Правила чужой игры - Фомичев Алексей Сергеевич - Страница 102

А испуг – от лицезрения столь высокопоставленной особы. Относительно Дорича их успели просветить – высокое начальство…

Мы в полной тишине опустошили по две тарелки, один графин и уже с ленцой приступили к десерту – фруктам.

– Как батальон? – спросил Дорич.

– Нормально.

– Готов к работе?

– В общем, да.

– Значит, можете начинать?

Судя по тону, я понял, что от нас ждут активных действий. Так и спросил.

– Ждем, – подтвердил Дорич. – По нашим сведениям, в военных лагерях Магриба готовы к выступлению две бригады наемников. И еще одна спешно формируется в Азии. Их могут в любой момент перебросить в Ламакею. А потом и в Зону. Три бригады тренированных бойцов – много. Генштаб планирует занять плацдармы в Зоне и перекрыть побережье с двух сторон. Но для этого надо оттеснить боевиков дальше на юг. Вот твоя задача.

– Ясно… Что ж, батальон готов и скоро начнет. Попробуем сначала очистить западное побережье, потом восточное. Но тут есть проблема. Мы боевиков вышибем, уйдем, а они опять придут.

– Это ты к тому, что надо ставить гарнизоны?

– Да.

– Опоздал. Уже принято решение выделить дивизию для создания гарнизонов в отбитых населенных пунктах.

– Это другое дело.

Мы поговорили еще полчаса, обсуждая проблемы, а потом Дорич вдруг выдал:

– И еще. Сразу после Нового года нам с тобой предстоит поездка.

– Куда это?

– В столицу.

– Зачем?

– Будет совещание в узком кругу. Авьялин пригласил представителей генштаба и центрального аппарата Управления. И из сената кое-кого. Хотят выслушать твое мнение о ситуации в Зоне и обсудить возможность создания новой структуры в Управлении. Не догадываешься какой?

– Корпус внутренних войск? – с некоторым сомнением сказал я.

– Верно. Хотят выслушать автора идеи.

Я удивленно покачал головой. Неожиданный поворот. Да еще накануне войны.

– Ничего, – не разделил моих сомнений Дорич. – Сейчас самый подходящий момент для реорганизации в крупных масштабах. В период ведения военных действий президент получает рычаги прямого правления. Легче решать вопросы, которые в мирное время требуют одобрения Госсовета и сената. Так что будь готов.

И я машинально ответил:

– Всегда готов…

Глава 3

За и против

Воспоминания иногда поднимают настроение, иногда бередят душу, иногда наводят грусть. Ненужных воспоминаний не бывает, бывает, они приходят не вовремя. Или наоборот, вовремя…

Напрягать память пришлось вечером. Сидя в хорошем ресторане в обществе красивой девушки. По ее инициативе.

…Половину дня мы с Радованом просидели в моем кабинете, работая с планом будущего рейда к Ягдари. Потом я готовил документы для поездки в столицу и распечатывал доклад в трех экземплярах. А потом позвонила Беата и, извинившись за беспокойство, попросила назначить время встречи. Так и сказала: «Назначь место и время встречи».

Разгоряченный работой и напряжением, в котором держали события последних дней, я едва не ляпнул: «После дождичка в четверг», но вовремя прикусил язык. И попросил перезвонить часа через два. Беата обещала. И перезвонила…

– …Расскажи мне о Тиме. Ну, о том бое, – попросила она, глядя в сторону и понижая голос до предела.

– О бое? Разве Дора ничего не рассказывала?

– Рассказывала. Но… я хотела услышать от тебя.

Я вздохнул. Вспоминать тот бой желания не было. Он стал результатом моего, мягко говоря, обалделого состояния, когда и без того контуженные мозги получили новую встряску от разговора с инопланетянином. Я выпустил ход событий из-под контроля и пришел в себя только после гибели журналистов.

Говорить о стрельбе, крови и смерти потрясающе красивой девушке, сидя в ресторане в легком полумраке под хорошую музыку и глядя на игру пузырьков в бокале шампанского, не очень приятно. И видеть налитые слезами ее глаза…

Я опустил все малоприятные подробности и не упомянул эпизод гибели Тима. Но Беата, словно заправская мазохистка, попросила повторить самый тяжелый момент.

– Граната… Обычная граната. Она взорвалась под машиной, где сидел Тим.

Беата долго молчала. Нет, она так и не заплакала. Слишком много времени прошло с тех пор, когда слезы катились по щекам ежедневно. Но продолжать разговор было выше ее сил.

Решив, что на этом встреча закончится, я уже хотел уйти под более-менее благовидным предлогом. Но она не отпустила.

– Сейчас пройдет, – сказала Беата, имея в виду свое состояние. – Слушай, тут водка есть?

– Водка? Есть, наверное…

– Закажи, пожалуйста, сто граммов.

«Где ты откопала эти сто граммов? Помянуть, что ли, решила?..»

Официант принес водку через минуту. Беата выпила ее единым духом, приложила ладошку ко рту, зажмурив глаза. По щеке прокатилась одна слезинка.