Путь империи - Флинт Эрик - Страница 109

— Если ничего не изменится, сколько протянет экипаж шестой башни?

— Трудно сказать. Отчасти это зависит от ребят. Они настоящие ковбои, хорохорятся и делают вид, что все в порядке. Но это и плохо. Температура растет, они рискуют отключиться прежде, чем догадаются вылезти.

Агилера кивнул.

— Тогда дайте им предупреждение за две минуты, если сможете точно определить время.

Это даст экипажу шестой башни около минуты на то, чтобы покинуть башню. Вторая потребуется на то, чтобы убедить их в необходимости эвакуации. И никак не меньше. Потому что они действительно ковбои — по крайней мере, командир, который вырос на ранчо в Вайоминге.

— Еще один, — негромко произнес Яут, и Агилера поглядел в голоконтейнер.

Действительно. Еще один корабль Экхат начинает вырисовываться в сияющем мареве. Нет, два. Идут бок о бок, поэтому один наполовину заслонен другим и почти не виден.

Эйлле повторил маневр, однако на этот раз решил в последний момент сбросить скорость, чтобы позволить артиллеристам сделать несколько лишних выстрелов. Это требовало высочайшей техники пилотирования, но Агилера начинал подозревать, что мастерство Эйлле беспредельно.

— Генерал Кларик, — Агилера говорил тихо, словно боялся его отвлечь. Правда, ларингофон позволяет не орать, даже если вокруг шумно. — Еще два корабля на подходе. И снова с вашей стороны.

— Вас понял. Ориентировочно время… Боже правый! Почти одновременно Агилера помянул Деву Марию, и по той же самой причине.

На дисплее голоконтейнера появилась еще одна субмарина. Слишком близко, поэтому ее можно было увидеть даже на допотопном мониторе Кларика.

Эйлле чудом удалось избежать столкновения.

Цепенея от ужаса, Агилера смотрел, как вторая субмарина тоже меняет курс, но это было неуправляемое движение. Ее пилот слишком резко бросил свое суденышко в сторону, чтобы не врезаться в своих. Он явно уступал Эйлле. Дуга превратилась в синусоиду, и субмарина, набирая скорость, устремилась к ближайшему кораблю Экхат.

Дальнейшее заняло не больше трех секунд. Пилот все-таки успел выровнять траекторию, но не смог предотвратить столкновение. И это был даже не таран. Прежде, чем коснуться корпуса неприятельского корабля, подлодка задела одну из хрупких на вид «паутинок», оплетавших его.

Обманчиво хрупких.

Танки, приваренные к борту, срезало, как бритвой. По поводу участи экипажей двух мнений быть не могло. На корпусе субмарины появилась рваная рана.

Пострадали ли при этом внутренние конструкции, или это только содрана обшивка? Определить невозможно. Впрочем, разница невелика. С такой пробоиной в борту подлодка была обречена. В холодном вакууме открытого космоса экипаж смог бы установить силовое поле, чтобы поддерживать среду внутри. Так сделал Эйлле, когда во время дипвизита на корабль Интердикта его маленькое судно лишилось внешнего люка. Но перекрыть такую дыру, когда кругом бушует тысячеградусный шторм, при давлении в сотни атмосфер… Силовое поле сожрет все запасы энергии прежде, чем субмарина окажется за пределами солнечной короны, даже если пилот немедленно направит судно в космос. Еще раньше температура на борту начнет стремительно возрастать, и все, кто там находится, изжарятся заживо. Более страшную смерть трудно придумать.

Очевидно, пилот поврежденной лодки пришел к такому же выводу. Он не обладал мастерством Эйлле, но мужества ему было не занимать. Субмарина повернула в сторону второго корабля Экхат и пошла на таран.

— Внимание всем, — сказал Эйлле. — Мы должны знать, что из этого получится. Смотри внимательно, Яут. И вы тоже, Агилера. Я буду слишком занят.

Ему действительно предстояла непростая задача: успеть сбросить скорость, чтобы позволить танкам обстрелять корабль Экхат, и при этом не врезаться в него. Во время первой схватки Агилера, как завороженный, любовался искусством молодого джао. Но теперь… он забыл обо всем, глядя, как подлодка все быстрее несется к неприятельскому судну.

