Кречетов, ты – не наследник! Том 3 (СИ) - Тайецкий Тимофей - Страница 55

Она имела в виду криминальных авторитетов, с которыми нам было хорошо.

«Эта бронзовая ванна стоила мне дорого,» — подумал я, разглядывая мебель, которую мы купили на пиратском рынке. Кажется, она была сорвана с корабельных кают.

Я проверил, не пропало ли чего. Мои люди были в основном мошенниками, за некоторыми исключениями. Алтынсу последовала за мной на второй этаж башни, заперев за собой единственную дверь.

— А как же кровать? — спросила она, наклоняясь, чтобы снять сандалии. Алтынсу потянула за один шнурок, затем за другой и пинком отбросила дорогую обувь в сторону.

Я хлопнул по нему рукой, поднялось не так много пыли. Нам нужно установить окно.

— Хм.

— Ты можешь принять ванну прямо сейчас, немного отдохни, — предложил я ей, садясь на кровать. — Не торопись. Мне нужно поговорить с тобой о паре вещей.

Алтынсу глубоко вздохнула и медленно направилась ко мне.

«Эта одежда на ней была в основном нижним бельем,» — решил я.

Эти люди действительно экономили на одежде. С другой стороны, переплетение драгоценных камней с шелковой нитью, должно быть, очень дорогое.

Вероятно, поэтому они так мало уделяют этому внимания.

Она пристально смотрела мне в лицо. Ее глаза были похожи на два драгоценных камня сами по себе. Самое большое сокровище континениа, которое я украл. Я прочистил горло, думая о том, как сообщить ей новости о своих приключениях в Великой Пустыне.

Немного похвастаться, преуменьшить худшие моменты.

Старый Филимон, труп, который когда-то был драконом, и Сухарь.

«Боже мой, она великолепна.»

«Можешь ли ты лгать тому, кого любишь?»

Что сказать…

— Есть некоторые вещи, которые ты должна знать, — начал я, и Алтынсу положила руку, покрытую кольцами, мне на бедро. Серебряные нити связывали ее кольца вместе, обвивали запястья, а затем поднимались вверх по загорелым предплечьям. В пупке у нее был большой красный гранат. Алтынсу поставила ногу на край кровати рядом со мной. Разрезы на ее юбке позволяли видеть ее обнаженную ногу, на которой звякнули платиновые браслеты.

— Могу я высказать свое мнение? — спросила моя жена, как будто речь шла о погоде.

— Конечно, — прохрипел я. — Продолжай, — я все равно забыл, что хотел ей сказать.

Алтынсу кивнула, но не сказала ни слова, просто протянула руку и расстегнула одежду. Чудесные полушария получили свободу, обнажив набухшие соски. Я сглотнул, полностью очарованный. Смешок Алтынсу превратился в хриплый вздох, когда она обняла меня.

В комнате было темно, только лунный свет проникал сквозь окно. Рабочие увеличили окно, сделав его от пола до потолка.

Перевёл взгляд на крепко спящую женщину. Она обвила руку вокруг моей груди, а мягкие груди прижались к моим бокам. Я наблюдал за её дыханием, со вздохом распутался из её объятий и опустил ноги на пол. Пол был прохладным под моими подошвами. Ночной воздух был наполнен ароматами пота и секса, масел жасмина, герани и дикого апельсина.

Опустил руку в прохладную воду и потёр ею лицо. Затем подошёл к окну и выглянул наружу. Золотой Рог частично спал. Пиратский квартал был неуправляем, над ним горели огни. В остальной части древнего города было тихо. Я вытер лицо и уставился за горизонт.

Далеко на юге, за рекой, лежало Нефритовое озеро. За ним были джунгли и стена гор. В ясный день можно было увидеть эти горы за сотни километров. Они были высокими и громадными.

Поднял руки к двум лунам Леля и Фата.

Сокровища и монстры. Опасность и награда.

Подумал о человеке в порту. Что за незнакомец? Оставил ли я след, чтобы меня смогли найти?

«В конце концов я всегда побеждаю,» — подумал я.

Правило вора номер семь. Если думаешь, что не облажался, то это не так. Наверняка. И следующее за ним в списке. Старый вор заставил меня запомнить их, когда я еще слонялся по улицам.

«Будь готов к бегству, если почувствуешь опасность.»

Я глубоко вздохнул в панике, мои инстинкты кричали. Мне нужен другой план. Другая жизнь.

Мой взгляд обратился на запад, к зловещей и безмолвной пирамиде. Я посмотрел на стражников, стоящих перед воротами. А затем мой взгляд переместился к усеченной вершине пирамиды. Я вспомнил гигантское отверстие и запах серы. Кровь застыла в жилах. Дракон был в нашей спальне!

Дракончик щёлкнул раздвоенным языком, кровать заскрипела. Я медленно повернулся, мои глаза пытались привыкнуть к темноте в комнате. Бордовые глаза рептилии горели, как факелы. Кожистые крылья были собраны назад, длинный коготь завис над Алтынсу. Коготь на нём был размером с небольшой кинжал.

Чешуйчатый хвост, похожий на жало скорпиона, проводил линию вверх у её горла.

— Ррррррр!

— Приятель, — прошептал я, чувствуя, как от волнения пересохло в горле. — Нет.

Осторожно шагнул ближе. Дракон внимательно следил за мной, раздувая ноздри и улавливая запах. Я протянул руку, надеясь на чудо.

— Иди сюда. Не причиняй ей вреда. Пожалуйста.

Сухарь моргнул, его взгляд переместился на мирно спящую Алтынсу, затем он снова щёлкнул языком. Я почувствовал, как моё сердце ускорило свой ритм. Дотянувшись до кинжала, крепко сжал его рукоять.

— Она моя, — сказал я дракону, а Сухарь фыркнул в ответ. — Пара. Возлюбленная. Понимаешь? Тому, что принадлежит мне, ты не должен причинять вреда.

Дракон внимательно выслушал меня. Понял ли он мои бормотания, я не знал. Наконец, Сухарь ещё раз понюхал её живот и убрал своё жало.

Двигаясь необычайно бесшумно для такого крупного существа, он поставил когтистую лапу на пол. Затем расправил свои большие крылья. Ещё раз фыркнув, дракон пролетел над моей головой в открытое окно. Я подбежал к окну и увидел, как он взмахивает крыльями и улетает над спящим городом.

Чёрт.

«Боги помогают нам,» — подумал я, совершенно ошеломлённый. — «Он может выбраться из пирамиды.»

— Ярослав? — сонным голосом спросила Алтынсу. — Это ты?

— Да, — прохрипел я, как будто проглотил ведро, полное гравия. — Не волнуйся. Возвращайся ко сну. Всё в порядке.

— Мне приснился сон, — сказала Алтынсу, вставая и опуская свои маленькие ножки на пол. Звон браслетов на её ногах был для меня как предупреждение, заставляющее сердце биться ещё быстрее. — Я летала на драконе, — тихо усмехнулась она, заметив выражение ужаса на моём лице.