Гросс - Оченков Иван Валерьевич - Страница 55

Каждое очередное известие по делу «русских пиратов» шло с пометкой «Молния» и немедленно становилось первым в сводках британских и мировых новостей. Отснятые фрагменты хроники крутили перед каждым сеансом во всех кинотеатрах.

И волей-неволей все страны на планете следили за драматическими событиями на далеком востоке, наблюдая, как японцы расправляются с русскими. Эти события полностью заслонили недавние успехи России в Корее и заставили многих снова заговорить о «слабеющем гиганте».

Не прошло и суток после ударившего как гром сообщения о смертном приговоре всему экипажу «Буреи», как в аккредитованном в Чунцине корпункте появились бобины с кинопленкой, на которой был запечатлен суд над попавшими в плен русскими рейдерами. Проводили его, кстати, не сами японцы, а их марионетки из Временного правительства Китая в Нанкине.

Поначалу раздобывшие этот сенсационный материал британские репортеры хотели устроить широкий показ для всех желающих, но быстро спохватившиеся гоминьдановцы тут же пресекли эти сеансы и конфисковали фильм. Тем не менее Зимину удалось добыть одну из копий.

Сначала планировали показать его только самым авторитетным капитанам и штабным, но быстро разлетевшиеся по базе слухи скоро взбудоражили всех: от пилотов до техников из обслуги, – и скоро перед штабом собралась толпа угрюмых приватиров и потребовала, чтобы от них ничего не скрывали.

– Будь по-вашему, – согласился с ними адмирал и отдал приказ.

Шедевром, кстати говоря, фильм не был. Но от него это и не требовалось. Если не принимать во внимание трескучую пропаганду, главное было, что на скамье подсудимых оказались их вчерашние товарищи.

– Гляди-ка, Горыня! – пронеслось над притихшим залом, когда вражеская камера крупным планом показала пленных.

– А это Васенька! – ахнул кто-то из молодых офицеров.

– А вон Сёмка! Никола! Да что же это делается?

Наконец наступило время вынесения приговора. Все русские наемники были объявлены пиратами и подлежали повешенью, замененному в связи с военным временем на расстрел.

– Падлы!!! – заревели злые, как сто чертей, рейдеры. – Суки! Перебить всех…

– Братцы! – выскочил вперед один из мелких судовладельцев – Васька Быков, по прозвищу Телок. – Неужто мы это спустим? Ведь надо что-то делать!

– И что ты предлагаешь?

– А чего тут предлагать, – выразил всеобщее мнение Пантелеев. – У нас на такой случай процедура предусмотрена!

– О чем он? – удивленно спросил благоразумно помалкивающий до сих пор цесаревич.

– Ну, я слышала, что есть у рейдеров один обычай, – нехотя ответила ему Таня. – Но вообще это легенда…

– Чистая правда это, – жестко усмехнулся Вахрамеев и, видя недоуменные взгляды некоторых членов экипажа, пояснил: – Годов тридцать тому назад англичане тоже вздумали такое судилище устроить. Тогда приватиры отловили британцев, сколько смогли, и предложили обменять. А чтобы тем хорошо думалось, каждый день одного из заложников с неба им на крышу кидали.

– Но это же варварство! – удивленно посмотрел на своих друзей Николай.

– Верно, – не стала с ним спорить Калашникова. – Но с тех самых пор никто подобное судилище не допускал.

– Так что будем решать? – надрывался Телок.

– Скинуть парочку японцев на их базу, глядишь, и поумнеют, – хищно осклабился Пантелеев.

– Правильно! – поддержали его восторженным ревом остальные.

– Не получится, – покачал головой Зимин.

– Это почему?

– Во-первых, пленных у нас нет. Всех, кого удается захватить, мы передаем гоминьдановцам. Во-вторых, это японцы. Для них попавшие в плен все равно себя опозорили, и если мы их убьем, то туда и дорога!

– Может, еще и в-третьих есть?!

– Как не быть… Формально приговор вынесли китайские коллаборационисты, а на них и вовсе всем наплевать.

– И что же делать?

– Прекратить балаган и расходиться. А всех командиров прошу на совет…

– Нет уж, так не пойдет! – попытался возразить кто-то из рядовых рейдеров, но вышедший из себя Зимин не позволил.

– Молчать! – рявкнул он. – Вы на войне, а не в богадельне! Приказываю всем разойтись!

