Маша и Медведь 3 (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 32

16. КОНЕЦ ТЯЖЕЛОЙ НОЧИ

«СЛЕДОПЫТ»

Отец Филарет смотрел на летящую сверху скалу, словно на подошву великана, вздумавшего растоптать вредный кораблик. Плетью обуха не перешибёшь.

— Господи, — тихо сказал пожилой священник, — прими…

Практически сбив его с ног, сверху свалилось что-то визжащее. Смутно знакомый девический голос выкрикнул несколько непонятных слов…

Последовавший удар скалы прозвучал оглушающе, словно гигантским черпаком долбанули в непомерных размеров медный таз. Мир вокруг подпрыгнул и залился водной чернотой. Отцу Филарету понадобилось несколько секунд, чтобы понять — бурлит снаружи. Снаружи обнимающей «Следопыт» сферы!

Электрические лампы слегка подсветили окружающие морские воды.

— Аквариум наоборот, — сказал пулемётчик Петька. — Гля, какая пучеглазая!

Упавшие с неба девицы возмущённо на него обернулись, но Петька смотрел вовсе не на них, а на тычущуюся в стенку мерцающей сферы жёлто-полосатую рыбину.

— Крышка у нашего аквариума неподходящая, — одна из девиц, что похудее, деловито складывала какие-то верёвочки. — Аня! Надо петь! У меня все накопители слетели до нуля. Сколько продержимся, не знаю.

Аня продолжала сидеть на палубе, привалившись к стенке надстройки и закрыв глаза.

— Никогда, — произнесла она с чувством, — никогда больше я не полечу. И не уговаривайте!

Есаул Погребенько подошёл и присел рядом, взяв её за руку:

— Душенька, надо спеть.

— Спеть могу, — согласилась Аня, всё также не открывая глаз. — Смотреть боюсь.

— А не смотри, я тебя за ручку поведу. Всё хорошо будет. Веришь ли мне, душа моя?

Аня помолчала.

— Верю, — и потом ещё раз: — Верю! — и запела, поднимаясь:

Верила, верила, верю,

Верила, верила я….

Но никогда не поверю,

Что ты разлюбишь меня*.

*Казачий романс.

Вот это неожиданно! И ещё более неожиданным оказалось, что многие эту песню знали и дружно подхватили:

— Домик стоит над рекою,

Пристань у самой реки,

Парень девчонку целует,

Просит он правой руки.

Верила, верила, верю,

Верила, верила я….

Но никогда не поверю,

Что ты разлюбишь меня.

Целый казачий хор!

— Белая роза к свиданью,

Красная роза любви,

Желтая роза разлуки,

Я умираю с тоски.

Верила, верила, верю,

Верила, верила я….

Но никогда не поверю,

Что ты разлюбишь меня.

Песня лилась и дальше, но Маруся уже не слушала. Энергии стало достаточно, чтобы жёстко стабилизировать «изоляцию». Ещё немного — и двигаться можно будет. Никогда ещё, ни разу ей не приходилось держать самостоятельно две таких сложных формулы одновременно. А — надо, иначе никак. На сколько хватит воздуха в изолированном шарике, прежде чем людям станет дурно? Что будет, когда станет плохо самой Марусе? Тут к гадалке не ходи — зальёт всех сразу. Поэтому надо выползать из-под придавившей горы, сама она «Следопыт» ни за что не выпустит. Хоть потихонечку…

— Александр Петрович!

— Слушаю.

— Нам бы поскорее определиться, в какую сторону наклон скалы уходит. Фонарь, что ли.

— Прожектор. Сейчас организуем.

Луч прожектора медленно обернулся вокруг, выхватывая из чёрной взбаламученной воды широкий призрачно-зеленоватый конус. Определившись с направлением движения, Маруся очень аккуратно начала подталкивать кораблик. Так, главное — из защитной сферы не выпрыгнуть.

Они сдвигались в сторону свободы крошечными шажочками, словно улитка, высовывающая голову из раковины. Аня пела. И все казаки пели. Они, кажется, не очень поверили в перспективу выбраться живыми из этой ситуации, но придерживались принципа «помирать — так с музыкой!»

