"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Иванникова Валентина Степановна - Страница 173

За день до отъезда мятежники, прежде не скрывающие своей злобы, то и дело вызывающие для объяснений кого-нибудь из командиров бригады, внезапно утихомирились. Им объявили, что они будут отправлены в Стерлитамак. Комбриг ожидал бунта, но мятежники смиренно приняли приказ.

В ночь отъезда, выйдя из избы, где их содержали под стражей, они спокойно и безропотно уселись в сани. Правда, один из них попытался затеять разговор по-башкирски с охраной, но конвоиры ничего не ответили. Молча двинулся в путь по скрипучему снегу небольшой отряд.

Впереди несколько верховых, за ними сани. На санях — арестованные укутались от мороза в меховые дохи. Сидят неподвижно.

Только из-под бровей блестят настороженные, внимательные глаза.

Сзади тоже верховые-башкиры из отряда Чиркова. На всадниках через плечо — короткие карабины. Сбоку — шашки. Едут молча, покачиваясь в седлах. Холодно. А впереди большой путь.

О чем думают сейчас эти застывшие в санях в покорном безмолвии люди? Вспоминают ли свои опустошительные набеги на деревни и села, свою полную опасностей, но по-прежнему заманчивую для них жизнь бандитской вольницы, не ведающей закона, не подчиняющейся власти, знающей только право сильного? Может быть, мерещатся им степи, зарева пожаров, поднимающиеся ночами над горизонтом, дымные пепелища, быстрые марши конницы и схватки? Вспоминают ли они кровь и жертвы исстрадавшейся Башкирии, готовятся ли к ответу за свои злодеяния, сожалеют ли о содеянном или копят злость, лелеют планы мщения, намечают новые жертвы? А может, просто дремлют, не думая и не вспоминая ни о чем?

Глядя на укутанных в дохи мятежников, таких мирных сейчас, трудно поверить, что еще совсем недавно эти люди были грозной силой, страхом и несчастьем для своего народа. Кто- кто, а Чирков, едущий на своем низкорослом выносливом коньке позади отряда, чтобы весь он был на виду у него, знает хорошо — это так.

Не будь этих людей с их ненасытной злобой, мир и тишина давно бы встали над городами и селами уставшей от распрей земли. Данилка задумывается. Теперь, когда уже виден конец войне, мысли его все чаще возвращаются к мирной жизни. Может, причиной тому то, что он скоро должен стать отцом? Данилка почему-то стыдится этих мыслей. Он ни за что не признался бы никому, что иногда помимо воли уносится в мечтах в тихое послевоенное время. Нет, рано еще мечтать о тишине. Вокруг — война.

Так и сейчас: поддавшись на секунду наплывшим на него мечтам, он встряхивается, пришпоривает лошадь.

Луна выплыла из-за деревьев, встала над зубчатыми верхушками, светит на сугробы, на молчаливых всадников, на неподвижные фигуры в санях. С присвистом выводят свою песню полозья. Фыркают заиндевевшие кони.

Ночное безмолвие, мерный скрип саней усыпляют. Кажется, дремлют всадники, дремлют арестованные в санях.

Но это только кажется.

Во время гражданской войны в Башкирии выработался особый тип главаря мятежников. Дикий всадник, прекрасно владеющий оружием, неприхотливый в быту, способный на длительные лишения, он был опасным врагом. Жестокий в бою, он мог творить кровавую расправу и в мирных селениях. Был он хитрым и изворотливым, когда этого требовали обстоятельства. Малокультурный, а чаще и вовсе не знающий грамоты, он становился умелым демагогом, как только возникала необходимость обманом, посулами или угрозами увлечь за собой крестьян.

Много раз этим людям удавалось уходить от справедливой расплаты. Они давали клятвенные заверения в своей верности Советской власти и при первой возможности нарушали их.

Чирков уже столкнулся с такими людьми в Баймаке. Оставшись без своего разбежавшегося войска, они как будто присмирели и даже пошли на сотрудничество. Некоторые из них предлагали свои услуги для карательных набегов на повстанческие деревни. Но Чирков наотрез отказался от подобной «помощи». Он вовремя разгадал провокационный характер этих планов. Покрутившись в Баймаке и увидя, что втереться в доверие не удается, баймакские главари мятежников ушли в леса.

