Путь империи - Флинт Эрик - Страница 123

Оппак ждал на небольшой площадке, огороженной обломками черной скальной породы. Силуэт этой стены напоминал график гармонических колебаний, а расположение обломков было строго выверенным — так, что они образовывали особую структуру. Ветер и волны хорошо потрудились, сгладив все углы и прямые линии и сделав их черную поверхность безупречно гладкой. Скалы были не просто символом течения — они формировали его, делая мощным и плавным. Такой круг был и на Мэрит Эн. Прежде чем Эйлле получил свое первое назначение, ему позволили несколько раз войти в него и испытать себя.

Сейчас Эйлле остановился чуть в стороне от ближайшего камня и стал изучать его очертания. Прежде, чем подчиниться влиянию этой структуры, надо понять, каким оно будет.

Дэу и Яуту это не потребовалось. Они сразу вступили в круг и замерли в позе «ожидание-и-достоинство» — уши развернуты под спокойным углом, в глазах ни одного проблеска зелени. Наступала лучшая часть местного суточного цикла, когда сияние Солнца ослабевает и больше не слепит глаза джао, как в разгар дня. Свора оценила течение с величайшей тонкостью, выбирая время для сбора Наукры. Серо-зеленый океан накатывал на берег и снова отползал. Скопления водяного пара, предвещающие бурю, темнели и опускались все ниже, а волны тянулись к ним, и на них уже появлялась пена — казалось, они выдирают из серого брюха тучи куски пористой плоти, и белая полупрозрачная кровь брызжет в стороны. Океан манил. И трудно было не слушать этот властный зов и сосредоточиться на текущих делах.

Эйлле сделал шаг к блестящим черным скалам. Они были словно одного с ним роста. Еще шаг — и он ощутил, как внутри нарастает еле уловимое давление. Высшая точка течения. Нужно сделать то, что надлежит. Он уже принял это.

Безусловно, Плутрак надеется оправдать его действия на Земле. Это позволит ему, Эйлле, возобновить статус в родном кочене, продолжать службу, вступить в брачную группу и прославить Плутрак и своих прародителей. Плутрак привык действовать тонко. Прямая попытка получить удх будет истолкована как желание унизить Нарво. Старейшины преследуют иную цель: воспользоваться кризисной ситуацией, чтобы вынудить Нарво к союзу. Или хотя бы подтолкнуть их в этом направлении.

У Нарво прямо противоположная задача. Доказать, что Эйлле беспокоит лишь собственное благо и благо своего кочена. Что он заботился не о благополучии джао, а лишь стремится прославиться и опозорить Оппака. Что причина разногласий между бывшим Губернатором и Субкомендантом — личная неприязнь и ничто иное. Что все это — очередная уловка Плутрака, с помощью которой он пытается укрепить свое влияние. Эйлле не сомневался, что Нарво уступят удх — но лишь ценой равного унижения Плутрака. А это означает лишь одно. Он, Эйлле — теперь просто Эйлле — должен понести наказание. Если они добьются своего, он будет до конца жизни отрезан от своего кочена. Он не сможет рассчитывать ни на поддержку Плутрака, ни на вступление в брачную группу, ни на продолжение карьеры.

Еще вероятней, ему придется отдать жизнь.

Ни один из этих вариантов нельзя считать желательным. Даже если решение будет принято в пользу Плутрака. В конечном счете, это ничуть не лучше, чем решение в пользу Нарво. И те и другие мыслят старыми схемами, и Плутрак не исключение. Словно все во Вселенной сводится к отношениям коченов!

Когда-то он тоже так думал. Но теперь он изменился.

Но до сих пор не понятно, понимает ли это Свора. Сейчас нужно не просто привести два самых могущественных кочена к союзу. Нужно начать преобразование самой основы таких союзов. Или…

Или джао в конце концов станут подобием Экхат, которые их сотворили. Но как может он — гладкомордый отпрыск, недавно поднявшийся на поверхность, подвести джао к осознанию этого факта?

Эйлле все еще размышлял над этим, но полуосознаваемый трепет, который охватил его у камней, настойчиво напоминал о себе.

— Эйлле, прежде кринну ава Плутрак, теперь крудх! Негромкий голос доносился из круга.

