"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 1281

Вкусив трапезу, мы распевали псалмы, читали выдержки из Писания или письма от наших собратьев, христианских проповедников, странствовавших со словом Иисуса по свету и извещавших единоверцев об устроении церквей в иных краях. Наиболее известными были послания Павла, однако рассылали их и многие другие. Община в Магдале регулярно получала послания от человека по имени Иуст, которого волновали вопросы церковной обрядности: он считал, что христианская служба не должна слишком походить на службу в синагоге.

— Да о чем тут говорить, — промолвила, услышав про это, одна женщина, — если в тот момент, когда будет лишь упомянуто имя Иисуса, нас просто вытолкают из синагоги.

Она от души рассмеялась, а я не смогла сдержать улыбки, представив себе надутую физиономию Илия.

Один мужчина, явно по наущению Святого Духа, произнес речь о присутствии Иисуса в повседневных делах, а потом, после заключительной молитвы, братия обратилась к нуждам общины. Кроме того, многих интересовало, чем различаются обычаи и обряды, признаваемые в разных церквах. В Магдале об этом узнавали лишь из редких писем, и сведения были скудные.

— У нас нет возможности узнать больше, — посетовал один мужчина. — Порой у нас бывают сведущие гости вроде тебя, и это помогает, но ведь мы сами действуем скрытно. Как нам узнать о других верующих и установить с ними связь?

— Вижу, среди вас есть люди, к чьим словам прислушиваются, — сказала я, — но вам нужно избрать из их числа постоянного главу общины, а также старейшин и служителей, которые смогли бы наладить отношения с другими церквами от имени вашей. У нас, в Иерусалимской церкви, которая считается материнской по отношению к прочим, есть особые люди, они держат совет и собирают миссионеров, посылаемых во вновь образуемые церкви с наставлениями.

Я вспомнила, как Петр и Иоанн помогали обращенным в Самарии.

— Нам не нужны церковнослужители, — возразил один молодой человек. — Мы хотим быть равными во Христе. Как только кто-то провозглашается старейшиной, возникает иерархия, неравенство! И как определять старшинство: кто выше, учитель или щедрый благотворитель? А как насчет тех, кто наделен пророческим даром? Скажи, разве не все вы, последовавшие за Иисусом, были равны? — Прежде чем я успела ответить, он добавил: — Да, многие говорят о том, что Петра Иисус выделял особо. Ты ведь была там и должна знать. Это правда?

Не думаю, чтобы он наделил Петра особыми полномочиями, — осторожно ответила я, припоминая все, что говорил Иисус Петру и о Петре в нашем присутствии.

Пожелай он даровать Петру первенство, оно было бы провозглашено всеми нами. Может быть, в чем-то Иисус и выделял Петра… Он предрек конеЦ его жизни, говорил о том, что ему придется отправиться туда, куда он не хотел бы отправляться, а еще Иисус сказал Петру: «Паси овей моих».[388] Но о старшинстве или власти речи не было.

— А вот почитатели Петра утверждают иное, — заявил юноша. — Их вокруг немало, ведь поблизости Капернаум, из которого родом его семья. Так вот, послушать их, выходит, будто Иисус назначил Петра своим… своим представителем или что-то в этом роде. И передал Петру собственную силу.

Я не смогла сдержать смеха.

— Да, Петр и правда может исцелять людей и обладает могучим даром слова. Но Иисус наделил всех нас способностью исцелять людей его именем.

— А еще почитатели Петра говорят, что ему дано право отпускать грехи, — указал тот же молодой человек.

— Никогда не слышала, чтобы сам Петр говорил что-то подобное, а уж мне довелось провести вместе с ним немало времени. Не думаю, чтобы Иисус назначил себе преемника. Мы все были одинаково недостойны — или одинаково достойны.

— Почитатели Петра утверждают, что, пока Петр или кто-то, уполномоченный им, не посетит какую-нибудь церковь и не удостоит тамошних верующих возложения рук, они не могут считаться истинными христианами, и на них нет благодати Святого Духа.

