"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 1289

– Много? Прием!

– Да штук пятнадцать-двадцать.

– Ни хрена себе – подарочек!

– Да там самоходки одни, чего их бояться! Ориентир – одинокое дерево, влево двести. Они уже выходят на огневую, так что поддайте газу! Прием!

– Двести десятые! Я Гиацинт-двадцать один! Оборотов! Оборотов!

Когда обогнули последний выступ холма, увидели долгожданные самоходки. Двадцать две штуки, целый дивизион. Приземистые, словно распластанные по земле коробки, из лобовой брони торчат короткие 75-мм пушки. Самоходки, построившись в линию, заходили во фланг танкам 12-й бригады и сами подставили свои левые борта пушкам Старикова.

– Двести десятые! Слушай меня! Разбор целей самостоятельный. Как нас обнаружат – массированный огонь по поворачивающимся к нам самоходкам! Бронебойными... беглым! Огонь!

Почти одновременно выстрелили семь пушек. Снаряд, выпущенный Стариковым, прошил борт третьей с краю самоходки. Долей секунды позже в нее вошел еще один, и «Штурмгешутц» разорвался на части от мощнейшего внутреннего взрыва.

– Бронебойный!

– Готово!

Снова толчок отдачи, звон гильзы... недолет!

– Бронебойный!

– Готово!

– Дорожка, дорожка, дорожка!

Третий снаряд чуть снесло ветром, и он, скользнув по крыше рубки второй самоходки, рванул сразу за ней.

– Бронебойный!

– Готово!

– Нас заметили!

– Двести десятые! Сосредоточить огонь на пятой с краю, это командирская!

– Огонь!

– Бронебойный давай!

– Расход 25 процентов боеприпасов!

– Заряжай!

Эсэсовцы среагировали мгновенно. Все самоходки за секунду развернулись лобовой броней и орудиями к нашей роте.

– Распределение целей самостоятельно! Максимальный огонь всем! И маневр!

– Короткая!

Марат нажал на тормоз, и в этот момент два взрыва встали перед танком Старикова. Застучали по броне осколки и комья земли. Выстрел!

Механик, перебрасывая передачи вверх, снова ускорил танк. Через секунду завопил в ТПУ:

– Дорожка, дорожка, дорожка!

Игорь с ходу наживил еще одну самоходку, уложив ей снаряд на основание рубки, между повешенными на лобовой броне лентами гусениц. Самоходка, загребая рыхлую землю, чуть довернула и встала.

– Бронебойный!

– Готово!

– Короткую! – потребовал остановку у механика Игорь. Только танк встал, он всандалил снаряд в лоб самоходки, которая, прикрываясь дымом горящей рядом машины, тоже выстрелила.

– Нас подбили! – раздалось в наушниках.

– Кто говорит?

– Козырев!

– Мужики, тушитесь! – и в ТПУ: – Марат, заднюю! – Снова в рацию: – Кто рядом с Козыревым? Прикройте его!

В поле зрения прицела горело уже с десяток самоходок. На открытом месте тягаться им с танками не стоит. Нет шансов.

Игорь по рации запросил Чернышкова:

– Баку, я Гиацинт-двадцать один, прием!

– Гиацинт-двадцать один, я – Баку, прием!

– Не видишь, где гансы? Наведи, прием!

– У тебя танк один горит!

– Знаю, где немцы?

– Они отходят задним ходом. Прикрываются дымом.

– Как лучше их достать? Мне не видно!

– Они отходят, говорю!

– Понял, понял! Как лучше их достать?

– Ты их попробуй сзади подрезать. Обходи горящие справа. Если пойдешь слева, то они могут первыми по тебе врезать.

– Понял! Двести десятые! Слушай меня! Обходим горящие справа. Будьте готовы открыть огонь. Вперед!

– Стариков! Это ты, что ли, Гиацинт-двадцать один? Это Баку! Тут Гиацинт-один приказывает тебе против самоходок отправить три танка, а самому вместе с танками обойти холм и ударить во фланг немцам. Что-то круто у него там!

– Понял. Шеломков! Двести двенадцатый и Двести четырнадцатый! Вам выход на рубеж горящих, выходите справа и давите самоходки дальше. Остальные за мной! Прием!

Пять «тридцатьчетверок» проскочили между холмом и горящими немецкими самоходками и устремились в обход холма к полю танковой битвы. Игорь заметил, что кто-то сзади не удержался и от души полил их из пулемета. Справа сбоку воздух пересекли несколько снарядов. Легли плохо, не кучно.

