Изгнание - Лампитт Дина - Страница 138

Николь посмотрела на нее в изумлении:

– Ты хочешь сказать, что нам нужно было остаться в Кингсвер Холл?

Миранда, сидящая вместе с ними за столом и говорившая абсолютно правильно, как ее учила Николь, ответила:

– Нет, тот дом – плохое место.

– Теперь уже больше не плохое, – заверила ее Николь, – все плохие люди ушли оттуда, – она улыбнулась Эммет. – Но малышка права. Мы правильно сделали, что уехали.

– Я тоже так думаю, – ответила Эммет и опять вздохнула.

На следующий день они снова были в дороге, вкушая все «прелести» путешествия, двигаясь на этот раз так быстро, как только это было возможно. Наконец, утром последнего дня мая две женщины и ребенок оказались в Маркет-Хорборо, где узнали, что королевское войско уже ушло оттуда и теперь продвигается в направлении к Лестеру.

– Но неподалеку отсюда стали лагерем женщины, – сообщили Николь, когда она пришла в гостиницу снять комнату.

Ей опять пришлось показывать деньги и даже платить задаток, но она и сама понимала, что после такого изнурительного путешествия, была грязной и оборванной, совсем как бродячая цыганка.

– Женщины из армии?

– Ну да, проститутки и любовницы, жены и обслуживающий персонал. Принц Руперт отправился в Лестер, чтобы от имени короля потребовать покорности от его жителей, а кто пока не нужен, остался здесь.

– Но мы не отправимся за ними прямо сейчас, – твердо заявила Эммет. – Мы останемся здесь, поедим, выспимся, вымоемся, а вечером пойдем в женский лагерь и посмотрим, нет ли там кого-нибудь из знакомых.

– Но многие из дам остановились здесь, в городе, – сообщил им хозяин гостиницы, – в лагере в основном только шлюхи.

Несмотря на то, что он так странно выразился, Николь поняла, что он имел в виду: полковыми дамами назывались жены офицеров и любовницы полководцев, а любовницы простых солдат звались просто полковыми шлюхами.

– Мы разыщем их вечером, – твердо повторила Эммет.

– Но ведь кто-нибудь из них может что-то знать о Джоселине и рассказать мне, – запротестовала Николь.

– Это можно сделать и позже.

И хотя Николь ужасно устала, она так и смогла как следует отдохнуть. После обеда ее разбудили звуки рвущихся снарядов – Лестер был всего в нескольких милях от Маркет-Харборо, – и эта канонада продолжалась до самого вечера. Час или два она промучилась, напрасно пытаясь уснуть. Наконец, уже в сумерках, она встала и попросила, чтобы ей принесли корыто с горячей водой. Эммет и еще одна худосочная служанка с трудом исполнили ее просьбу. Чувствуя себя так, как будто она не мылась несколько месяцев, Николь с наслаждением погрузилась в корыто и начала плескаться в нем с несказанным удовольствием. Когда она снова легла в кровать и посмотрела на свой живот, то увидела, что ребенок медленно переворачивается с боку на бок. Николь задумалась над тем, когда же он соизволит явиться на свет.

Обедать она не стала, но распорядилась насчет легкого ужина, после которого, убедившись, что Миранда спокойно спит, они с Эммет пошли в город, в надежде на то, что в двух других гостиницах, которые назывались «Медведь» и «Ангел» (та, в которой остановились они, называлась «Три Лебедя»), они смогут найти кого-нибудь из знакомых. Женщины медленно брели по улице. Когда они проходили мимо старой школы, Николь вдруг услышала:

– Арабелла? Но этого не может быть!

Николь обернулась, удивленно улыбаясь, и увидела в темноте, недалеко от одного из горящих факелов, Джекобину Джермин, ту самую девушку, которую она так бессовестно предала, уступив принцу Руперту. Однако Джекобина или уже забыла об этом, или просто не была уверена в том, что это было, но она бросилась в объятия Николь, как самая закадычная и давняя подруга.

– Дорогая, я еле-еле смогла узнать тебя, ты действительно беременна. Конечно, лорд Джоселин сообщил мне об этом, говоря, что ты поправилась, но я никогда не думала, что такая миниатюрная крошка, как ты, может стать такой огромной.

Николь застенчиво улыбнулась:

– Примерно через две недели я снова стану миниатюрной. Но это-то как раз не столь важно. Ты видела Джоселина, он здесь?

– Да, он был здесь до вчерашнего дня, пока не уехал с королем и принцем Рупертом в Лестер. Сегодня утром Руперт должен был подойти к городским воротам и потребовать, чтобы их открыли для короля. В том случае, если они откажутся, он должен был после нескольких предупредительных залпов атаковать город. Судя по тому, что мы сегодня полдня слышали, ему пришлось это сделать.

– Как ты думаешь, город уже взят?

– Я не знаю, но завтра утром собираюсь поехать туда и узнать.

– Я поеду с тобой.

Джекобина с удивлением оглядела фигуру Арабеллы:

– Ты думаешь, это будет разумно с твоей стороны?

Николь рассмеялась:

– А думаешь, с моей стороны было разумно отправиться в это сумасшедшее путешествие, однако я сделала это, теперь не остановлюсь ни за что, если даже начну рожать прямо сейчас.

– Ты совершенно не изменилась, – улыбаясь, ответила Джекобина.

Держась за руки, они дошли до гостиницы «Ангел», где просидели, болтая, несколько часов. Эммет вежливо извинилась и, не желая им мешать, вернулась обратно в «Три Лебедя». Джекобина рассказала Николь довольно грустную историю, и та опять почувствовала себя виноватой. Оказывается, принц Руперт, наконец-то, заметил Джекобину, – это случилось на Рождество, и переспал с ней, довольно грубо, по ее словам, лишив ее девственности.

– Он, конечно, извинился, Арабелла, сказав, что не ожидал, что я – девственница, а если бы знал, то держал бы себя в руках.

– Значит, он был с тобой не так уж и груб.

– Уверяю тебя, он сказал это только из вежливости. На самом деле ему было абсолютно все равно, да и сейчас он не обращает на меня внимания. Во время полового акта он все время закрывает глаза, и я почти уверена, что он думает в этот момент о другой женщине. Принц Руперт влюблен в какую-то даму, а может, и не в даму, но я никак не могу выяснить, кто она. Одно время я по глупости думала, что это ты, но когда ты уехала в Девон, то поняла, что ошибаюсь.

– И что же ты собираешься делать? Уверена, что эта «игра» тебя совсем не устраивает, – осторожно сказала Николь.