Эйлле шагнул вперед и почувствовал, как упругие невидимые потоки обтекают его тело. С другой стороны площадки на него мрачно таращился Оппак. Эйлле остановился точно посередине круга. Казалось, воздух напитан мельчайшими пузырьками, от которых покалывало кончики ушей и корни вибрис. Кровь запевала, словно Эйлле действительно плыл в глубинах моря, оседлав могучее подводное течение и рассекая упругие струи воды, когда каждое движение упоительно и как будто придает сил. Мастера Своры потрудились на славу.

Он открылся этому течению, позволив ему смыть все тревоги и дурные предчувствия. Сейчас его тело само приняло позу «спокойствие-и-приятие», в глазах погасла последняя вспышка зелени, и они стали непроницаемо черны, как у Гончего Пса.

В этом окружении Оппак с его «яростью-и-негодованием» выглядел неуместно. По бокам от него стояли старейшины Нарво — Эйлле узнал их по ваи камити, таким же, как у бывшего Губернатора, но более уравновешенным.

— Ни один кочен не вправе бросать вызов другому, которому дарован удх, — провозгласил Наставник, который вызывал Эйлле в круг. — Однако вы захватили власть над этим миром, отняв ее у законно избранного Губернатора Оппака кринну ава Нарво. Чем вы готовы защитить свое решение?

Черные глаза Гончего Пса, непроницаемые, как глубины космоса, глядели на него.

— Своей жизнью, — ответил Эйлле.

Яут был горд. Жизнь — достойная плата за ущерб чести, пусть даже он причинен ненамеренно. Мало кто ожидал подобного от отпрыска, который лишь недавно всплыл на поверхность. Но таков Плутрак: первое, чему учат его детенышей — понимать суть витрик и жить с готовностью следовать ему, какой бы ценой ни пришлось за это платить.

Наставник смотрел на Эйлле. Казалось, течение замерло. Тело Гончего Пса не выражало даже равнодушия — он был более беспристрастен, чем сама Вселенная.

— Да будет так.

О да, эти три слова были воистину обдуманы и взвешены.

— Мы услышим об этих днях, о ваших действиях, — наставник повернулся к Нарво, которые стояли напротив. — Оппак кринну ава Нарво, вы также готовы отдать жизнь, если будете признаны виновным?

Каждый изгиб тела бывшего Губернатора был исполнен «возмущения-оскорблением».

— Я не сделал ничего, за что стоит платить жизнью! Я провел на этой отвратительной планете больше двадцати орбитальных циклов. Меня окружали невежды и дикари, и все же я делал все, что от меня требовалось! Я даже отразил атаку Экхат! И это называется «пренебрежение витрик»?

Наставник пристально смотрел на него. Течение опять стало замедляться. Казалось, стихал даже ветер, пересекая границу черных скал. Между двумя его порывами прошла вечность.

— Он готов, — пожилая женская особь, одна из Нарво выступила вперед. В ее глазах плясали изумрудные молнии, ворс казался белым и лишь тронутым рыжиной, а ваи камити четким и смелым. — Витрик один для всех, для Плутрака и Нарво. Оппак сделает все, что сочтет нужным Наукра.

Это было неслыханно. Она говорила за Оппака, словно за детеныша, чье обучение еще не закончено. И неизвестно, чем был вызван изумленный шепот остальных старейшин — ее поступком или тем, что Оппак испытал такой позор и все еще жив.

Лишь Гончие никак не откликнулись. Яут вспомнил, как пытался прочесть настроение людей по их позам и потерпел неудачу. Но люди не знают Языка тела и лишь поэтому не способны показать, о чем думают. Гончие же не считают нужным это показывать. Или считают ненужным.

— Призовите тех, кто будет свидетельствовать. Вероятно, первыми будут Нарво, поскольку они подали жалобу на Эйлле. Кто из них? Оппак? На его месте Яут выбрал бы кого-то другого. Лучше всех подошел бы Каул кринну ава Дэно, главнокомандующий сил джао в Солнечной системе. Однако Каул предпочел нейтралитет — во всяком случае, с тех пор как Гончие прибыли на Землю, Яут его не видел. Значит…

Так и есть. Оппак шагнул вперед.

Оценив его позу, Яут чуть слышно фыркнул. Что за нелепость! Как можно совмещать два столь сходных элемента?! «Презрение-и-высокомерие»… И это в присутствии старейшин и Своры!