Ратоборцы - Воронова Влада - Страница 152

— Да! — девочка твёрдо решила поссориться с предателем. Все взрослые одинаковы. Думают, если выросли, то теперь могут учить с утра до ночи. Тоже, великое достижение. Все вырастают, ребёнком, слава богу, ещё никто навсегда не остался.

Славян на склочную интонацию внимания не обратил.

— И сколько времени занимает один тест?

— От пятнадцати минут до трёх часов.

— А теперь представь: ты раз в неделю просишь маму сделать всего один маленький тест. Что она ответит?

— Согласится, наверное.

— Не наверное, а точно согласится, — заверил Славян.

— И тестирование у меня продлится полгода, — ядовито ответила Диана.

— А сейчас ты вообще без тестирования, сидишь на голой заднице. В точности как тот капризный нищий, который думал, что сможет наесться только целым хлебом, а ему давали по ломтику, которые он с досады выкидывал. В итоге подох с голоду, хотя ломтиков мог набрать на каравай.

Диана ответила хмурым взглядом. Славян прав, но признавать его правоту не хотелось совершенно. Только Славян и не требовал.

— Чтобы побыстрее было, — посоветовал он, — делай не стандартную тестовую программу, а подели тесты на три группы — срочные, обычные и на всякий случай. Как получишь первые результаты, список откорректируй, очерёдность наверняка поменяется.

Звучало неглупо. Диана решила попробовать. Обида исчезла, и девочка вспомнила об обязанностях хозяйки. Гостя ведь надо развлекать тем, что интересно ему, а не тебе.

— Вы надолго в Лихтенштейн? — спросила она. — Ты брату помогаешь договоры составлять?

— Нет, какой из меня дипломат? И в международном праве я ничего не смыслю. А долго ли мы тут пробудем, от Соколиного эмиссара зависит. Третий день здесь сидим, и всё без толку.

— И что вы от него хотите?

— Это он от нас чего-то хочет. Знать бы, чего.

— Ничего, — уверенно заявила Диана. — Соколы просто ждут.

— Чего ждут?

— Не знаю, — сказала девочка. — Но Лихтенштейн для них просто транзитная зона. Как своего дождутся, так сразу уедут.

— И куда?

— В верховную резиденцию.

— Диана, сама подумай, несуразица ведь получается. Переться аж из Средин-Австралии только для того, чтобы чертей по компьютеру гонять и в покер резаться? Даже лучший эмиссар ордена ничего интересного не найдёт, если в комнате сидит безвылазно.

— Значит, интересное само должно к нему придти, — ответила Диана. — Письмо исключается — его и в резиденцию прислать можно. Встречи со шпионом тоже не будет, тогда бы эмиссар приехал как турист, поселился в гостинице помноголюдней, где на него никто и внимания не обратит. Во дворце Гомес как на витрине. — Девочка задумалась. — Значит, это новость, которую можно получить только тут, в Озорном Кузнечике.

— Но он ни с кем не говорит, ничего не делает.

— Ты уверен? Гомес притащил с собой десять людей свиты. Куда ему столько? Единственная причина — хочет затеряться в их толпе. Когда видят, что свита играет в «Дьявольский лабиринт» и в покер, думают, что и Гомес играет. Только на самом деле он не играет, а волшебничает себе потихоньку.

— Нет, — усомнился Славян. — Феофания обязательно бы почувствовала волшбу.

— А она что говорит?

— Тоже ничего не понимает. Раньше Соколы так себя не вели.

— И всё-таки он волшебничает, — твёрдо сказала девочка. — Не так, как раньше, совершенно по-новому, но волшебничает, ищет информацию, которая Соколам жизненно необходима. Добыть которую может только самый лучший эмиссар. Которую надо охранять целым взводом самых лучших спецназовцев.

— Пожалуй, ты права, — согласился Славян. — Он ищет именно информацию, во всяком случае, сейчас. Другое дело, что творить примется, когда её найдёт… Ну да это отдельный разговор.

— Лихтенштейн почти в центре Европы. Наверное, он хочет перехватить какую-то важную зеркалку.

— Нет, — покачал головой Славян. — В зеркалоперехвате я хорошо разбираюсь, им Гомес не занимается. Но чем-то очень похожим.

— А вы последите за ним.

— Да как за ним последишь? Хотя… К твоему компьютеру цифровой фотоаппарат подключается?

— Да, — сказала Диана. — И пакет программ есть.

— Можно нам будет немного поработать?

— Сколько угодно, — ответила она. — Я всё равно сейчас буду только с книгами заниматься, надо тесты скомпоновать.

Феофания и Славян шли по парковой аллее близ окон эмиссара.

— Феони, — убеждал Славян, — ну попробовать-то можно. Фотоаппарат очень лёгкий, удержать ты его сможешь.

— А кнопку чем нажимать? У вороны рук нету, и у совы тоже.

— Камера автоматическая, с таймером. Тебе только и надо, что к окну подлететь, остальное фотоаппарат сам сделает.

— Ну ладно, — согласилась вампирка, — уговорил.

Она полностью развернула крылья, прислушалась.

— Как ни странно, ни одной серьёзной защиты против оборотней, — сказала Феофания, складывая крылья. — Надо не забыть Крафту сказать, чтобы исправил упущение. Прокололся Гомес, — позлорадствовала она, — на хозяйскую службу безопасности понадеялся, дополнительной защиты не выставил. Попривыкли, сволочи, к телохранителям-вампирам, совсем работать разучились. Ничего, гроссмейстер теперь так их взгреет, что мигом предусмотрительность появится.

Вампирка села на корточки, закрыла склонённую голову руками, крылья растопырила над собой как палатку. Крылья опали, начали сжиматься, и за секунду из бесформенной массы вылепилась самая обычная ворона, не большая и не маленькая. Славян вытянул руку, Феофания села на запястье. Славян повесил ей на шею фотоаппарат немногим побольше спичечной коробки, подарок отца на день рождения. С такой техникой приличные снимки получились даже у Славяна. «У Феофании тем более получится», — подумал он.

Вампирка вспорхнула, несколько раз пролетела мимо окна, даже попыталась зависнуть, но не получилось, ворона не колибри. Славян подставил Феофании запястье, снял камеру. Вампирка слетела на мощёную разноцветной плиткой дорожку, хлопнула крыльями и вернулась к обычному вампирскому облику. Встала с корточек, оправила брючный костюм, глянула на косу — не растрепалась ли? Всё в порядке.