Лотосовый Терем (СИ) - Пин Тэн - Страница 146

— Хотите сказать, мы настолько невезучие, что натолкнулись на этого монстра? — Фан Добин сплюнул. — Старик, раз уж у вас тут такая диковинная история имеется, что же ты вчера за ужином не рассказал? К тому же, я сильно сомневаюсь, что ты деревенский староста. В деревне такой странный, мрачный и жуткий постоялый двор, разве можешь не знать, сколько народу там умерло? Сознавайся, ты ведь знал, что монстр разгуливает по деревне, и знал, что он убивает людей на постоялом дворе? Но нарочно не сказал нам.

Старик Ши залился горькими слезами.

— В деревне завёлся монстр — это позор для нас, всё потому что мы недостаточно усердно приносили жертвоприношения богам, и Небеса нас покарали, о таком разве станешь рассказывать чужакам?..

Фан Добин собирался снова разразиться бранью, но проникся некоторым состраданием к расплакавшемуся старику, фыркнул и отстал от него.

А Лу Цзяньчи обратил внимание на упоминание “мечника в белом”.

— Вчера ночью и правда на помощь пришёл герой в белых одеждах? — охрипшим голосом спросил он. — Где он сейчас?

— Обрушив дом, молодой человек и чудище убежали в лес. — Старик Ши вздохнул. — Он и правда словно с неба свалился, явился неизвестно откуда подобно бессмертному. Простому человеку не под силу было бы схватиться с этим монстром, который весь покрыт непробиваемой чешуёй и двигается быстрее молнии.

Всё ещё страдая от боли в груди, Фан Добин вздохнул — с силой монстра невозможно совладать, если ты не обладающий небывалой внутренней силой мастер. Он невольно пал духом, думая про себя: твою ж мать, даже если буду тренироваться всю жизнь, вряд ли сравнюсь с нечеловеческой силой этого чудища, какой же тогда толк практиковать боевое мастерство? И кто же такой тот человек в белом, чей силуэт вчера ночью он заметил боковым зрением, и про которого старик Ши сказал, что его лицо было скрыто вуалью? Как, не будучи лучшим из лучших мастеров, можно сразиться с этой тварью?

Ли Ляньхуа медленно слез с кровати и вздохнул.

— Ночью напугался до полусмерти, но раз герой в белом прогнал эту нечисть, наверняка не стоит беспокоиться, я… я хотел бы прогуляться, развеяться.

— Я тоже хочу прогуляться, — закивал Фан Добин, а про себя подумал, главное, подождать несколько больших часов, пока боль в груди не пройдёт, и тогда он даст дёру, уедет из этого проклятого места как можно дальше и не вернётся, даже если помирать будет.

У Лу Цзяньчи в данный момент совершенно не было своего мнения, так что он тоже кивнул.

— Дорога с горы там, — указал старик Ши, — идите на восток десять ли, попадёте на гору Нютоу*, пройдёте по долине Цайтоу* и увидите реку Ацзы, а дальше ступайте по течению реки.

Нютоу — “Бычья голова”

Цайтоу — “редис”

Ли Ляньхуа радостно кивнул, они умылись и прополоскали рот чистой водой, а затем неторопливо вышли наружу.

Старик Ши посмотрел им вслед и тяжело вздохнул. В глазах двух юношей засверкала злоба.

— Староста, так и позволите им уйти?

— Кто-то тайно защищает их, боюсь, не выйдет, — покачал головой Старик Ши. — Пусть уходят, всё равно… пока они не знают о том деле, они всего лишь трое чужаков.

Юноши издали низкий горловой вой, словно охрипшие звери.

— В деревне так давно не было…

— Ещё будет, — холодно заверил старик Ши.

Глава 72. Охотничья деревня

Ли Ляньхуа с товарищами неспешным шагом направились к лесу рядом с деревней Шишоу. Фан Добин только и думал, как бы найти в этой глуши местечко, чтобы восстановить дыхание и течение ци, а вот Лу Цзяньчи никак не мог забыть о мечнике в белом.

— В цзянху, кажется, нет молодого человека в белых одеждах с таким высоким уровнем мастерства, который бы скрывал лицо вуалью, тогда кто же был тот герой прошлой ночью? — наконец не выдержал он после долгих раздумий. — Неужели он всю дорогу следовал за нами?