Арестованные командиры кавдивизиона были из числа таких же закоренелых и цепких врагов.

Поэтому и решено было отправить их в Стерлитамак, подальше от района недавних жарких схваток, где еще не остыли страсти. Но по этой же причине арестованные, не терявшие надежды вырваться на свободу с помощью своих сподвижников, любыми средствами хотели избежать отправки.

Они ухитрились передать верным друзьям: «Требуйте, чтобы нас оставили здесь. Угрожайте восстанием». Но друзья уже не могли помочь. Угрозы только убеждали в необходимости скорее вывезти арестованных из Темясово.

Убедившись, что на этот раз ни обманом, ни хитростью на свободу выбраться не удастся, мятежники решили бежать.

— Все равно погибать, — говорил Садык, низкорослый угрюмый человек, старый валидовец, имевший особые причины опасаться суда в Стерлитамаке. — Там всех расстреляют. Для этого туда и везут.

— Если б хотели расстрелять, могли бы и здесь, — неуверенно возражали другие.

— Здесь боятся. Узнают об этом башкиры, снова начнутся волнения.

Сговорились бежать по дороге в Стерлитамак. Когда въедут в лес, Садык остановит сани, попросится по нужде.

— А дальше ждите сигнала. Как только крикну — разбегайтесь в разные стороны. Ночь — в лесу не переловят. Там недалеко овраг — спрячемся. А если и поймают кого- нибудь, так остальные уйдут.

Вот почему так блестят глаза под меховыми шапками и малахаями главарей мятежников и так внимательно всматриваются они в дорогу. Скоро ли лес?

Дорога вбегает в лес. Огромные вековые сосны, обсыпанные снегом, обступили, сжали ее. Становится сумрачно — луна едва видна из-за деревьев. Потихоньку, чтобы не заметил конвой, арестованные распахивают дохи. Надо приготовиться.

Тишину нарушает голос едущего в передних санях Садыка. Он просит, чтобы остановили сани, неуклюже сходит на снег. За ним тянутся и другие, разминают затекшие от долгого сидения ноги, медленно бредут к соснам. Конвоиры, пользуясь остановкой, достают кисеты, закуривают. В темноте мирно попыхивают огоньки их цигарок.

И вдруг отчаянный поросячий визг. Это подал сигнал Садык.

Внезапный и странный в ночном лесу крик. Всадники цепенеют, стараясь понять, что произошло. На это и рассчитывают мятежники. Черные фигуры, под соснами побросав дохи мгновенно исчезают в лесу.

— Стой! Стой! — пытается остановить беглецов Чирков.

Всадники спрыгивают с лошадей, стаскивают с плеч карабины, пускаются в погоню. Звуки голосов заглушает беспорядочная стрельба.

Пытаясь во что бы то ни стало скрыться, мятежники все дальше уходят в лес. Началась погоня по глубокому снегу в темном лесу.

Так начался заключительный эпизод борьбы с мятежниками. Оставшиеся на свободе националисты, чувствующие, как ускользает из-под ног почва, попытались дать последний бой.

На этот раз им снова приходилось действовать под маской друзей и сторонников Советской власти. Верные методам своего бежавшего главаря Валидова, они лишь ждали случая, чтобы затеять новую провокацию и заставить своих разбежавшихся сторонников снова взяться за оружие. Когда в Темясово стало известно о происшедшем в лесу, они решили: вот этот случай. И цепкими руками опытных политиканов ухватились за него.

Собравшись в это утро в избе Сагитова, одного из главарей националистов, они быстро наметили план. Действовать решили без промедления. Были среди них и члены вновь избранного местного ревкома, они отправились к Семенову. Остальные разошлись по избам, чтобы, прячась от коммунистов, злобствуя и извращая факты, на свой лад рассказать крестьянам о том, что случилось в лесу.

Только под утро Чирков вернулся обратно в Темясово. Отяжелела голова, ныло тело. Хотелось спать. Решил, что с докладом Семенову обождет час-другой — комбриг, очевидно, еще не проснулся. А пока немного отдохнет.

Он присел на кровать, голова потянулась к подушке, через минуту Данилка спал, даже не сняв сапог.

Проснулся он от голоса, раздавшегося над его ухом: