Месть Орла (ЛП) - Ричес Энтони - Страница 70

Повернув глаза, чтобы посмотреть на вход, он швырнул еще один кусочек плитки на стену перед собой, чтобы отвлечь внимание охотницы, когда она вошла в комнату с поднятым копьем, чтобы убить его. Но, когда она прошла через дверной проем,  и ее внимание было сосредоточено на левой  стене, он глубоко вонзил лезвие в пространство между ее плечом и шеей, а затем, повернув меч, вырвал его. Крякнув, женщина пошатнулась, повернвшись, чтобы направить на него свое копье, а затем грохнулась лицом вниз и замерла неподвижно, если не считать легкого подергивания рук и ног. Сделав шаг вперед, Марк отбросил оставшиеся кусочки плитки в сторону, перебросил меч в левую руку и схватил копье, быстро развернувшись и раскрутив его в руке, а затем рванулся вперед, ткнув черный железный наконечник в открытый дверной проем, когда другая женщина с криком вылетела из мрака отверстия. Лезвие копья глубоко вошло в грудь Лисицы, и она задергалась от боли и шока раны, Марк вырвал копье и полоснул  острием ей по горлу, перерезав артерию, из которой тут же хлынули брызги крови. Он отшвырнул ее обратно в комнату и вздрогнул, когда что-то двинулось из тени позади умирающей женщины, и развернулся, чтобы занять новую позицию по одну сторону двери с поднятым копьем, готовым нанести новый удар.  С шарканьем ног еще кто-то  вошел в дверь, но его яростный удар копьем в район груди  нашел только пустое место, и прежде чем он успел отвести лезвие назад, чтобы нанести новый удар, его лодыжка была схвачена мощной хваткой, которая опрокинула его,  острые зубы вонзились в его икру, когда собака Монстр пронзила его ногу серией молниеносных укусов.  Яростно нанося удары копьем, он понял, что его длинное древко мешает ему сделать правильный замах, в довершении ко всему огромная собака зарычала и прыгнула вперед, чтобы сомкнуть челюсти вокруг его руки с мечом, прежде чем он успеет нанести ей им удар.  Дикая боль пронзила  его.  Зубы зверя глубоко впились в его нежные кости и сухожилия и он выронил меч из своей руки и упал на пол. Зверь снова прыгнул вперед, и внезапно римлянин оказался лицом к лицу с мордой собаки,  беспомощно глядя вверх, когда Монстр широко открыл пасть и отпрянул назад, готовясь  атаковать беззащитное лицо своей жертвы.

В дверном проеме промелькнула фигура, и Арабус выпустил стрелу, понимая, что, хотя его пальцы выпустили ее, он потратил свою последнюю стрелу на уловку.  Ее железный наконечник отлетел от стены за открытым дверным косяком и бесполезно упали на пол, и в последовавшей минуте тишины он выхватил свой длинный охотничий нож и приготовился к смерти. Одинокая охотница извилистым движением прошла через дверь, подняв свое копье для удара, пока она не поняла, что ее жертва выпустила свою последнюю стрелу. Некоторое время они смотрели друг на друга, и еще двое  охотниц проследовали за ней в комнату: одна из них была вооружена длинным мечом, другая  луком с прилаженной к ней стрелой. Стрелой.  Черты лица первой женщины были практически неразличимы под татуировками, закрученными на ее лице, но ее глаза представляли собой два карих оазиса, окруженных со всех сторон гневной белизной, когда она приближалась к беспомощному следопыту, скаля зубы в рычании, которое выражало ее намерения гораздо яснее, чем прерывистый поток ее собственной ругани, которую  она обрушила на него. Тыкая в него копьем, она жестом велела ему положить охотничий нож, который был его единственным оставшимся оружием, и когда он покачал головой в знак отказа, она вонзила лезвие ему в икру рядом со стрелой, которая все еще торчала из  его ноги, улыбаясь, пока он крутился от боли, затем выбила из его руки нож.  Поморщившись, когда она высвободила копье, тунгр  плюнул ей под ноги  -  единственная форма сопротивления, которая у него осталась.

- Сучка!

Широко ухмыляясь, охотница  передала свое  копье женщине с луком и потянулась к своему, широкому поясу, украшенному кусочками кожи, пришитыми к его поверхности, вытащила из ножен короткий нож для снятия шкур с широким лезвием и жестом приказала своим охотницам подойти к нему, пока она оценивала свою жертву.  Арабус недоверчиво рассмеялся, придав своему голосу нотку бравады.

