История США от глубокой древности до 1918 года - Азимов Айзек - Страница 227

Тем не менее Кливленд не поддавался на призывы и не позволил Соединенным Штатам втянуться в конфликт, так что кубинский вопрос, как и гавайский, должен был подождать новых выборов.

Казалось, эти выборы уже в кармане у республиканцев. Нескончаемые трудные времена наверняка бы оттеснили демократов от власти, ведь партию, находящуюся у руля, всегда проклинают за любые спады в экономике. И будто этого гандикапа недостаточно, Демократическая партия разделилась на «золотую» и «серебряную» фракции, увлеченно борющиеся друг с другом. Вообще-то даже слышались рассуждения о том, что эта партия распадается, а главными оппонентами республиканцев станут теперь популисты.

При подобных обстоятельствах республиканцы могли себе позволить выдвинуть только того, кто считался абсолютно надежным, кто до конца стоит за «золотой стандарт» и кто без сомнений станет делать то, что необходимо для бизнеса. В этом отношении, как считали республиканцы, Кливленд был неплох, но партия желала также и такого кандидата, на которого можно рассчитывать как на империалиста.

Политик из Огайо Маркус Алонсо Ханна (род. в Нью-Лисбоне, Огайо, 24 сентября 1837 года) полагал, что такого человека он точно знает. С 1890-го он работал с Уильямом Мак-Кинли, которого прославил его тариф, и тщательно готовил земляка к президентству. Были в Республиканской партии и более влиятельные люди, однако некоторая мягкость была желательна в президенте, чтобы не сомневаться, что он склонится в правильную для коммерции сторону.

Когда национальный съезд республиканцев собрался в Сент-Луисе, Миссури, 16 июня 1896 года, Ханна так умно, хитро и изворотливо общался с делегатами, что Мак-Кинли выбрали с первой попытки. Вице-президентом предложили стать близкому другу Мак-Кинли Гаррету Аугустусу Хобарту (род. в Лонг-Бранче, Нью-Джерси, 3 июня 1844 года).

7 июля в обстановке суматохи собрались демократы. «Серебряные демократы» обвиняли, а «золотой демократ» Кливленд стал изгоем в собственной партии. Съезд даже не принял обычной резолюции с выражением благодарности за достигнутые им успехи.

Взамен того большинство делегатов сплотилось вокруг лозунга «свободное серебро» (чеканка монеты из серебра в неограниченных количествах), и раздавались громкие речи против финансовой элиты на Северо-Востоке — против Уолл-стрит и больших городов, против богатства, торговцев, спекулянтов.

Блэнд, известный по Акту Блэнда — Аллисона, был признанным лидером «серебряных демократов», и ожидалось, что его и выдвинут. Однако на политической сцене появилось новое лицо, Уильям Дженнингс Брайан из Небраски (род. в Салеме, Иллинойс, 19 марта 1860 года). Он проработал в Конгрессе с 1890 по 1894 год, а потом редактировал газету «Омаха уорлд-гералд».

8 июля Уильям Дженнингс Брайан произнес речь, которая завершила дебаты о платформе партии. Речь была тщательно подготовлена, и Брайан репетировал ее до тех пор, пока она не стала абсолютно идеальной для данного случая. Как будто не тратя усилий, произнес он ее так, что в большой аудитории слышались низкие органные тона (и это было до появления «системы публичных выступлений»[134]). Никто не слыхал такого голоса после великих дней Дэниела Уэбстера пол столетия назад.

Брайан осторожно играл с аудиторией, защищая серебро и сельское хозяйство, пока не достиг крещендо в своей последней фразе, предупреждая сторонников «золотого стандарта»: «Вам не нужно опускать на голову рабочего класса этот терновый венец, вам не нужно распинать человечество на золотом кресте». Аудитория после этих слов буквально обезумела.

