Противоположности. Сквозь время - О.Шеллина (shellina) - Страница 3

– …повелеваю! – так, я что-то пропустил? Перевод шел уже синхронно, и я подобрался, чтобы узнать, что там Иван приказывает сделать. – Собрать войско и направить на Тверь. Спросить с разбойника Михаила за его слова, и ежели подтвердятся опасения, что донесены были до моего престола, то взять город в осаду до полной сдачи его. Воеводою назначаю сына моего Ивана, прозванного Молодым.

Сидящие рядом и напротив меня бояре закивали головами, говоря про то, что это дело, и что освободитель Руси от татар – это в общем-то хороший выбор для такого благого дела. Я обернулся, ища глазами Ивана Молодого, и только сейчас заметил, что все, как один, включая самого Ивана третьего, смотрят на меня. Невольно нахмурившись, я повернулся к своему соседу, молодому чернявому парню, который прошептал едва различимо и едва шевеля губами.

– Ну, чего же, княже, садиш, поклонись, благодарение скажи отцу за довершие велико…

Я же в тот момент так растерялся, что с трудом сумел понять, что он говорит. Воздуха, которого и так не хватало, начало не хватать просто катастрофически, вдобавок ко всему мой внутренний переводчик, кажется, совсем отключился, потому что чернявый говорил что-то еще, но понять его я не мог, как ни вслушивался в его шепот, с трудом пробивающийся через гул крови в ушах.

Когда же я, наконец, понял, что происходит то почувствовал, что бледнею, несмотря на стоящую вокруг духоту, потому что происходящее явно выходило за рамки того, что могло произойти в моем воображении.

Я себя отлично знаю и ничего иного, кроме роли стороннего наблюдателя, я никогда не выбрал бы для себя, и мое подсознание это тоже прекрасно осознавало. Но, все смотрели на меня, и делать что-то был нужно, поэтому я поднялся на ноги и тут же чуть не упал, потому что стоять оказалось… непривычно.

Это еще что за фокус? Почему я чувствую, что, если сделаю хоть один шаг, то ноги сразу же подкосятся и я рухну прямо к подножию трона?

Тем не менее, взяв себя в руки, весьма относительно, надо сказать, я открыл было рот, чтобы действительно поблагодарить за доверие и снова сесть на свое место, чтобы не упасть, но тут понял, что не смогу с ходу выговорить те слова, понимать которые вроде бы и понимаю.

Наконец, посмотрев на Ивана, который следил за мной невольно нахмурившись, я сумел промямлить.

– Благодарствую за почесть велику, княже. Показати Михаилю, бо не прав от, оуставить злочестие або за благочестие оумереть – ти таки повели, а я ужо поиду и тиби хвалы добуди, – я произнес это медленно, выбирая каждое слово перед тем, как произнести его и подозревая, что все равно, что-то произнес неправильно. Но удивления моя речь не вызвала, и вроде бы все прошло нормально. Иван кивнул в знак того, что принял мой ответ и взмахом руки позволил сесть на место, что я с превеликим облегчением и сделал.

Черт, что происходит? Это уже настолько мало напоминает простую игру воображения, что я готов поверить во что-то совершенно невероятное. Но, если я не лежу в коме с прокруткой в голове замечательного сериала из жизни Московских князей пятнадцатого века, то тогда… я здесь нахожусь?

Потому что я не верю, что в собственном воображении не сумел бы нормально ответить, а не мямлить, выбирая слова попроще, и лихо, и с улыбкой поблагодарил бы отца за то, что тот послал меня завоевывать будущее княжество, где я должен принять княжеский венец.

Да и то ощущение, когда я встал, что ноги вовсе не мои, а какие-то ходули, на которые меня поставили, подтверждали эту жуткую теорию перемещения моего сознания, души, или черт знает, чего еще, непонятно куда и не ясно с какой целью.

