Пруд двух лун - Форсит Кейт - Страница 122

Она вскочила на ноги, захлопнув Книгу прежде, чем Изолт успела попросить ее не делать этого, и зашагала по каменным плитам. Ее сестра пошла вслед за ней, обнажив кинжал, рядом с Лахланом. Вместе они подошли к живой изгороди. Изолт с Лахланом остановились, чтобы не оцарапаться, но Изабо пошла дальше, и изгородь вдруг растворилась в воздухе, как будто никогда и не существовала. Вместо нее над их головами образовалась арка.

Они стояли в конце длинной тропинки, с обеих сторон обрамленной древними кипарисами и окруженной высокой изгородью. На другом конце тропинки виднелись высокие ворота, сделанные из кованого железа. За воротами виднелись новые ряды кустов, а над ними возвышался купол.

— Мы в лабиринте? — спросила Изолт. — Это оказалось так просто!

— Слишком уж просто, — согласилась Изабо. — Но пойдемте дальше.

Они пошли по дорожке в тени мрачных кипарисов и вскоре пришли к воротам, запертым на цепь. Изабо внимательно осмотрела ее и улыбнулась.

— Посмотрите, мы должны вставить Ключ в замок. — Она показала Изолт отверстие в замке в форме круга и гексаграммы. Ключ легко вошел в углубление, и цепь упала после первого же поворота.

— Это тоже было несложно, — сказала Изолт.

— Рискую повториться, но все же еще раз скажу, что слишком уж несложно, — ответила Изабо и пропустила Изолт в ворота. Они закрыли их за собой, но запереть не смогли. Это обеспокоило всех троих, поскольку теперь лабиринт был открыт, а Майя Колдунья все еще оставалась на свободе.

Изгородь была прямо впереди, а тропинка шла с юга на север, так что им пришлось выбирать, повернуть налево или направо. Изабо вспомнила чертеж лабиринта и сказала, хотя и довольно нерешительно:

— Налево.

— Зря ты закрыла Книгу, — сказала Изолт. — Там был чертеж, а теперь мы никогда больше не найдем эту страницу.

— Мы должны были закрыть Книгу, — сказала Изабо. — Иначе она никогда больше не ответит тебе ни на один вопрос. — Я запомнила схему лабиринта еще тогда, с Башни, а потом сверила ее с планом, который увидела на странице. Они совпадали.

Изолт взглянула на нее с завистливым восхищением.

— Ты это можешь?

— Неужели Мегэн не научила тебя умению визуализации и запоминания?

Изолт рассмеялась.

— Она пыталась.

После примерно часового блуждания по лабиринту они выбились из сил, были мокрыми от пота и злыми. Купол точно дразнил их, то появляясь так близко, что им казалось, они вот-вот дойдут до него, то снова отдаляясь. Сейчас он превратился лишь в черный силуэт на закатном небе, а в саду стало темно, так что Изабо пришлось зажечь ведьмин огонь.

Лахлан не мог поверить, что Изабо знает дорогу, и настаивал на том, чтобы попробовать пройти разными тропинками. Они все были на взводе и, в конце концов, уселись под кустами, а Изолт приготовила для всех чай, согрев воду пальцем. Это заставило Изабо устало улыбнуться, ибо это всегда был ее фокус.

— Я не понимаю, — сказала Изабо. — Клянусь, что запомнила путь. Сейчас мы уже должны были быть там.

— Спроси Книгу Теней, — предложила Изолт.

Изолт неохотно согласилась, и они снова вытащили увесистый том. Ветел зашуршал в кустах рядом с ними, и они настороженно оглянулись, но не почувствовали поблизости никого, кроме мышей и ежей. Где-то в ночи закричал ястреб, и до них донесся предсмертный писк сони. Изабо подняла голову, испуганная и обеспокоенная, и долго сидела, прежде чем вернуться к Книге.

Чтобы получить у Книги Теней ответ на свой вопрос, не стоило ни спрашивать ее, ни приказывать ей, ни даже просить ее открыть свое секретное знание. Надо было лишь поверить в ее мудрость и открыть ее, зная, что получишь ответ. Изабо читала Книгу Теней с тех пор, как была еще девочкой, но ей все еще приходилось сосредотачиваться и отбрасывать свои сомнения, чтобы заставить ее работать. Сейчас она сделала все в точности так же, но страницы раскрылись на отворотном заклинании, которое она читала сотню раз. Выругавшись, она хлопнула по странице рукой и сказала:

— Не понимаю, что с ней случилось!

