Уснуть и только - Лампитт Дина - Страница 62

– …Охотились неподалеку, и вдруг наполз туман, – произнес властный мужской голос. – Мы переночуем здесь, Мейнард, а завтра с утра тронемся в путь. Мужчины пусть спят внизу, в зале, а мы с братом ляжем в господской комнате.

Ребенок во чреве Деборы яростно забился, когда она спускалась по лестнице навстречу его отцу. Там, внизу, нервно комкая в руках шляпу, стоял Роберт Морли с испуганным и озабоченным лицом.

На мгновение воцарилась тишина, показавшаяся странной всем, хотя никто не догадывался о ее истинной причине. Потом вновь раздался гомон мужских голосов, и вскоре Дебора обнаружила себя хлопочущей по устройству гостей, раздающей приказания слугам и надзирающей за приготовлением ужина.

Когда охотники разместились вокруг стола, Дебора вновь почувствовала на себе пристальный взгляд мужчины, укравшего ее невинность.

Роберт ничего не сказал, только чуть-чуть приподнял стакан и сразу отвернулся. В его поведении появилось что-то новое, какая-то горечь, заставившая сердце Деборы наполниться печалью. Молодая женщина знала, что, несмотря на то, что они виделись лишь дважды, она успела завоевать его, и даже такая, как сейчас, подурневшая и располневшая, может просить его о чем угодно.

Дебора со страхом осознала, что Ричард переводит полный ярости взгляд с нее на Роберта.

– …Паршивый День для охоты, – громко прозвучал в наступившей тишине голос Герберта. – За весь день повстречали только одного оленя. – Его тон внезапно изменился. – Кстати, Мейнард, не можете ли просветить меня? В Хокесден-Паркс, перед тем, как наполз туман, мы с братом наткнулись на кузницу, в которой работал какой-то монах. Вы что-нибудь об этом знаете?

– Вот уже семьдесят лет, как в Англии нет монахов, – пожал плечами Ричард. – С тех самых пор, как разогнали монастыри.

– Вот и мне так всегда казалось – поэтому-то я и удивился. Но я отчетливо разглядел его. Он обернулся и взглянул прямо на меня.

– Очень странно, – сказал Ричард и, помолчав, добавил: – Может быть, это была кузница святого Дунстана.

Кто-то издал нервный смешок, а Герберт поинтересовался:

– Что это за кузница?

Бледное лицо Ричарда стало совсем белым.

– Это всего лишь легенда. Говорят, что Бивелхэмская долина волшебная, и что время от времени здесь появляется видение святого Дунстана, работающего в своей кузне. – Он помолчал, как бы взвешивая, стоит ли говорить дальше, и закончил: – Разумеется, все это выдумки. Скорее всего, вы немного заблудились и наткнулись на чью-то кузницу, просто не узнали ее в снегу и тумане, господин Герберт.

– Наверно, так, – медленно произнес владелец Глинда. – Хотя этот человек выглядел весьма странно. Его глаза так и сверкали. Я едва не ослеп.

– Вы видели его лицо? – очень мягко спросил Роберт.

– Да, а что? Вы что-то скрываете, Мейнард?

– Нет, господин Роберт.

Но позже, когда они с братом уединились в своей комнате, Герберт Морли вздохнул:

– Должно быть, Мейнард знает об этой кузнице гораздо больше того, что рассказал нам. Я уверен, что увидеть глаза монаха не означает ничего хорошего.

Роберт беспечно отмахнулся:

– Ерунда. Это была кузница Хокесден-Парка, и в ней работал кто-то из семьи Истед. Просто в снегу все выглядит незнакомым.

Герберт неуверенно покачал головой и улегся в постель. Он заснул моментально, так же, как и Роберт, которому всю ночь снилась Дебора. Утром, заметив ее отсутствие, он забеспокоился, и когда Мейнард сообщил отъезжающим охотникам, что его жена плохо себя чувствует и осталась в постели, тотчас же поинтересовался, не начались ли у нее роды.

– Может быть, это ребенок? – начал Роберт, но наткнулся на ледяной взгляд хозяина и услышал в ответ, что ребенок должен родиться не раньше, чем через месяц.

