Каменный плен (СИ) - Клерис Кирилл - Страница 7

— К-как пол миллиона? — оторопела мать, — Это же почти четверть наших наличных денег! Это же больше миллиона рублей, по текущему курсу! На что нам жить на новом месте? Ой мамочки!

— Лена, умоляю, не истери, — скривился отец, поправляя зеркало заднего вида, — На месте будем разбираться как и на что устраиваться. Вот там, менее чем через пятьсот метров, нам предстоит вторая такая же проверка, а это будут уже настоящие, капиталистические Венгерские таможенники. И вот если они захотят хотя бы в четыре раза больше, чем наши, тьфу — «земляки», то придётся искать способ связаться с Жаном, чтобы он одолжил нам денег на преодоление границы, а потом ещё на первое время. Всё, подъезжаем — тихо!

Венгерская граница выглядела точь в точь, как Украинская. Те же люди в камуфляже и с оружием, те же бетонные строения и мешки с песком, формирующие причудливый лабиринт, который были вынуждены преодолевать транспортные средства. Единственное что отличалось — это язык, на котором были сделаны всевозможные предупреждающие надписи. Венгерского языка, я понятное дело не знал, но все они так или иначе дублировались на английском, а его я за год регулярной муштры, худо-бедно освоил.

После того, как отец остановил автомобиль в указанном пограничником кармашке, процедура повторилась. Солдаты недоумённо оценили количество вещей, нагруженное в машину и приказали вытащить их для досмотра. Повторять было уже несколько проще и отец справился минут за пять. Рыться в пожитках военные не стали. Они просто провели мимо них пару собак на коротком поводке, давая им какие то команды.

— Ой, — ойкнула мама, когда собака на секунду замешкалась у сумки с продуктами, — Там же сало!

Но собака тут же двинулась дальше, оставшись ко всему нашему скарбу равнодушна. Следом за собаками, мимо наших вещей двинулась женщина с какими-то бланками и ручкой в руках. Подходя к той или иной коробке и сумке, она задавала вопросы папе и тот давал ей исчерпывающие ответы по содержимому. Проверять его никто не стал и вскоре они удалились в таможенный терминал. Отца не было довольн6о долго, наверное с полчаса. Мама нервно теребила платок, а я вцепился в коробку с компьютером, словно собрался отбивать его от венгерских таможенников, которые однозначно захотят его у меня отобрать. Я даже успел их за эти тридцать минут возненавидеть, раз за разом прокручивая в голове схему, как они пытаются забрать у меня коробку, а я вырываюсь и убегаю с ней.

В здание постоянно кто-то входил и выходил, так что возвращение отца я пропустил. Просто скрипнула водительская дверца и в кресло уселся задумчивый папа, державший в руках папку с документами. Пол минуты он задумчиво смотрел перед собой, а мы с мамой ждали что он скажет. Наконец мама не выдержала.

— Лёня, не томи пожалуйста. Сколько они потребовали? Нас пустят? Что они хотят?

— Ммм? — очнулся от своих размышлений отец, а потом махнув папкой ответил, — Да, нас уже пустили. Мы можем ехать.

— Сколь… — горло от волнения у мамы пересохло и она сглотнула, — Сколько они потребовали?

— Ну… Нисколько на самом деле. Сейчас! — поднял он палец вверх, подтверждая важность последнего сказанного слова, — Но и не то чтобы много, в целом. Вот тут, у меня таможенная въездная декларация, которую я заполнял почти двадцать минут. К ней прилагаются платёжные документы, следуя которым, мы в течении месяца должны оплатить почти сорок тысяч форинтов — это местная валюта. В рубли, это будет около четырёхсот тысяч. Да, довольно много, но всё же подъёмно.

— О господи, Лёня! Но у нас впереди ещё Австрийская и швейцарская границы! Если на каждой из них, с нас потребуют аналогичный сбор, то в ЦЕРН мы приедем нищими!

— А вот тут ещё один приятный сюрприз, — улыбнулся отец, — оказалось оформить шенгенскую визу и потратить на неё те немалые средства, которые ты посчитала в Киеве излишними — очень полезно. Оказывается обладатели шенгенских виз, вправе пересекать границы без дополнительного таможенного досмотра и платят взнос единожды, въезжая в любую из стран шенгенского соглашения. Так что семья, грузимся и вперёд!