Столкновение произошло через несколько секунд. Это был безупречный таран. Нос подлодки врезался в грань центральной пирамиды. Длина бывшего «бумера» составляла почти шестьсот футов, вес — около двадцати тысяч тонн. Чтобы снять напряжение, Агилера попытался вычислить его скорость. Самое большее, двести миль в час — немного по аэрокосмическим стандартам. Но надо учитывать, что маневрирование в фотосфере сродни скорее движению в жидкой среде. В любом случае, это ничего не значит.

Подлодка пробила тонкую обшивку пирамиды Экхат с легкостью шила, протыкающего кожу, и исчезла внутри. Почему-то Агилера решил, что она должна выйти наружу с другой стороны. Но, конечно, такое невозможно. Все, на что можно надеяться — что силовые поля защитят экипаж во время резкого торможения, которое последует за ударом. Тем, кто остался в уцелевших башнях, повезет меньше.

Если энергия успела перераспределиться, субмарина остановилась где-то в огромном центральном отсеке. Если только Гармония строит свои корабли по той же схеме, что и Интердикт. Перед глазами Агилеры возникло что-то вроде трехмерного чертежа. Искалеченная субмарина внутри гигантского корабля… словно проглоченная им. Но здесь отношения между хищником и его жертвой перевернуты. И если кто-то из экипажа все-таки спасся, особенно, люди в ракетных отсеках… Не все ракетные установки они преобразовали в боевые башни, приварив туда танки. Четыре оставили нетронутыми. Как раз на такой случай.

Райф медленно начал читать «Отче Наш». Яут покосился на него с любопытством, но ничего не сказал.

Внезапно в пробоине что-то ослепительно сверкнуло. Затем ее края раскрылись, точно махровый тюльпан.

— Слишком слабо для ядерного взрыва, — заметил Яут. Агилера так и не стал знатоком поз джао, но положение ушей и вибрис фрагты было слишком красноречиво. Он недоумевал.

— А это и не ядерный взрыв, — отозвался бывший танкист. — Это ракетное топливо. Они должны были выпустить хотя бы одну ракету. Трехступенчатые ракеты с графитно-эпоксидными корпусами, заполненные топливом… Вероятно, боеголовки ударились обо что-то еще до того, как топливо вспыхнуло. Мог выйти сжатый воздух из установки… Этого достаточно, чтобы обшивка треснула, и горючее растеклось повсюду. Судя по вони, которая стояла на том корабле, там есть чему гореть… — он печально покачал головой. — Они сделали все, что могли. Кораблю крышка, даже если боеголовка не взорвалась сейчас. Эти боеголовки не разряжаются немедленно. У них взрыватели замедленного действия. Для безопасности. Если взрыватели пережили толчок…

О черт. Даже если ты находишься в фотосфере Солнца, термоядерный взрыв под боком обещает не самые приятные ощущения. Агилера уже повернулся к пилотскому креслу, чтобы предупредить Эйлле, но понял, что его помощь не нужна. Заложив невероятный вираж, Субкомендант вел субмарину туда, где один корабль Экхат отгораживал ее от другого, одновременно сбрасывая скорость. Еще немного — и подлодка почти остановится.

В это время раненый гигант почти скрылся за корпусом своего собрата. Потом зернистые клетки словно кто-то взболтал палкой.

Вспышка. Такая яркая, что на миг затмила даже неистовое сияние фотосферы. Взрыватели уцелели — по крайней мере, один. Взрыв мощностью в несколько сотен килотонн разорвал металлическое чудовище в клочья.

— … и избави нас от лукавого, — прошептал Агилера. — Аминь.

Яут, который по-прежнему стоял рядом, больше не выказывал недоумения. Агилера узнал его позу: «признание-и-уважение». Такую же позу он принял — и не только он, — когда Кларик вызвался привести больше добровольцев, чем это необходимо. Сейчас это была дань уважения людям и джао, которые только что уничтожили судно Экхат ценой собственной жизни, признание их мужества. Но в их поступке для него не было ничего удивительного.

Эйлле приближался к уцелевшему кораблю Экхат. После столкновения с субмариной неприятельское судно начало медленно вращаться вокруг своей оси. Чтобы торчащие элементы «паутины» не задели их судно, Эйлле остановился примерно в полумиле от ее внешнего края, но пробираться к корпусу, как прежде, не стал. В итоге дистанция оказалась куда больше, чем в прошлый раз. С другой стороны, подводная лодка почти не двигалась относительно корабля Экхат, а вращение позволяло изрешетить его со всех сторон.