"Фантастика 2024-66". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Ландсберг Галина - Страница 1262

Думай, думай, думай. Как, по плану Медведевых, тёмный ученик может свести Виктора и Воронцову? Только выступив в роли «плохого парня», мелкой и назойливой неприятности.

— Он хотел придать веса будущим действиям Виктора, — уже куда уверенней, заключил Орлов, глядя Медведеву в глаза честным взглядом. — Согласитесь, господин Медведев. Будет куда эффектнее, если ваш племянник справится не с малахольным слабаком, а с человеком, который показал себя опасным противником.

Словесное лавирование напоминало танцы на минном поле. Чёрт, да будь на месте Медведева кто другой, возможно, он бы просто ответил решительным «Нет, все старые договорённости разорваны», и дело с концом. Но, во-первых, Медведев — не из тех, кому можно в лицо заявить нечто подобное…

А во вторых — и это куда важнее — отказ может нарушить какие-нибудь планы Йошиды.

Ладно, выкрутимся.

На лицо Медведева медленно вернулась всё та же бодрая улыбка; он снова покосился на Аннабель — и вернулся взглядом к Орлову.

— То есть, вы подтверждаете, что план в силе, и скоро будет реализован?

Орлов кивнул.

— Разумеется.

— Что ж, — Медведев поднялся с места, так же грузно, как и опустился. — С вами приятно иметь дело, господин Орлов. До новых встреч.

Едва он отошёл на два шага, Константин быстро переглянулся с Аннабель. Похоже, они оба подумали об одном и том же. Предупредить Йошиду о новом факторе, добраться до него как можно скорее, пока не произошло ещё что-нибудь…

Медведев, не оборачиваясь на них, махнул рукой племяннику, уныло стоящему у стены. Махнул явно и не особо пряча жест. И лицо паренька просветлело, и он тут же отлип от стены, преисполнившись энергии.

— Что, так быстро?.. — потрясённо выдохнула Аннабель с тихим присвистом.

Угу. Именно так быстро. Они ведь даже встать не успели.

Дальнейшие события происходили как в каком-то тумане. Орлов только-только встал с места, как Виктор уже подлетел к Йошиде и Воронцовой; Орлов ещё не прошёл и трёх шагов, как тот начал что-то агрессивно говорить Йошиде, тыча парнем ему в грудь.

Задумчивый взгляд Йошиды.

Хруст сломанного пальца.

Багровеющее лицо Медведева-старшего.

Бл*дь.

Глава 5

Мир — довольно сюрреалистичное место. Люди постоянно что-то делают, тщась доказать свою цивилизованность; выдумывают этикет и правила приличия, цепляют на шею дорогие галстуки, мило улыбаются друг другу. Но копни немного, и подо всем этим обнаружится первобытное общество, где главный закон — «у кого дубина больше, тот и получит самый большой кусок мамонтятины».

Земля не была в этом смысле исключением, и я буквально ощущал дух старых добрых тусовок галактической знати. Вот чинное мероприятие с выпендрёжем и пафосом прерывается сокрушительной дракой; вот все глазеют на то, как представитель тёмных избивает аристо ложками; вот пострадавшего выносят из зала…

А всем плевать.

Нет, конечно, не плевать, пожалуй, я неверно выразился. Все донельзя изумлены; при этом одних раздирает на части любопытство, другие затаили злобу, а третьи, наверное, уже прикидывают, как бы использовать меня и тёмных в своих планах. Но пока — пока дальше взглядов и тихих шепотков не шло.

Сила. Та самая дубина в волосатых руках, которая определяет твоё право на самого вкусного мамонта, самую защищённую пещеру и самую толстую женщину. Ну, или мужчину, если женщина сама держит дубину в руках и умеет ей пользоваться.

Кстати, о госпоже Рюдзин.

Я покосился в сторону японки; её замутнённый, полуприкрытый веками взгляд было трудно прочитать, но мне по-прежнему чудилось там стойкое недовольство. Ну, разумеется, всё это не входило в её планы.

Старуха привыкла к тому, что побеждают девушки, а не парни. Тем остаётся максимум разбивать нефритовые статуи и корчить из себя победителей, пока на сцену не выйдет кто-то вроде Воронцовой и не задаст недосягаемую планку. В каком-то смысле, то, что сделал я — это не просто беспорядок на открытии школы; это атака на её бренд.