- Пытаешься понять, с чего начать? Я бы послал вас троих на встречу с вашими богами, если бы во мне не сидела эта стрела …

Она ударила его, достаточно сильно, чтобы на мгновение звезды поплыли у него перед глазами, а ее помощницы  набросились на него, пока он все еще был частично оглушен, схватив за руки и прижав его ноги своими, когда она встала на коленях между ними,  его уязвимость вселила в разведчика внезапный страх, что смерть — далеко не самое худшее, что ему придется пережить. Самодовольно улыбнувшись ему, охотница протянула руку и схватила стрелу, отломив ее, оставив железный наконечник в ране, а затем отшвырнула древко, в то время как Арабус вскрикнул от возобновившейся боли, и пока рана кровоточила, она сорвала с него штаны, обнажив его нижнюю часть тела, приложив широкий конец ножа для снятия шкуры к входной ране.

- Нет, не надо… - закричал он

Она ухмыльнулась, вытянув руку вперед, чтобы вонзить лезвие в отверстие, мгновенно расширив его с ширины одного пальца до трех и  вырвав у него еще одно, хоть между стиснутых зубов, но более длинное рычание от боли. Следопыта  с ужасом смотрел на нож с деревянной ручкой, проткнувший икры его ноги.  Через мгновение женщина потянулась назад и вытащив нож, поднесла его к своему носу и со вздохом удовольствия понюхала кровь, покрывавшую лезвие. Наклонившись вперед, она взяла его член  между большим и указательным пальцами, посмотрела на него и покачала головой с притворным сочувствием, покачивая вялым членом и говоря что-то женщинам, вцепившимся в него, что заставило их обоих засмеяться,  хотя раньше их лица были суровыми, когда они смотрели вниз на  беспомощного человека. Она снова заговорила с ним, постучав пальцем по одному из украшений на  своем поясе, прежде чем с дикой ухмылкой указать на его пенис, затем приставила окровавленное лезвие ножа к корню органа и потянула член перепуганного разведчика, как-будто пытаясь оторвать его.  Пока Арабус в ужасе смотрел на нее, боль в ноге почти забылась, и он потерял контроль над  своим мочевым пузырем. Отставив его пенис с криком отвращения, она ударила его по яичкам достаточно сильно, чтобы вырвать у него крик боли, позволив одному из них выпасть из ее руки. Затем она вытянула другое из его тела, глядя на него, оскалив зубы в гримасе ненависти,  и резанула его по мошонке, отрезав одно яичко резким ударом ножа.

Где-то в заброшенной крепости человек в агонии закричал от боли, его воющий вой был слишком знаком ей, чтобы понять, что он издает его голосом, и собака на мгновение замерла при звуке, навострив ухо на визг. Собрав все свои силы, Марк выронил из руки копье и, сжав ее в кулак, врезав ею в челюсть зверя с такой силой, что порезал костяшки пальцев о ее зубы.  С рыком ярости Монстр  рванул голову вперед и вонзил зубы в бицепс атакующей его руки, напрягая тело римлянина от боли, в то время как собака пыталась сжать мышцах своей мощной челюстью. Обыскивая каменный пол другой рукой в поисках рукояти своего меча, не обращая внимания на боль от ран, нанесенных ему ранее, он нашел пальцами плащ вора. С отчаянным рывком запустив руку в складки одежды, его пальцы нашли край тяжелой золотой чаши, все еще лежавшей спрятанной в кармане. Вытащив ее, он взмахнул рукой и с грохотом врезал тяжелое блюдо в висок Монстра. Собака взвизгнула от удивления и отпустила другую руку, ошеломленно покачивая головой от оглушившего ее удара. Снова подняв чашу, римлянин повторил удар, повернув ее в руке, чтобы обрушить тяжелый край ободка на ту же самую точку черепа зверя, по которой он ударил ранее, с такой силой, с какой ему позволила его рука. Череп животного треснул со слышимым щелчком, и, когда оно покачнулось лежа на нем, Марк взмахнул импровизированным оружием в третий раз, чувствуя, как оправа вонзилась в разбитый висок собаки, когда он ударил ее в то же место. Скатившись с его тела, пес в агонии поднялся на ноги, позволяя римлянину встать на ноги. Схватив копье, он пронзил им бок зверя, почувствовав мгновение сопротивления, прежде чем зловещий железный  наконечник прорвал грудную клетку собаки и нашел ее сердце. Монстр издал последний пронзительный вой боли и,   испустив дух, рухнул на каменный пол, закатив глаза, на которых видны были только бельма.