Красота внутри (СИ) - Власова Мария Игоревна - Страница 21

Не могу говорить, меня все ещё трясет, и я чуть ли не буквально вишу на шее Серафимы. Компаньонка в свою очередь, чуть не падая от такой ноши, все же задала резонный вопрос.

– А кто ваш сын?

Нет, это явно не тот вопрос, который волнует меня в первую очередь. Вот нашла, о чем спрашивать в такой момент! С трудом отрываюсь от такой бесполезной, как оказалось, опоры. Мне вот лично плевать кто ее сын, важно только где мы находимся, чего эта полоумная от нас хочет, и, главное, как отсюда выбраться. На дрожащих ногах поднялась на несколько ступней, а затем чуть не упала на странную женщину, в последний момент успела ухватиться за дверной косяк. Остановилась, тяжело дыша.

– Что с вами милочка? – не особо взволновано поинтересовалась женщина. – Вам нехорошо?

– Да мне просто шикарно, – еле выговариваю, выйдя наконец из подвала и подпирая ближайшую стену.

– Не обращайте внимание, у нее похоже несварение, – махнула на меня рукой Серафима поднявшись следом. – Всю вашу страшную вазу облевала, бедняга.

– Вазу? – немного удивлено приподняла бровь незнакомка. – Там нет ваз, только урны с прахом моих предков.

Так, похоже в моем желудке что-то осталось, и оно просится наружу. Беременность отнюдь не такая радость, как я себе представляла. Прикрываю рот дрожащей рукой, чтобы немного сдержаться.

– Ну зачем вы это сказали?! – завизжала Серафима взглядом ища мою вторую жертву. – Она же вам все здесь облюет!

Хорошо хоть вручив мне вазу с засохшими цветами, она умудрилась ветки вынуть, до того, как меня снова не настигла радость беременности.

– Это была икебана из редких эдельвейсов, а вазе приблизительно триста лет, – гробовым голосом выдала незнакомка, как раз, когда меня отпустило.

– Старушка, я все понимаю, но зачем держать в подвале урны с прахом предков и таких здоровых КРЫС?!

При последнем слове перешла на крик, еле сдержавшись, чтобы не тряхнуть незнакомку как следует.

– Кларка, это невежливо, – испуганно шепнула на меня Серафима.

– Вы пришли в мой дом, осквернили урну моего предка и испортили драгоценный для меня букет и вазу и смеете что-то требовать у меня? – подняла голос женщина, но все ещё с ледяным выражением лица.

– Это не мы, это все она, – даже наглядно потыкала в меня пальцем мелкая предательница.

– Ага, я смею требовать, – киваю, стараясь не замечать, как дрожат мои руки.

Ногой толкаю дверь в подвал, как раз после того как проскальзывает Чебурек и зло шипит на незнакомку. Она коту тоже не нравится, даже больше чем я, значит, есть что-то в ней плохое, кроме холодной надменности.

– У вас чрезмерное самомнение милочка, – презрительно хмыкает женщина, пока я чуть не плачу от тоски по своей ауре, – что удивительно, с такой-то внешностью.

Будь аура при мне, эта старомодная дама уже бы во все ноги бежала отсюда. Как избалованный ребенок зло топчу ногами от бессилия.

– До вашего, по-видимому, далеко, – передразниваю ее, – с вашей то внешностью.

Женщина молчала, испытующе смотря на меня, а затем перевела взгляд на Серафиму, решив делать вид, что я здесь пустое место.

– Вижу, вы не умеете выбирать себе друзей, – вроде сочувствует ей старушка.

– Мы не друзья, – заявляем с балластом хором.

Пренебрежительно фыркаю, закатив глаза и решаю, что пора уходить, где бы мы ни были. Моя компаньонка решает по-другому, пока я еле иду по коридору в сторону, надеюсь, выхода, Серафима вовсю обхаживает незнакомку. С чего бы это она так себя ведет?

– Вы простите эту деревенщину, у нее ни манер, ни хорошего воспитания, – неодобрительно, еле скрывая ухмылку, мотнула на меня головой паразитка. – Мне даже кажется, что она чем-то больна. Если бы не скверное нынешнее положение, в жизни бы не допустила к себе такое жалкое существо.

– Жалкое?! – у меня даже бровь дергается от такой наглости.

Почти уже дошла до большой прихожей, где зажжен старый камин, но тут же обернулась.

– Жалкое?! Это я жалкая?! – кричу и, схватив первое, что попалось под руку, бросаю это в обнаглевший балласт. – Это ты за мной таскаешься!

