"Фантастика 2024-66". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Ландсберг Галина - Страница 1207

Додумать эту мысль мне помешал громкий звук — буквально паровозный гудок. Златан, держа руку на ослепительно алом шаре, улыбался во все тридцать два.

— Лучшим из лучших будешь! — упоённо ворковала цыганка. — Ай, большой рома будешь! Бароном станешь, других за собой поведёшь…

— А ведь когда-то мы со Златом были друзьями, — пробормотал Данко. — Лучшими друзьями…

— И что случилось потом? — невольно заинтересовалась Илана.

— Потом? — печально усмехнулся парень. — Потом случилась Роксолана.

Угу, угу. Всё из-за девушек — причина стара как мир. Я молча выслушал все славословия Златану и глянул на Данко. Тот сглотнул — шагнул к шару во второй раз.

Шепотки со всех сторон. Ну, да, будешь тут уверенным, когда все кругом только и перемывают тебе косточки.

— Почему барон вообще допустил его сюда…

— Позор своего рода. В нём нет романипэ.

— Его бы стоило гнать отсюда пинками…

Данко постоял пару секунд, а затем вытянул вперёд руку, и…

Тихий звук. Белое свечение. Короткая вспышка — и всё затихло.

— Мусор! — отрезала цыганка, махнув рукой. — Недостойный мусор. Пошёл прочь, пусти следующего!

Мой взгляд стал задумчивым. Дар Данко сейчас слабый, это правда. Но белый цвет… если я что-то понимаю в работе подобных анализаторов, это говорит о редком Даре. Чём-то таком, что может оформиться в настоящую…

— Ну, вот я и узнал, кто я есть, — грустно заключил Данко, возвращаясь на место. — Ты идёшь пробовать?

Я?

Бывают моменты, когда даже спиной чувствуешь, что тебе здесь не рады. На меня уставились скептические взгляды тех, кто только что высмеивал Данко, а сама цыганка склонила голову набок и принялась рассматривать меня с каким-то особо хищным оскалом. Я улыбнулся ей в ответ.

А что. Это будет даже весело.

Кажется, я тут последний, в этой очереди.

Пожав плечами, я шагнул вперёд. Поглядим, поглядим.

— А это ещё кто? — раздалось за спиной. — Дружок Данко?

— Небось, такой же мусор, как и он сам.

— Да он вообще гаджо, весь бледный…

Люди даже не пытались говорить тише, но мне было наплевать. Вытянув руку, я возложил её на шар.

Если верить Наине, во мне должен быть унаследованный Дар Императора. Невероятно мощный и всё такое. Как отреагирует артефакт?..

Первые секунд десять ничего не происходило. Ни звука, ни свечения.

— Это ещё что такое? — нахмурилась гадалка, вглядываясь в бледный шар.

Я и сам нахмурился. Шар будто… нагревался под моей рукой. Я попытался оторвать её, но шар словно приплавился к ладони.

— Шарикещ долго думает, — хмыкнули в толпе. — Может, он вообще не может найти силу в нём? Сразу видно, такой же мусор, как и его…

Звук резанул по ушам так, что все сразу присели. Чернота, как чернильное пятно, выплеснулась в шар, сделав его буквально раскалённым… а уже через миг от треснул с оглушительным хрустом, разлетевшись на сотни хрустальных осколков.

Цыганка вскочила на ноги, прижав к лицу зажатый в ладони край шали.

— Ты… ты… — забормотала она.

— Неудобно вышло, — согласился я, отряхивая ладонь. — Надо будет купить новый шар в каком-нибудь сувенирном магазине.

— Ты санакуно! — наконец, выдавила из себя она — и, словно поборов немоту, взвыла пароходной сиреной, поворачиваясь во все стороны. — Санакуно! Санакуно явился! Мы нашли его! Вот санакуно!

Я саркастически оглядел толпу, чьи взгляды были прикованы ко мне. Спокойно подойдя к Данко, я опустил руку ему на плечо.

— Не всё то золото, что блестит, — хмыкнул я. — Пошли, друг.

Шепотки заткнулись, как отрезало. Кажется, у гордых ромалэ сейчас нехило порвало шаблон. Ну и пусть; я махнул рукой Илане, чтобы та следовала за нами.

— Что ещё за санакуно? — тихо уточнил я, наклонившись к Данко.

— Это значит «золото», — он глянул на меня. — В твоём случае… так назовут того, чья сила выбивается из ряда вон. Но…

Вопрос, который он хотел задать, остался невысказанным. Толпа зашевелилась, расступаясь, и к шатрам вальяжной походкой вышли несколько человек.

