"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Иванникова Валентина Степановна - Страница 172

Раскрыв таким образом свое подлинное лицо и свои далеко идущие замыслы, валидовцы просчитались. Они не соразмерили сил и оказались перед лицом растущего сопротивления крестьянской бедноты. Мятеж в Стерлитамаке лопнул как мыльный пузырь. Командование Туркестанского фронта, отвечающее за революционный порядок на территории Башкирии, решительно потребовало выпустить из тюрем арестованных. В воззвании к населению командующий Туркестанским фронтом М. В. Фрунзе писал, что враги усиленно распространяли среди башкир слух, что якобы «центральная Советская власть и ее местные представители хотят уничтожить автономию Башкирской республики». М. В. Фрунзе разоблачал происки националистов и их попытки раздуть в республике пожар национальной вражды.

Во время январского путча националистов

истинный вдохновитель его Закий Валидов был в Москве и тайно руководил оттуда действиями своих сподвижников. Но он сумел остаться в стороне, когда дело дошло до расплаты за преступления. Вернувшись из Москвы в Башкирию, Валидов продолжал борьбу.

Весной 1920 года валидовцы снова спровоцировали столкновение башкирских и русских крестьян. На этот раз Валидову уже не удалось спрятаться за спины единомышленников. Он был вызван для объяснений в Москву.

Отсюда Валидов направил в Стерлитамак инструктивное письмо, ясно говорящее о характере затеянных им авантюр. Поучая главарей националистического подполья, он писал: «Мы от татар и русских коммунистов отделимся и организуем азиатскую башкирскую коммунистическую партию или же восточную БКП. До покидания своих ответственных постов всех солдат по одному распустите с оружием по домам, а после скажете: дезертируют — и составите список дезертиров. Распустите всех курсантов. Всех работников в кантонах организуйте так, чтобы они сами бросили работу и ушли».

Таковы были планы политического авантюриста. Но Башревком, состоявший из валидовцев, был бессилен выполнить инструкции своего главаря. Убедившись, что они не имеют поддержки со стороны масс, ревкомовцы летом 1920 года бежали из Башкирии. Бежал из Москвы и Валидов. Вскоре его следы обнаружили в Средней Азии. Он стал одним из главарей среднеазиатского басмачества, а впоследствии — платным агентом немецкого фашизма.

Собравшийся вслед за бегством ревкома первый Всебашкирский съезд Советов вскрыл контрреволюционную сущность валидовщины. Но последствия провокаторской деятельности националистов еще долго давали о себе знать.

В конце 1920 года в Башкирии вспыхнули кулацкие восстания, активизировалось националистическое подполье. На поверхность снова всплыли бывшие колчаковцы, не терявшие надежд захватить власть и оторвать Башкирию от России. Шайки бандитов, терроризируя население, рыскали по деревням и селам. Башкирия глухо бурлила, вспыхивая то здесь, то там мятежами.

Вот в этот трудный для республики период и приехал сюда Чирков.

В то время когда Чирков со своей частью прибыл в район, борьба была в разгаре. Повстанцы действовали наскоком, появлялись то здесь, то там и, получив отпор, исчезали, будто проваливались сквозь землю.

Весь фронт борьбы с мятежниками был поделен на боевые участки. Чиркова назначили помощником начальника второго боевого участка. В центре участка была деревня Баймак. Несколько раз она переходила из рук в руки, и каждый раз Чирков шел в передовых цепях, штурмующих деревню. Сказывалась выучка командиров-чеверевцев — собственным примером воодушевлять бойцов.

Рубились в схватке башкир с башкиром, но один — сознательный защитник завоеваний революции, а другой — обманутый.

Лазутчики повстанцев пытались увлечь за собой и красноармейцев-башкир из чирковского отряда. Но их националистическая пропаганда не имела успеха. Крепкая дружба связывала Чиркова и русских бойцов с бойцами-башкирами. Это было серьезное испытание интернационального братства красных воинов, и они с честью выдержали его.

Заняв Баймак и укрепившись в нем, Чирков твердой рукой навел порядок в селении. Некоторые из повстанцев, скрывшиеся от суда, занялись грабежом и разбоем. Через несколько дней после того, как Баймак был взят, Чирков рапортовал командованию: «В Баймаке восстановлена мирная жизнь».