Серафима завизжала и спряталась за подозрительно спокойной старушкой.

– Статуэтка святой Камелии из бивня мамонта, возрастом в триста пятьдесят лет, – сухо и так же бесстрастно уведомила она нас, – последняя в своем роде, так что стоимость ее оценить невозможно.

– Думаете я вам должна возместить ущерб? – не скрываю своей насмешки.

– Сомневаюсь, что вы даже в глаза подобные суммы видели, невоспитанная девушка, – сделала несколько шагов в мою сторону хозяйка дома. – Это просто разумное предупреждение, что не стоит касаться того, что стоит больше чем ваша жизнь.

А вот это уже похоже на угрозу, так что у меня невольно появляется улыбка на губах. И это она меня так решила запугать?

– Резонные слова, – с каким-то намеком кивает на женщину за ее спиной Серафима, – тебе стоит подумать, что ты делаешь.

Осматриваю незнакомку ещё раз под настоятельными кивками Серафимы, у бедняжки скоро нервный тик будет. Черные волосы с элегантными кудрями, тусклые зеленые глаза, губы в яркой красной помаде и очень бледная кожа как у аристократки старых времен. На ней зеленое платье из кружева и дорогой ткани, скрывающее все тело от шеи до запястий. Даже ног и тех не видно под длинным подолом платья.

– Ох, какие в наше время нравы пошли, – смеётся натянуто балласт, когда хозяйка оборачивается к ней, – не правда ли?

– Мне сложно судить о том, какие в ваше время нравы, – оценивающее окидывает ее взглядом женщина, – но то, что я вижу, меня не радует.

Закатываю глаза, пока Серафима стыдливо прячет глаза, прикрывая свое чересчур открытое декольте. Кажется, пришло время балласта развлекать «добродушную» хозяйку, так что неровной походкой подхожу к камину. Тепло! Такое ощущение, что я в каком-то старом замке, высокие потолки и стены в зеленых гобеленах. Над камином висит огромная картина на старый манер, но разглядеть, что на ней нарисовано сложно из-за освещения. Немного грею руки возле открытого огня, а затем пытаюсь понять где дверь, попутно замечая, что почему-то нет ни одного окна.

Сейчас глубокая ночь и, судя по собачьему холоду, что стоит здесь, снаружи ещё холоднее. Недовольно оборачиваюсь на хозяйку дома и смущенную Серафиму. Что-то здесь не так, а где ее слуги? Дом то большой, может даже замок, судя по лестнице и второй этаж имеется.

– Серафима, – зову балласт, отступая попутно к двери, – вероятно нам пора заканчивать пользоваться гостеприимностью хозяйки.

Не могу скрыть улыбку с лица, пятой точкой чувствую, что сейчас нас хозяйка неприятно удивит.

– Ты так д-думаешь? – заикается балласт, глядя почему-то мне за спину.

Ой, ни к чёрту у меня реакция стала, раз не заметила ходячий скелет во фраке и подносом в руках, что подкрался со спины. Теперь-то ясно чего Серафима заикаться начала.

– Раз уж вы явились, будет грешно отпустить вас не напоив чаем, – комментирует старуха будничным тоном появление живого скелета в гостиной.

Серафима хватает меня под локоть и с большими от испуга глазами наблюдает за тем, как скелет расставляет на кофейном столике три чашки на блюдечках и разливает горячий черный чай по кружкам.

– Присаживайтесь, – показала на старый кожаный диван рукой хозяйка и сама присела в кресло рядом с абсолютно прямой спиной.

Мы с балластом буквально рухнули на диван, схватившись друг за друга, но по разным причинам. Серафиме само собой было страшно, а мне как ни странно тоже, но по слегка другой причине. Зеленый цвет повсюду, старые вещи, останки мертвых в подвале и конечно ходячие мертвецы наталкивают только на один и не очень приятный вывод – наверное, я познакомилась с несостоявшейся свекровью.

– Она некр…

Серафима испуганно спрашивает на ухо, пока хозяйка мешает сахар в чае ложечкой. На ее руке при этом поблескивает кольцо с большим зеленым камнем, очень похожее на то, что я в свое время своровала у некроманта. Киваю, потому что не в состоянии сейчас говорить. Он здесь? Думаю, нет, но это пока, страшно подумать, что от нас в таком случае хочет мать некроманта. Как-то не так я представляла первую встречу с родственниками моего ребёнка, да что там таить, я надеялась, что ее вообще никогда не случится.