Это был целый концерт, и единственное, чего Маруся боялась — хватило бы кислорода. Внезапно скала шевельнулась, переваливаясь на другую грань, и дело как будто пошло легче. Маруся попробовала прибавить скорости — и «Следопыт», вместе со своей сферой изоляции вдруг дёрнулся вперёд, проскрёб краем сферы по морскому дну, вздымая облака песка и прочей морской мелочи — и вылетел, словно пробка из бутылки!

— Ур-р-р-ра-а-а-а!!! — завопили все.

И свежий воздух! Счастье какое!

— А теперь скорость! — воскликнула Маруся. — Зададим этой лисе трёпку!

— А барышня-то боевая! — засмеялись казаки, разбираясь по местам.

Их выкинуло чуть в стороне от происходящего сражения, и Маруся вложила в рывок все силы, чтобы лиса, считавшая их раздавленными, не успела заметить их появление.

— Аня! Сейчас батюшке Филарету перенаправь поток! Сконцентрируйся! Нам надо её достать!

«Следопыт» подлетел незамеченным, и маг-блокиратор смог начать свою работу, зацепив лисью сферу самым краем. Но этого оказалось достаточно, чтобы жемчужный шар перекосился и побледнел. Лиса начала смещаться, двигаясь рвано, словно охромевший зверь. Маруся из последних сил заставила кораблик прыгнуть вперёд, и теперь блокиратор вцепился в свою добычу уже по-настоящему! Лиса словно оказалась на поводке. Она дёргалась и металась в разные стороны, однако вырваться не могла. Но и отец Филарет не мог превозмочь накопленной ею мощи. Противостояние шло практически на равных, и совершенно непонятно было — кто кого измотает раньше.

Кто измотает — тот и победит? Или нет?

Маруся практически израсходовала свой ресурс маны и теперь только переживала за Аню и за отца Филарета, лицо которого выглядело мертвенно-бледным в свете электрических фонарей.

Магический ход корабля был исчерпан, но механический-то остался! И команда делала всё, чтобы подобраться к лисе поближе и облегчить работу магу-блокировщику. Ещё чуть-чуть! Жемчужная сфера сделалась слегка прозрачнее, и за ней, словно за нежной тюлевой занавеской, уже можно было разглядеть напряжённую фигуру женщины с растопыренными руками.

— Казаченьки, товьсь!

Зря курсанты скептически высказывались о казачьем вооружении. Да, не было в их арсенале тяжёлых пушек, зато карабины и винтовки, подходящие для такого случая — были!

Ещё один манёвр — жемчужная сфера рывком приблизилась метров на двадцать, стенки её сильнее побледнели.

— Бей в глаз, не порти шкуру! — выкрикнул Савелий, и лиса, яростно оскалясь, обернулась в его сторону.

Но это возымело совершенно обратный эффект, нежели она ожидала. Последовал общий слаженный залп, и лисий щит, проседающий под давлением отца Филарета, в крошечной точке напротив лисьего глаза моргнул, словно вуаль, прожжённая искрой. Прореха мгновенно начала затягиваться, но последняя, чуть запоздалая пуля, проскочила сквозь стремительно закрывающееся отверстие и вошла чернобурке прямо в глаз. Голова лисы дёрнулась, и в следующий момент отец Филарет едва не упал — так резко исчезло противостоящее ему сопротивление. Шар схлопнулся, и лиса полетела вниз, обмякшая, словно тряпочная кукла.

— Одолели ли? — оседая на палубу, спросил Филарет.

— Убедиться надобно!

— Аня, пой. Не останавливайся! — Маруся схватила подругу за руку, и собирая всю возможную ману, толкнула корабль вперёд, к месту падения тела.

— Здесь! — гаркнул кто-то, корабль замер, и в воду уставилось несколько прожекторов. Прыгнули добровольцы.

— Осторожно! — успела вскрикнуть Маруся и только тут поняла, что канонады давно не слышно, и Бриарей уже не бомбардирует лисий дворец кусками скал.

Зато за островом одна за другой непрерывно вспыхивали зарницы.

— Баграр там…

— Помочь бы ему, — обессиленно прошептал отец Филарет, — да, кажись, отбегал я своё, девоньки…

Аня встрепенулась и схватила его за запястье:

— Вот ещё! Рядом с двумя магичками умереть!

Маруся, не сговариваясь, взяла священника за вторую руку. Чувствовала она себя зверски уставшей, но уже не такой опустошённой — сложно это посреди океана, даже если тебя специально не накачивают, энергия сама льётся: