Изгнание - Лампитт Дина - Страница 134

– Хорошо, но поторапливайтесь, госпожа. Я хочу умыться росой, а через полчаса она вся высохнет! – прокричала она в ответ.

– Я буду готова через несколько минут.

Николь забыла в тот миг обо всем: о своей беременности, о том, что она живет одна без мужа, без друзей, даже о том, что над ней нависла серьезная угроза. Накинув широченный плащ, – единственное, что было удобно в ее положении, – она, подобно легкой бабочке, выпорхнула из дома в тишину и прелесть первого майского утра.

Все вокруг казалось сказочным: бледно-розовое небо, звенящее птичьими трелями, мокрая от росы трава, будто сама стелющаяся им под ноги.

– Пошли босиком, – радостно смеясь, предложила Эммет. – А теперь, моя милая, я сплету тебе чудесную гирлянду из цветов, – с этими словами она сняла туфли и начала собирать маленькие белые цветы, еще не успевшие раскрыться под лучами солнца.

– Куда мы отправимся? – спросила Николь, в точности повторяя то, что сделала Эммет.

– Лучше всего в тот лес, что спускается прямо к реке. Там, должно быть, ужасно много цветов.

– Мы пройдем через сад?

– Конечно, там как раз очень удобная тропинка.

Они прошли по земляным террасам, спускающимся к самой воде, и направились в сторону заросшего сада. Огромные тисовые деревья, окружавшие его плотной стеной, отбрасывали темно-синие тени на зеленые лужайки, петлявшие по холмам, и эти тени слегка приглушали яркость и прелесть этого прекрасного безоблачного утра. Сама не понимая зачем, Николь незаметно ускорила шаг.

В сад можно было зайти с двух сторон: со стороны дома и построек, и с другой стороны – по тропинке, ведущей от реки. Оба входа ограждали высокие железные ворота, встроенные в тисовую ограду. Николь положила руку на задвижку, чтобы открыть ворота, и в эту минуту она вдруг услышала, что задвижка дальних ворот тоже щелкнула. Она повернулась к Эммет:

– Кто это может бродить здесь на рассвете?

– Наверное, кто-нибудь еще вышел собирать цветы в первый майский день, – беспечно ответила Эммет.

– Ты случайно не видела, кто?

– Нет.

Слегка пожав плечами, Николь открыла калитку и шагнула в сад. Она тут же сощурилась – такими яркими красками он был наполнен. Разноцветные клумбы, огороженные низкими бордюрами, как спицы колеса сбегались к центру, где стояли две красивые мраморные скамейки. Небольшой водопад – главное украшение сада – был расположен не в центре, а находился чуть сбоку и сбегал вниз по живописной ступенчатой скале. Струящаяся вода пенилась, крутилась и падала, рассыпая радужные брызги в большое озеро у подножия скалы. Рядом с водопадом было довольно холодно из-за множества водяных искр, подобно алмазной пыли разлетающимся во все стороны. Николь показалось, что отражающееся в них и в самой воде раннее солнце делает их похожими на отрезы дорогой тафты, расцвеченной всеми цветами радуги. Несколько секунд она стояла, вслушиваясь в шум водопада и почти физически ощущая прелесть окружающего ее сада. Потом взгляд ее упал на озеро у подножия водопада, и она вдруг сорвалась с места и со всех ног бросилась туда. Там лицом вниз, с разметавшимися вокруг головы золотыми волосами лежала… Миранда.

Вспоминая об этом позже, Николь объясняла свои действия чистой интуицией. Она схватила дочку Арабеллы за ступни и подняла вверх, держа ее так некоторое время, чтобы вода, попавшая в легкие, могла сама из них вылиться. Потом она положила девочку, сама легла сверху и, закинув ей голову и придерживая язык, начала делать искусственное дыхание.

– Боже мой, она умерла? – закричала подбежавшая Эммет.

Николь не могла ничего ответить, она начала делать ребенку массаж сердца: восемь раз ритмично нажала на грудь Миранды, потом снова припала к ее губам и снова ритмично задышала ей в рот. И тут вдруг Эммет, не говоря ни слова, сорвалась с места и бросилась через сад, к дальнему его выходу; она выскочила через калитку так стремительно, будто за ней гнались черти. Николь была слишком потрясена случившимся, чтобы удивляться, она продолжала приводить девочку в чувство, изо всех сил стараясь вернуть ее в этот мир. Наконец, она увидела, что грудь девочки слегка приподнялась и, выплюнув остатки воды, ребенок ожил и задышал.

– Моя дорогая, моя малышка, – запричитала Николь, качая ее, – как же это с тобой случилось? Что ты тут делала одна так рано?

Еще слишком слабая, чтобы говорить, Миранда только молча смотрела на нее… и тут Николь поняла все: девочка не сама упала в воду, ее бросили туда. Николь тут же вспомнила, что она слышала, как лязгнула калитка, – это убегал убийца, он спешил покинуть сад через задние ворота, чтобы вдоль реки вернуться домой и не вызвать подозрений, когда тело девочки будет найдено.

– Сабина! – уверенно произнесла Николь и поняла, что Эммет тоже обо всем догадалась и бросилась в погоню.

Движения Николь были неуклюжими, она с трудом поднялась на ноги, все еще держа на руках Миранду, и медленно побрела к дому, ступая прямо по разноцветным цветочным клумбам. Вдруг она услышала, что откуда-то со стороны реки донесся пронзительный крик Эммет. Молодая женщина буквально разрывалась на части, не зная, что ей делать: заниматься девочкой или бежать на помощь к верной служанке. Немного поколебавшись, она побежала к дому так быстро, как только могла. Она не знала, собирается ли Мирод отправиться в это утро за цветами, но когда она выбежала из сада, то, к своему облегчению, увидела, что золовка не только уже встала, но и вышла на террасу – ее, по-видимому, тоже привлек крик, донесшийся с реки.

– Мирод, – позвала ее Николь, – ради Бога, помоги мне. Кто-то пытался утопить Миранду, но я подоспела вовремя. Ее надо срочно уложить в постель, пусть кто-нибудь сделает это и присмотрит за ней. Возьми, – не дожидаясь ответа, она протянула дочку растерявшейся Мирод и помчалась по скользкому склону прямо к реке.

Калитка, ведущая на земляную площадку, была открыта, было похоже, что кто-то недавно туда вошел. Николь, проскочив площадку и причал, остановилась на берегу бешено мчавшегося Дарта. Паром был на середине реки. Было совершенно непонятно, как он туда попал, потому что никто из двоих, находившихся на нем, и не пытался им управлять. Он крутился вокруг своей оси, в то время как на нем, избивая друг друга яростнее, чем мужчины, бешено дрались Эммет и Сабина.