Значит, ей удалось обмануть Мейнарда и скрыть от него, что она беременна, когда он на ней женился.

– Конечно, конечно, – с готовностью поддержал Роберт, – но я слышал, что иногда они появляются на свет раньше срока.

Ричард поджал губы, очевидно не желая больше обсуждать эту тему, и у Роберта Морли создалось впечатление, что муж Деборы чувствует себя в чем-то виноватым. Скорее всего, Дебора соблазнила его задолго до венчания и таким образом взвалила вину за появление ребенка на будущего мужа. Умная женщина, не говоря уже о том, что красивая. Широкая улыбка заиграла на лице Роберта, и, с чувством пожимая руку Мейнарда, он сказал:

– Когда бы он ни родился, желаю, чтобы он приносил вам радость, Мейнард. Если не возражаете, весной я приеду и привезу ему какой-нибудь подарок.

Черты лица Ричарда заострились и приобрели мертвый восковой оттенок. Он с трудом выдавил:

– Спасибо, господин Роберт. Вы же знаете, что вы всегда желанный гость в Бэйндене.

Но когда Мейнард смотрел вслед удаляющимся гостям, лицо его было искажено яростью. Как только они исчезли из вида, он побежал наверх, к Деборе.

– О чем ты говорила с Морли? – с порога загремел Ричард. – Я видел, как ночью вы с ним переглядывались!

В ответ раздался стон, и, подойдя поближе, он увидел, что Дебора корчится от боли.

– Дебора, – совсем другим тоном спросил Мейнард, – что такое? Ты заболела?

– Это ребенок, – простонала она. – Почему-то раньше времени. Пошли за акушеркой.

К своему стыду, Ричард почувствовал, что у него подкашиваются ноги, и, вместо того, чтобы бежать за акушеркой, он опустился на край кровати и закрыл лицо руками.

– Ричард, – откуда-то издалека донесся до него голос жены. – Ричард, помоги мне.

Но он не мог думать ни о чем, кроме того, что в комнате вдруг повеяло морозом. Как и предполагал Ричард, в дверях стояла Смуглая Леди. Уставившись прямо на Дебору, она укоризненно покачивала головой. Затем, подняв руку, она ткнула в стонущую девушку указующим перстом и бесшумно исчезла в стене.

Вскоре после полуночи Роберт проснулся с твердым убеждением, что только что Дебора родила ему сына. Он был настолько уверен в этом, что зажег свечи и решил спуститься вниз, выпить вина, дабы отметить это событие. Но не успел он дойти до лестницы, как услышал чьи-то торопливые шаги и увидел свою невестку, Анну, в кое-как наброшенном ночном халате.

– Роберт, скорее! – задыхаясь, воскликнула она. – Герберту плохо!

Схватив Анну за руку, Роберт ринулся в спальню брата и, едва взглянув на лицо Герберта, понял, что тот умирает.

Одним прыжком преодолев расстояние от порога до кровати, он заключил брата в объятия. Ему хватило одного взгляда, чтобы удостовериться, что его возлюбленный Герберт, глава их рода и уважаемый отец семейства, теперь уже вне этого мира, что он лишился речи и скорее всего не видит. Серые глаза были устремлены в потолок, на щеках проступили белые пятна.

Понадеявшись, что брат еще может его услышать, Роберт прошептал.

– Я люблю тебя, Герберт.

Но умирающий уже не мог ему ответить. Его губы слегка приоткрылись, глаза начали тускнеть, бледные пятна на щеках растаяли, вместо них появилась синева.

– Наш отец… – начал Роберт, но слова замерли у него на устах.

Как можно было в такой момент говорить о хлебе насущном?

Анне пришлось самой произнести.

– Господи, прими его христианскую душу в твоей неиссякаемой милости.

Под аккомпанемент ее рыданий Роберт в последний раз поцеловал брата и, ощущая на сердце огромную тяжесть, отошел к окну, зная, что все, на что он смотрит, отныне принадлежит ему. Теперь он стал хозяином Глинда.