— В цзянху героев в белом как шерстинок у быка, — презрительно фыркнул Фан Добин. — В белой одежде и вуали кто угодно может оказаться этим мечником, кто знает, он мастер из старшего поколения или просто талантливый бродяга?

Ли Ляньхуа глядел по сторонам, но не просто любуясь пейзажем, а, скорее, будто в поисках какого-то сокровища, но видел лишь сочную зелень ещё не распустившихся хризантем, буйно цветущие сорные травы да немногочисленные деревья.

— Странно… — пробормотал он, когда они прошли по горной дороге уже далеко.

— Что странно? — тут же спросил Фан Добин. — Странно, откуда взялся тот мечник в белом?

— Здесь везде одни хризантемы, сорняки и редкие деревья, которые не плодоносят, — оглядевшись вокруг, медленно проговорил Ли Ляньхуа, — жители деревни не занимаются земледелием и не разводят свиней, вот что странно…

— Разве они не охотятся? — нахмурился Фан Добин. — О чём ты думаешь?

— Мы с тобой прошли уже так далеко, но не видели ничего, кроме грызунов. Не на мышей же они охотятся?

Фан Добин замер.

— Возможно, нам просто не везёт, вот и не видели.

— Какие дикие животные питаются хризантемами? — вздохнул Ли Ляньхуа. — К тому же, у этих стебли очень крепкие и жёсткие и покрыты ворсинками, ни коровы, ни овцы, боюсь, не смогут их есть. Здесь высокогорье, вол, разумеется, не забредёт, а если бы было стадо коз, после них непременно остались бы следы и запах, но я ничего не почуял. Местные деревья не плодоносят, значит, нет и обезьян, и тем более, кабанов.

Лу Цзяньчи вдохнул полной грудью — и правда, пахло только травами.

— В таком месте, скорее всего, дичь не водится.

Ли Ляньхуа кивнул.

— И что же они едят?

Фан Добин с Лу Цзяньчи обменялись растерянными взглядами.

— У них же есть те дикорастущие овощи, мука грубого помола и какие-то высокогорные куланы? — сказал Лу Цзяньчи.

— Я же только что объяснил, — снова вздохнул Ли Ляньхуа, — место, где может жить этот высокогорный кулан, находится так далеко, что даже если он отрастил крылья и прилетел издалека, непременно помер бы от голода на полпути.

— Хочешь сказать, старик Ши нас обманул? — хрипло спросил Фан Добин. — Если это было не мясо кулана, то чьё?

Ли Ляньхуа уставился на него.

— Не знаю, но одним словом, я не видел, чтобы в деревне разводили коров, овец или свиней, не видел, чтобы здесь в горах водились кабаны и куланы, везде одни хризантемы, диких съедобных растений крайне мало — разве не странно, как в столь неплодородных землях могут жить несколько десятков человек?

— Может, они покупают еду в других местах, поэтому могут жить здесь, — растерянно предположил Лу Цзяньчи.

— Но староста ведь говорил, что они никуда не выезжают, — медленно проговорил Ли Ляньхуа, — к тому же, странно ещё кое-что…

— Что? — спросил Фан Добин.

— Они испытывают сильную ненависть к “людям с центральных равнин”, почему же тогда хорошо отнеслись к нам? Неужто мы с вами не похожи на людей центральных равнин?

Фан Добин застыл на месте.

— Как ни в чём ни бывало проявляли радушие… — пробормотал Ли Ляньхуа. — Как ты сам сказал, старик Ши явно знал, что в деревне промышляет монстр, но нарочно умолчал; посреди ночи в третью стражу мы с вами ходили по постоялому двору скрытно, откуда он узнал об этом? Посчитаем блюда — были и овощи, и мясо, и вино. Здесь что, каждая деревенская семья глубокой ночью готовится принимать и угощать гостей?

Едва были произнесены эти слова, Лу Цзяньчи широко распахнул глаза — именно это ощущение неправильности и не давало ему покоя, только он не мог додуматься сам, услышав же размышления Ли Ляньхуа, немедленно обрёл душевное спокойствие.

— Точно, старик Ши какой-то странный.

— Этот старик и у меня вызывал подозрения, но какое это имеет отношение к чашке мяса? — нахмурился Фан Добин.

Ли Ляньхуа вздохнул.

— Помните ту оторванную руку на постоялом дворе?

Лу Цзяньчи и Фан Добин кивнули.

— На постоялом дворе должно быть множество трупов, но они куда-то исчезли, осталась одна оторванная рука, которую можно считать ещё свежей, так?