Изолт казалась довольной, а Лахлан нетерпеливо сказал:

— Ради Кентавра, Изабо, Мегэн говорила, ты умеешь пользоваться этой штукой.

Она бросила на него уничижительный взгляд и снова склонилась над страницей. Свет от ее пальца отбрасывал странные тени, затмевая слова. Внезапно она улыбнулась.

— Ну конечно же! — Она вскочила на ноги, захлопнула Книгу и зашагала обратно туда, откуда они пришли.

— Что ты делаешь? — осведомился он.

— Я просто тупица! — воскликнула она. — Я должна была сообразить это еще в самый первый раз, когда поняла, что мы где-то сбились с пути. Лабиринт действует наоборот. Вместо того, чтобы пытаться подойти к куполу, мы должны попробовать уйти от него!

К тому времени, когда они добрались до конца лабиринта, уже стемнело. Все с облегчением выбрались из пугающей тесноты изгородей и увидели огромный каменный храм, окруженный широкими ступенями, ведущими на крытую галерею. Поднявшись по ступеням, они очутились у широкого пруда под открытым небом, обложенного камнями. Вокруг пруда повсюду стояли толстые колонны, сделанные из такого древнего камня, что многие из письмен, сплошь покрывавших их, стерлись и стали практически нечитаемыми.

Изолт и Лахлан мгновенно заметили сходство этого пруда с прудом на Тулахна-Селесте, за исключением того, что здесь огромные менгиры были увенчаны украшенными арками, а с одного конца была приподнятая платформа с массивными бронзовыми дверями и куполообразная обсерватория. Все камни были украшены прекрасной лепниной и резьбой, а с каждой арки на них глядели каменные лица. Воды в пруду было очень мало, и она была грязного коричнево-зеленого цвета. На одном конце виднелся каменный желоб, по которому когда-то бежала вода, на другом был высечен символ Башни Ведьм — два месяца и звезда.

Они обошли вокруг пруда, восхищаясь его красотой и раздумывая, где Мегэн могла спрятать Лодестар. Она не дала им никакой подсказки, но теперь они были уверены, что ответ окажется где-нибудь в Книге Теней. Вдруг Изабо испуганно вскрикнула.

Ее взгляд был прикован к одной из арок. На ее вершине сидела белая птица банас с роскошным сверкающим белоснежным хвостом. Казалось, что она с ног до хохолка на голове усыпана алмазами, но когда птица расправила хвост, они, к своему восхищению, увидели, что это переливающиеся серебристые перья заставляют ее так сверкать.

Кто осмелился нарушить покой Хранителя?

Они подскочили от неожиданности.

Я — Лахлан Оуэн Мак-Кьюинн, вежливо ответил Лахлан, поклонившись птице..

А эти двое, похожие, как будто одна из них — отражение в пруду?

Моя жена, Изолт Ник-Фэйген, и ее сестра, Изабо Ник-Фэйген.

Давно уже никто из Мак-Кьюиннов не приходил к звездочету. На самом деле, очень давно уже не приходил вообще никто.

Пруд Двух Лун был заперт на замок, и лишь сейчас нам удалось снова отпереть его.

Я рад. Нам с женой было здесь очень одиноко. С тех пор, как здесь побывал последний Мак-Кьюинн, нам нечего было есть, кроме червей и жуков — прошли те дни, когда мы вкушали пироги и вино.

Он расправил крылья и медленно спорхнул вниз, и его великолепный хвост замерцал в темноте.

Полагаю, вы хотите видеть обсерваторию?

Лахлан взглянул на своих спутниц — Изабо пожала плечами и кивнула. Хранитель важно зашагал перед ними, распустив свой хвост, так что они могли восхищаться его пушистыми изогнутыми перьями. Двери распахнулись, почувствовав их приближение, и Хранитель ввел их в обсерваторию. Они с огромным интересом рассматривали инструменты и карты, и Лахлан так увлекся, что Изабо пришлось напомнить ему, зачем они здесь. Она не смогла удержаться от колкости, поскольку с самой их встречи прошлой ночью он постоянно был с ней груб и несдержан.

Он неохотно отложил карту и вышел вслед за ними. Гладриэль уже поднялась, голубая и нежная, а Магниссон почти настиг ее, красный и раздутый, вися над горизонтом.