Тем временем невдалеке, в Темясово, шли многочисленные переговоры с вожаками повстанческих отрядов, начинающих осознавать обреченность своего дела. Многие крестьяне, вовлеченные в мятежи, поняли, что они обмануты, что их интересы далеки от интересов кулаков и помещиков, которые боролись за отнятую у них землю, за спрятанный в закромах хлеб. Этим людям Советская власть действительно не несла ничего хорошего. Но меньше всего была заинтересована в возвращении старых порядков основная масса башкир. Убедившись, что их руками пытаются загребать жар враги народа, мятежники складывали оружие.

По соглашению, заключенному с повстанцами, тот, кто добровольно сложит оружие, может беспрепятственно вернуться к мирной жизни. Большинство охотно шло на это. Но часть наиболее матерых врагов по-прежнему скрывалась в лесах.

В конце декабря сложил оружие кавдивизион мятежников — одна из самых опасных повстанческих частей. Выступая перед строем разоружившихся башкир, комбриг Семенов сказал:

— Ваши вожаки натравливали башкир против русских. Эти контрреволюционеры хотят вашей и нашей крови. Им еще не надоело кровопролитие. Долой эту сволочь!

Эти слова дошли до сердец крестьян, втянутых в кровавую междоусобицу. Они встретили их громким «ура».

После митинга кавдивизион был отправлен в Кана-Никольск. В Темясово остались лишь вожаки кавдивизиона, пытавшиеся оказать сопротивление при разоружении.

В середине января Чирков получил предписание командира бригады Семенова срочно выделить из своего отряда две роты — одну для хозяйственных работ, другую для несения службы в местных органах ЧК. Все же остальные части сгруппировать и направить в Стерлитамак, где находилось тогда правительство Башкирии. Одновременно Семенов просил прислать небольшую группу, человек двадцать, для охраны арестованных командиров кавдивизиона.

17 января Чирков с небольшим отрядом прибыл в расположение штаба бригады в Темясово. Здесь ему поручили препроводить арестованных в Стерлитамак.

Получая это задание, Чирков, конечно, не мог знать, какое новое тяжелое испытание предстоит ему.

Башкирская изба. Два крохотных оконца — как два мышиных глаза. Когда комбриг поднимается со скамьи, кажется, что вот-вот он заденет головой закопченные доски потолка.

На низких скамьях сидят четверо — начальник боевого участка Мельников, военком Костылев, командир эскадрона Лепин и Чирков. Комбриг, рослый человек с черной бородкой, ходит из угла в угол по комнате. От его тяжелых шагов гнутся прогнившие половицы, звенят стаканы на расшатанном столе.

Как будто обо всем переговорено. Подробно обсудили маршрут, которым Чирков повезет арестованных, наметили пункты для остановок. Можно ехать. Чирков поднимается, пожимает руки товарищам. Мельников дружески хлопает его тяжелой ручищей по плечу:

— Счастливо добраться!

Лепин, сдержанно, как обычно, желает доброго пути. Семенов спрашивает:

— Все ясно? Смотри не упусти бандитов. Случится что — ответишь головой.

Плохая у Семенова привычка пугать людей. Комбриг, почувствовав обиду Чиркова, пытается загладить неловкость шуткой. Он надвигает Чиркову на глаза толстую меховую шапку, похожую на опрокинутый вверх дном башкирский казан. Стукнув по шапке рукой, приговаривает:

— Не ершись. Ишь какой сердитый. Ну, бывай здоров!

И провожает Чиркова в сени. Махнув на прощание рукой, Данилка сбегает с крыльца.

В докладе Башкирскому обкому партии, написанному по горячим следам тех знаменательных событий, Семенов сообщал:

«Я приказал Чиркову выделить конвой для сопровождения арестованных, задержанных при разоружении кавдивизиона. Среди них были некоторые командиры эскадронов и прислужники ярого националиста Унасова, которых по просьбе населения нужно было изолировать и выслать из пределов кантона. Чирков был мною предупрежден, что арестованные очень важные, предупредите конвоиров, что они способны на побег. Кроме того, разбежавшиеся бандиты могут узнать о сопровождении арестованных и дорогой отбить их. Будьте осторожны! А если побегут, то не останавливайтесь перед употреблением оружия».