…чуть повернувшись в сторону, я поймал на себе взгляд.

Наверное, это было странно — выделять какой-то конкретный взгляд, когда на тебя смотрит минимум половина зала (вторая половина смотрела куда-то в сторону Орлова; кажется, рядом с ним что-то происходило). И всё-таки есть взгляды — а есть взгляды. Такие, которые пытаются буквально просверлить тебя насквозь.

Я повернулся в ту сторону и почти не удивился, увидев Екатерину Воронцову. Она стояла в трёх шагах, всё ещё вертела в руках злополучную ложечку — и буравила меня глазами так напряжённо, что лицо казалось даже каким-то комичным от своей серьёзности.

— Что? — непринуждённо уточнил я. Воронцова моргнула — и слегка шевельнулась назад, отлипая от меня.

— Что «что»?

— Я умею отличать взгляды со смыслом от простого любопытства, — хмыкнул я.

Возможно, она и удивлена тем кулинарно-боевым шоу, которые я устроил на глазах у всего зала. Нет, даже не «возможно» — она точно этим удивлена. Но вот только есть что-то ещё; что-то в её взгляде, чего нету у остальных. Даже сейчас, чуть покраснев и делая вид, что она не пялится на меня в упор, она продолжала… искать что-то?

Наконец, спустя три-четыре секунды напряжённого молчания, она покачала головой.

— Сначала я думала, что мне просто показалось, но…

Угу. Слом шаблона — он такой. Возможно, я зря себя накрутил, и девочка просто изумлена тем, что тёмный оказался не тёмным, а кем-то неожиданно крутым?

— …но это не может быть… совпадением, ошибкой…

Под мой слегка удивлённый взгляд она мотнула головой.

— Ты ведь… Йошида Распутин?

А?

Знаете, бывают моменты, когда кажется, что время замедляется, а потому холодок, пробегающий по спине, ощущается даже более мерзким, чем ему бы следовало быть.

Воронцова понизила голос до почти неразличимого шёпота, но меня он оглушил, подобно грому небесному — я застыл как вкопанный.

«Да», «Нет», «Не знаю», «Затрудняюсь ответить». Какой ответ избавит меня от неприятностей? Нет, не так: с каким ответом неприятности будут не так велики?

Возможно… это какой-то магический навык? Такое вполне себе встречается (чёрт; мне ведь следовало подумать о таком заранее). Иначе как она могла меня узнать? Я сейчас, со всеми этими мышцами и длинными волосами, совершенно не похож на Йошиду, известного всем московским аристо. Не говоря уже о том, что Йошида, известный всем московским аристо, уже сутки как официально мёртв, а людей, знающих, что это не так — довольно мало.

Конечно, очень бы хотелось сказать, что я сохранил невозмутимое лицо, не поведя даже бровью. Хотелось бы, но не вышло. Видимо, это задумчиво-удивлённое выражение на моём лице и стало ответом само по себе. Воронцова криво усмехнулась.

— Глаза, — пояснила она. — Эти глаза я узнаю где угодно.

Помолчав пару секунд, она помрачнела.

— А вот ты меня, кажется, не помнишь.

Я попросту пожал плечами в ответ.

— Глаза? Так себе довод. Мало ли у кого могли бы оказаться похожие глаза?

— Могли бы? — уточнила Воронцова. — То есть, ты не особо и отрицаешь?

— Отрицать значило бы выставить себя дураком, — отозвался я. — Если уж ты узнала меня и решила показать это, то вряд ли удовлетворилась отказом.

Любезные реплики ни о чём помогали мне, тянули время. Во-первых, память оригинального Йошиды, спавшая глубоко внутри, пробуждалась постепенно, покадрово. А во-вторых… стоя тут, в полном зале, я лихорадочно прикидывал, как мне избавиться от угрозы.

Раскрытие в мои планы не входило. Пока Воронцова говорит тихо, но кто знает, что будет через секунду. Итак.

— Наверное, глупо было надеяться, — она грустно улыбнулась, принимая моё задумчивое молчание за внимание. — Мы ведь были тогда детьми. Но всё-таки…

Ну, да. Память уже подбрасывала мне рваные прошлого. Друзья детства, разумеется. Юный Йошида и Катя Воронцова дружили ещё в нежном возрасте — мог бы и сам догадаться.