдзин нет единственно верной линии поведения. Всё слишком авторитарно, слишком подчинено старухе и её Силе. А значит, все эти правила и этикеты — лишь красивый спектакль, который аристо устроили здесь сами для себя, просто по привычке.

Что же до самой Рюдзин, то главное — попасть в её философию, и недовольный взгляд сменится другим; тем, что сейчас был направлен на меня.