Дальнейшее приключение проходило спокойно. Я глазел по сторонам, рассматривая непривычные пейзажи и дома. Вроде бы всё то же самое. Те же горы, похожие на Карпаты, куда мы с родителями ездили в санаторий, те-же деревья и леса, в которые мы вместе выбирались пару раз за грибами. И в тот же момент — совершенно другие. Конечно в первую очередь в глаза бросалась непривычная архитектура. Домики были все гораздо меньше и… разные, что ли? Я привык к одинаковым высоткам нашего жилого района. Да и в других городах, дома хоть и отличались высотой и цветом, но были все привычные и одинаковые. Здесь же все домики были разные! От этой необычности даже рябило в глазах. Во вторых, порадовали дороги. Они стали широкими и на поворотах были непривычно ограждёны металлическими заборчиками. Как пояснил отец — это были специальные отбойники, которые должны были помешать машине в случае чего улететь с дороги. У нас, я таких штук не видел вообще. Только небольшие бетонные столбики.

Затем была остановка в Будапеште. И даже не смотря на усталость от длительной поездки в неудобной позе, буквально заваленный коробками и тюками, я смог найти в себе силы на прогулку с родителями, рассматривая новый для меня город.

— Вот она, настоящая Европа, — в восхищении, восклицала мама, радуясь происходящему. Глядя на неё я никак не мог понять, такой перемены. Ведь ещё месяц назад, она как могла оттягивала наш отъезд из дома, находя всевозможные причины, для того чтобы ещё немного подождать. А тут чуть ли не подпрыгивает на месте, радуясь тому, что оказалась в чужой стране и непонятном городе.

Впрочем отец тоже улыбался и разминал ноги, затёкшие после непривычных семи часов, проведённых за рулём. Так что я оставил свои вопросы при себе и просто гулял. Затем были Братислава, Вена, Мюнхен, Цюрих, Берн и наконец Женева, в пригороде которой нас и ждала уютная небольшая квартирка. Все эти названия тогда для меня были просто названиями и перемешались в голове за ту поездку. Мы просто останавливались в каждом из них и родители, сняв гостиничный номер, шли гулять. В связи с тем, что распаковать и включить компьютер мне не разрешили, я шатался с ними. Они рассказывали мне о том, что эти города являются знаменитыми европейскими городами, а некоторые из них даже были столицами. Мама рассказывала о воинских подвигах наших солдат, которые когда-то давно, во время войны, освобождали эти города от захватчиков.

Прогулки мне быстро разонравились. Как и такие разные домики, с их богатой историей. Они конечно были разные, но всё таки одинаковые. Я же хотел, чтобы мне скорее включили мой компьютер, а мы просто гуляли, устраивали завтраки и обеды в кафе и ехали дальше.

Женева встретила нас желтыми листьями, промозглым ветром и радостным дядей Жаном — улыбчивым лысым добряком в квадратных очках, который искренне радовался встрече, тряс отцовскую руку, целовал маме руку, снова тряс отцовскую, трепал меня по волосам и всё время болтал без умолку с чудовищным акцентом на французском. Понимал я его отвратительно, но на всякий случай улыбался и терпел. Потом было заселение в квартиру — двухкомнатную студию в трехэтажном домике. Родители заняли одну комнату, мне отвели другую. После небольших дебатов, отец сдался и позволил поставить компьютер в моей. Тем более что стол имелся только в ней. Пол часа папа с дядей Жаном таскали вещи в квартиру, затем сидели на кухне и что-то обсуждали. Мама носилась по всей нашей небольшой жилплощади, раскладывая вещи и расставляя коробки. В будущем я узнал, что это поведение характерно для всех женщин. Я же ковырялся с подключением компьютера и уже через час водрузил на нос защитные очки, уставившись в бегущие по монитору символы. И было ради чего. В этой квартире была невероятная для меня штука — доступ к международной сети интернет. Прежде я про неё только в книжках читал, а тут вдруг обнаружил в своей комнате телевизионную антенну и провод с похожим на сетевой порт штекером. И если телевизор меня совершенно не заинтересовал, то вот провод — очень. Я на свой страх и риск, без согласования с отцом, проверил и ура — он полностью подошёл! Так что я с головой окунулся в прежде неизвестный мне интернет.