Собравшийся сразу после просмотра фильма совет капитанов начался очень бурно. Большинство входивших в зал заседаний при штабе эскадры были вне себя от злости и даже не думали это скрывать. Лишь немногим удавалось держать себя в руках, но по их горящим глазам и ауре было видно, что это ненадолго.

Март и ненавязчиво присоединившийся к нему Николай последними проникли в зал совета. Охрана, увидев и, что самое главное, узнав цесаревича, не смогла самостоятельно определиться, пускать его или нет, а он тем временем пробрался внутрь и, стараясь оставаться незаметным, отыскал местечко на стуле у стены. Колычев прошел к столу и сел за него, справедливо посчитав, что имеет на это равные с остальными права.

Едва двери закрылись, как рейдеры, даже не заняв своих кресел, принялись кричать, требуя у Зимина ответов на их вопросы.

– Адмирал, почему Россия не вмешивается? – брызгая слюной, орал Быков. – Экипаж Чкалова – ведь такие же подданные царя, как и все прочие. Где, мать его раз эдак, победоносный Третий флот, почему он не висит над Киото и под дулами орудий не требует немедленного освобождения наших ребят?

– Верно! – поддержали его остальные. – Когда надо было Чан Кайши спасать, мы были нужны, а теперь что же получается, нас слили? Бросили умирать?

– Вам за это платили, – имел неосторожность ляпнуть кто-то из штабных, но как только увидел реакцию приватиров, поспешил заткнуться.

– А ты нас деньгами не попрекай! – выразил всеобщее мнение Пантелеев. – Как ни крути, мы тут за интересы державы сражаемся!

– Так что ответишь, твое превосходительство? – требовательно посмотрели на Зимина бывшие товарищи.

– Значит так, – обвел тяжелым взглядом всех присутствующих адмирал. – Обо всем случившемся я в вышестоящие инстанции доложил. И в штаб Третьего флота, и Колчаку, и про его величество не забыл. Вот только сами, небось, знаете, что до царя далеко, а до Бога высоко! А посему приказываю прекратить истерику и начать думать. У кого есть – головой! А то раскричались, как бабы на базаре…

– Полегче, Владимир Васильевич!!!

– Я, слава богу, скоро сорок пять лет как Владимир Васильевич! – взорвался командующий. – И почти десять из них летал с вами. Кто-нибудь может хоть в чем-то меня упрекнуть? Что я – не помог, не пришел на выручку, когда оставалась хоть малейшая возможность? Что, подставил кого-нибудь из вас или контракт из-под носа увел? Молчите?!

– Ладно, Зима. Прости, если в сердцах что не так сказали. К тебе вопросов у нас нет, чего про родимое правительство никак не скажешь. Ну то покамест отложим, а теперь… ума не приложу, что делать? Будь у нас хоть немного времени, можно было наловить японцев для обмена…

– Да их до той поры казнят! – снова взвизгнул Быков. – Головы отрубят или расстреляют, все едино! И на камеры снимут, вот мы что с русскими рейдерами сделать можем!

Однако на сей раз его не поддержали. Во-первых, Зимин пользовался среди приватиров непререкаемым авторитетом, а во-вторых, внимательно наблюдавший за всеми перипетиями совещания Колычев понемногу давил через «сферу», пытаясь притушить страсти.

– Вот поэтому, – уже спокойнее продолжил адмирал, – я и предлагаю подумать, что можно сделать здесь и сейчас. Своими силами.

– Вот, значит, как, – поиграл желваками Пантелеев.

– А когда было по-другому?

– Тоже верно, – нехотя признали остальные. – Ладно, говори, Васильевич, что надумал?

– Для начала надо выяснить, где именно содержат наших людей. У кого-нибудь есть мысли по этому поводу?

– Позвольте мне, ваше превосходительство, – поднялся начальник штаба Дагаев.

Этот отличный специалист, кадровый офицер – капитан второго ранга, в недалеком прошлом адъюнкт кафедры тактики Академии ВВФ – был привлечен к работе Зиминым сразу после получения судьбоносного назначения в Китай на беспокойную должность командующего эскадрой рейдеров. Пожалуй, это было лучшее, что он успел сделать за те сутки, что были в его распоряжении в Петербурге, что оставались с момента получения приказа и до вылета на восток.