«Речь о золотом кресте» Брайана с легкостью стала наиболее эффективной из тех, что когда-нибудь произносились на любом выдвигающем кандидатов съезде до того или после того. До этой речи никто, ни один человек (за исключением, возможно, самого Брайана, который знал, что планируется) не рассматривал оратора в качестве возможного президента. Хотя бы по той причине, что он слишком молод — всего 36, — и ранее ни один его сверстник (только на один год старше минимального возраста для кандидата) никогда не выдвигался ни от какой крупной партии.

Однако внезапно он стал «парнем-оратором с берегов Платт» (река Платт протекает через Небраску в сторону Миссури), и сочувствие к нему страшно выросло. С пятого голосования он набрал необходимые две трети голосов делегатов и был номинирован. Блэнд так и не понял, что его подвело.

Чтобы сбалансировать список кандидатов, на должность вице-президента демократы выдвинули банкира с Запада, который ухитрился поддержать серебро. Его звали Артур Сьюэлл (род. в Бате, Мэн, 25 ноября 1835 года).

«Золотые демократы», стоявшие за Кливленда, не смогли переварить Брайана. Они откололись и назвали собственных кандидатов, но это, как выяснилось, на гонку не повлияло.

Что до популистов, которые с надеждой ждали, что перехватят амплуа крупной партии, то выдвижение Брайана и полная зацикленность демократов на вопросе серебра крайне изменили для них ситуацию. Оставшись без повода для возмущения, популисты обнаружили, что своего «конька» у них нет. 22 июля они собрались в Сент-Луисе и без энтузиазма признали Брайана еще и собственным кандидатом, однако выдвинули в вице-президенты Томаса Эдварда Уотсона (род. в округе Колумбия, Джорджия, 5 сентября 1856 года). Они ведь не могли согласиться на банкира, какими бы «серебряными» ни были его взгляды.

Но это не помогло. После такой многообещающей кампании 1892-го популисты умирали. Еще дюжину лет они продолжали выдвигать кандидатов, но со стороны электората интереса к ним было все меньше. Тем не менее свое предназначение Популистская партия выполнила, поскольку причиной ее смерти стало то, что ее темы постепенно оказались перехвачены крупными партиями, а со временем превратились в общепринятую часть американской жизни.

Кампания 1896-го отличалась контрастами. Брайан был первым кандидатом в президенты в истории страны, который для проведения кампании применил все преимущества развития технологий. Чтобы донести свои взгляды до всех частей Соединенных Штатов, он использовал железные дороги — и с той поры это стало стандартом. Он проехал 13 000 миль, произнес сотни речей и повсюду вызывал большой энтузиазм.

Республиканцев это ошеломило. Они не ожидали никаких трудностей с тем, чтобы победить, но феномен Брайана их напугал. Ханна отлично понимал, что не стоит выставлять своего бесцветного человека против чудо-оратора эпохи, и стал действовать по-другому. Он держал Мак-Кинли дома и организовывал визиты к нему делегаций для «кампании у парадного входа». Симпатизирующие Мак-Кинли железные дороги создали туры к его резиденции по таким низким расценкам, что кто-то съязвил, будто дешевле приехать к Мак-Кинли, нежели остаться дома.

Более того, Ханна изобрел навязчивую современную манеру собирать огромное количество взносов на кампанию от испуганных бизнесменов. Часть из этих взносов он потратил на финансирование «золотых демократов», которые, как он надеялся, смогут откачать у Брайана его голоса.

Республиканская пропаганда рисовала Брайана необузданным анархистом со всеми пороками, которые только существуют (что было до смешного нелепо, поскольку, не считая взглядов на серебро, Брайан был добродетельным и консервативным завсегдатаем церкви, какого только можно представить). Применялась и тактика запугивания, когда бизнесмены говорили своим работникам, что если Брайан выиграет, фабрика закроется, и все они будут уволены.

Потому-то 3 ноября 1896 года, когда состоялись выборы, путешествия Брайана закончились ничем, а остававшийся дома Мак-Кинли победил. Брайану достался «твердый Юг» и десять штатов к западу от Миссисипи, но ни одного промышленного штата он не получил. Мак-Кинли удержал Северо-Восток и средний Запад благодаря своим массивным избирательным блокам и выиграл с комфортным большинством голосов выборщиков 271 к 176.