— Ну, это уж и вовсе неправда. Правда то, что первым ученикам порой приходится подправлять членов новых общин, предостерегать их от искажения учения. Самозваных учителей сейчас развелось хоть пруд пруди, все они вещают об Иисусе, но многие лишь поверхностно знакомы с его учением. Их понимание по меньшей мере неполно. Есть, например, люди, искренне считающие себя христианами, тогда как они крестились в соответствии с ритуалом Иоанна Крестителя. А ведь наше крещение есть посвящение, а не покаяние.

Произнося эти слова, я отдавала себе отчет в том, что какие-то элементы общего церковного устройства, какие-то общепринятые правила просто жизненно необходимы. Однако мне было непонятно, как можно ввести подобное единообразие на практике. Христианские церкви возникали повсюду — в Александрии, в Дамаске, даже в Риме— и как мы, хранители чистоты первоначального учения из Иерусалима, могли принудить наших далеких собратьев принять общие для всех установления?

— Что вы там вообще делаете в вашей Иерусалимской церкви?

— Ну, мы… — Вопрос был непростой, озадачивающий. — Мы молимся в храме, устраиваем встречи, на которых причащаемся хлебом и вином в память о вечере, когда Иисус разделил с нами трапезу в последний раз, решаем вопросы о посылке миссионеров для оказания помощи дочерним церквам.

— А как насчет отправки миссионеров во враждебные земли?

— Есть и такие, кто отправляется нести учение Иисуса в смертельно опасные места, но они посылаемы не нами, а Святым Духом.

Сказав это, я невольно подумала о Павле, проповедовавшем в неизведанных краях за Эфесом, о безымянных греческих евреях с Крита и Кипра, обративших множество людей в Антиохии, о тех, кто первыми отправился в Александрию или в Испанию.

— И люди продолжают испрашивать ваших советов, как будто для устройства своих дел им требуется чье-то разрешение? — уточнил пожилой человек.

— Да. Полагаю, что так. Но дело тут не во власти, а только в том, что у нас, в Иерусалимской общине, состоит больше всего первых учеников Иисуса, а также его братья и мать.

Я покачала головой. Все это звучало путано и противоречиво. Ну почему Иисус не подготовил нас к такого рода деятельности, не сказал нам просто и ясно, что и когда говорить и делать?

— Но это же практически невозможно, по каждому поводу обращаться в Иерусалим!

— Точно так же, как и надеяться, что все общины повсюду каким то чудом придут к одинаковым правильным заключениям, — не преминул подать голос юноша, говоривший о Петре.

— Нам уже были явлены чудеса! — напомнила им я. — Мы должны просто верить в то, что Дух Святой направит на истинный путь.

— Это приведет к хаосу, — заявила одна из женщин. — До нас уже дошли слухи, что в общину Вифсаиды принимают язычников. И они пытаются применить к ним всю процедуру обращения, включая обрезание и все такое. Непростое дело, когда речь идет о взрослых мужчинах, пусть даже Авраам совершил обрезание в девяносто девять лет.

— Не обращай ты на это внимания, — возвысила голос другая женщина. Лучше расскажи нам об Иисусе, каким был он и каково это — находиться с ним рядом. Вот что главное! Рассказывай!

Но рассказывать о нем оказалось почти невозможно. Он был среднего роста, темноволосый, с твердой линией рта… приятным голосом, мягким, но способным громыхать как гром, когда он обращался к сотням слушателей… крепкий, выносливый, мог неутомимо преодолевать большие расстояния… На самом деле все эти сведения не давали о нем реального представления. Сложность заключалась в том, что человек, пытавшийся выразить словами то впечатление, какое действительно оставлял Иисус, порой выглядел безумцем.

— Он всегда смотрел прямо на тебя, и ты чувствовал, что ему известно о тебе все…

Как там вскричала та самаритянка? «Люди, посмотрите на человека, который все про меня знает!»

— Он никогда не испытывал того, кому хотел что-то поручить, ибо заранее знал возможности и способности каждого. Будущее и настоящее были для него едины…