– Баку! Не сожгут нас гансы? Прием!

– Нет! Сейчас твои их оттеснят, ходу, ходу!

Шеломков уже начал стрельбу, и немецким артиллеристам стало не до танков Старикова. Игорь вывел свои танки почти в тыл развернувшимся панцерам 3-го полка СС. Несколько выстрелов, и снова есть попадания! У страха глаза велики! Только почуяли танки в своем тылу, и эсэсовцев охватила паника. И ни о каком сопротивлении далее уже не шла речь. Стрелявшие с полотна шоссе танки как по команде развернулись и обратились в бегство. Их можно понять. Целый дивизион штурмовых орудий исчез за несколько минут, оставив только предсмертные вопли в эфире. И тут же из того места, где он был, атака танков противника. Никак не менее сотни.

Угнаться за Т-III, удирающим по шоссе на Т-34, месящем грязь по полю, почти невозможно. Танки 12-й бригады быстро добили застрявших и заглохших «панцеров», и, пройдя насквозь это бранное поле, встали. Следом пехотинцы, при поддержке танкистов, уже прочесывали дорогу и поля, вытаскивая из разбитых машин немецких солдат.

Стариков сразу развернулся назад, догнал группу Шелрмкова.

– Ну что? Все в норме? Где самоходки? – спросил он по рации, хотя расстояние позволяло говорить и так.

– А вон! – Шеломков с башни махнул на семь горящих самоходок. Пять из них были поражены в корму. Уже бежали.

– А где остальные?

– Пять ушли.

– Как ушли? А ты что?! Их же все равно потом придется бить, а кто тебе еще раз такие выгодные условия предоставит!

– Да никуда они не денутся, товарищ старший лейтенант. Ну, не успели... они вон в тот лес заехали. Куда им деться? А сейчас лезть туда не след. Выцелят, сожгут из леса, и не поймешь, откуда.

– Что с Козыревым?

– Целы все. Пробоина – сквозь каток в борт, загорелось масло на днище. Потушили.

– А откуда в твоих танках масло на днище?

– Ну, товарищ старший лейтенант, когда чистить-то?

– Времени не хватает! А если бы боекомплект рванул, хватило бы времени?

– Так не рванул... опять же, потушили...

– Что там у них еще?

– Да сейчас гусеницу перетянут, катку песец настал...

Но экипаж Козырева не смог завести двигатель танка, и рота Старикова, с одним танком на привязи, вскоре подъехала к танкам бригады. Навстречу Игорю от группы офицеров, прихрамывая, вышел Короткое, схватил за плечи, сжал.

– Ну, Стариков! Ну, Ромео хренов! А! – он хлопнул его по плечу. Повернувшись к ротным и взводным, спросил: – Каков? Молодец! Упрошу комкора, чтобы орден дал! Слово при всех даю!

Игорь непонимающе смотрел на них, на возбужденного Короткова. Что случилось-то, бой как бой. Все всё сделали как надо, как должно быть.

– Так, мужики! – Короткое обернулся к офицерам. – Танков тридцать ушло. Здесь осталось под восемьдесят. Еще семнадцать Стариков разбил. Итог: похоже, мы ухайдакали танковую дивизию! Поэтому сейчас предлагаю с ходу ворваться в Байернфельд и устроить там Юрьев день!

Но «Юрьева дня» не получилось. Развернутый Манштейном зенитный дивизион, спрятанный за домами, в сараях и палисадниках, встретил кантемировцев огнем с предельной дистанции. Пришлось отступить. А следом подошла 13-я танковая бригада, 43-я мотострелковая бригада, то есть почти весь Кантемировский корпус. Подошли танки Т-28 10-й отдельной бригады. Потом еще пехота, батарея противотанковых пушек, зенитчики. Воздух прорезало звено «ЯКов», затем еще и еще. Кризис кончился, и теперь началась гонка, кто первым сосредоточит большее количество войск. Удастся ли фашистам прорваться еще раз, или они положат здесь множество солдат, а целей своих не достигнут?

Ночевать остались в поле, у танков. Наутро сюда же перебазировался штаб корпуса, следом приехали командующий 3-й танковой армией генерал-майор Катуков и командующий 2-й гвардейской армией генерал-лейтенант Рокоссовский. Собрали совещание. Вопрос на повестке один – как уничтожить немецкие войска, вклинившиеся на освобожденную нами территорию.