— Который? — рявкнул тип с длинными чёрными усами, одетый в дорогой и безумно кричащий костюм вырвиглазных цветов. — Хамидэ. Ты кричала, что санакуно нашёлся. Который?

На меня тут же указало сразу несколько рук. Вальяжной походкой барон Драгомир — а в том, что передо мной именно он, сомневаться не приходилось — подошёл ко мне и широко улыбнулся в усы. Чуть брезгливым движением он отодвинул в сторону Данко и по-отечески обнял меня за плечи.

— Молодец! — улыбка местного царька стала ещё шире. — Красавец, ай! Знал, что много сильных собралось сегодня, но не думал, что сакануно найдётся. Молодец!

Он похлопал меня по плечам.

— Хороший жених для моей дочери станешь! Кто такой?

Ага, а вот и она — как раз шла рядом за отцом. Ну… что ж, понятно, почему Данко так переживает. В Роксолану… действительно можно было влюбиться. Точёная фигура, лицо как с картины, длинные чёрные волосы. Совершенно неясно, правда, сколько ей при этом было лет — то ли 13, то ли 20 — но девушка, бесспорно, впечатляющая.

И взгляд. Холодный, как у снежной королевы. По остальным он скользил как по мусору — Роксолана не делала разницы между изгоем Данко и каким-нибудь видным цыганским женихом; лишь на мне она остановилась с лёгким интересом — но и то ненадолго.

Барон ждал ответа.

— Никс, — коротко ответил я, пожал плечами.

Барон вынул из-за уха дорогую сигару и, довольно меня оглядывая, словно ценное приобретение, зажал её зубами (не меньше трети из которых сверкали золотом).

— Никс. Хорош, Никс! А что за род?

— А без рода, — огорошил я его. — Один я тут. Не местный.

Может, это заставил его отстать?

— Не местный, — Драгомир выудил из кармана канареечного пиджака золотую зажигалку и прикурил от неё. — Без рода. Без рода — плохо.

— Плохо, — согласился я.

— Но санакуно — хорошо, — вновь улыбнулся он, запыхав едким табачным дымом. — Без рода — плохо, санакуно — хорошо. Что делать, а?

Толпа снова зашумела, высказывая свои особо ценные мнения. Кто-то орал, что лучшего мужа Роксолане не найти, кто-то — что гнать меня в шею вместе с Данко. Златан и его дружки так вообще смотрели на меня с нескрываемой злостью…

Я же не мог отвести взгляд от руки Драгомира, сжимавшей зажигалку.

Золотая, инкрустированная какими-то мелкими камушками. Дорого, но и только. Три кольца, нанизанные на мозолистые пальцы барона — то же самое. Но вот чётки, обвившие руку…

Да вы там совсем охренели, что ли?

Неужели вы весь мой тайник раздёргали на сувениры? Впрочем, зачем я спрашиваю, если с руки у барона Драгомира свисают чётки из стазисного никеля, он же алжирский металл.

Интересно, он сам-то знает, что у него на руке? В этом предмете металла как в десяти-двадцати кольцах. Только вот на этот раз — они были не частью переплавленного саркофага, а полноценным артефактом моего личного пользования. Одним из, конечно же.

— …тихо! — заорал барон, снова сбивая меня с мысли. Он вновь заулыбался и похлопал меня по плечу. — Я спросил, что делать. Я и отвечу. Делать состязание!

Рёв, свист, гвалт — каждый реагировал как мог, я же закатил глаза.

Состязание. Отлично. Будто мне здесь больше делать нечего. Но, похоже, выбор невелик. Либо ввязаться в эти конкурсы — либо убираться прочь, туда, где (если внимательно приглядеться к просветам между палаток) уже сновали вездесущие «люди в чёрном». К тому же… мой взгляд по-прежнему приковывали чётки барона Драгомира.

Они переплавили стазисный никель в четки… Я даже не знал, смеятся ли мне или плакать.

Барон использует одну из любимейших приблуд моего арсенала в качестве цветастой побрякушки, словно ребенок. Если бы он знал на что эти шарики способны в умелых руках, то уже давно бы перебрался в парк побольше этого. Черт, да может даже в целый лес.

Благо, достаточно умелые руки для обращения с артефактом-хранилищем заклинаний на этой планете только одни — мои собственные. А значит вопрос о том, кто должен владеть этими четками даже не стоял.