Так, нужно рассуждать логически: если та жуть, что Катьке мерещилась в той то ли гробнице, то ли просто жутком месте каким-то образом мою отошедшую после удара по голове душу подхватила и перенесла в тело Ивана Молодого, о котором я, кажется, знаю все, во всяком случае, я знаю о нем все, что сумел когда-то отыскать, а, положа руку на сердце, отыскать я сумел немного, то, что я должен сделать-то?

Думай, Ваня, думай. Ты же вроде бы умный, в аспирантуру вон поступил. На стене было написано что-то про исправления ошибок и… как там Катька перевела, что-то вроде того, что ничего не получается исправить, как бы не старался, и все идет своим чередом. Ну, или как-то так.

И что это означает? Вот тут можно пофантазировать. Например, о том, что это не первая попытка того зловещего нечта кого-нибудь сюда запульнуть. Но, что бы попаданец не делал, все заканчивалось весьма плачевно – Иван Молодой умирал через шесть лет от происходящих событий.

Так, не паниковать, тебе не так повезло, как всем тем, о ком ты читал и даже с упоением, которым было позволено осознать свою плачевную судьбу в одиночестве и чаще всего в лесу, где можно было спокойно и без суеты побиться башкой о ближайшую березу и принять неизбежное.

Ну, так оно, жить-то всем хочется, пусть и в чужом теле, и на чужом временном отрезке. Тебе же «повезло» сразу очутиться в толпе людей, и уйти отсюда не представляется возможным, не поймут-с. Так что, лучше думай и вспоминай, что ты знаешь.

Да не так уж и много, мать вашу! Про этот период вообще ни хрена не известно! Знаю только, что Иван вроде конфликтовал с мачехой, ну тут понятно, ей наследник поперек горла был, у нее свои сыновья имелись, чтобы княжеский престол, который вот прямо сейчас потихоньку формируется в царский, не отдавать на сторону. Что еще?

Вроде бы на данном этапе Иван Молодой сильно изменился, стал немногословен и более собран. Ну, это понятно. Как тут поболтаешь, если с внутренним переводчиком говорить приходиться? Все историки, которых я изучал, связывают такое поведение Ивана с пережитой войной с Ордой. А что если это не так? Если, вашу мать, это просто постоянно был попаданец, который всегда плохо кончал, погибая от странной и неизвестной болезни.

Ведь Ванька у себя в Твери начинал какой-то прогресс строить в любой версии истории, какая только попадалась мне на глаза. Недаром же его считают прототипом сказочного Ивана-царевича. Вот только он никогда не успевал закончить свои начинания и раз за разом погибал практически полностью парализованный.

У меня есть какие-нибудь преимущества? Ха-ха, три раза. Я могу виртуозно приготовить яичницу и рассказать всем, кто меня захочет услышать, что Зойка Византийская какие-то шуры-муры с Орсини крутила, в то время, когда при Ватикане приживалкой пристроилась. Недаром Клариче де Медичи, супруга Лоренцо Великолепного, на ее свадьбе присутствовала в качестве гостьи. Так что да, преимущества те еще.

Я ни черта не знаю про оружие, мне не интересна была реконструкция, я ее никогда не понимал. Как не понимаю, откуда в розетке берется электричество и понятия не имею, какой состав у пороха.

Черт-черт-черт! А вот теперь можно начинать паниковать, чтобы не мучиться и сдохнуть здесь и сейчас как слегка одержимый, изменив тем самым историю. Ха-ха. Правда, что ли такой финт этой стерве по имени Судьба показать? Вот только проблема в том, что я все еще хочу жить!

– О чем задумался? – тот самый чернявый спросил это вслух, и я, оглядевшись по сторонам, увидел с изумлением, что мы остались в палатах одни.

Я даже не заметил, как все разошлись, включая Ивана Васильевича. Самое интересное заключалось на данном этапе в том, что, как только я принял свое «попадание», пока еще только мозгом, подозреваю, что полноценная истерика у меня начнется, когда я останусь один, то и перевод пошел гораздо легче.

Да и говорить я теперь мог без особого напряга, наверное, память тела, для которого эта речь была привычной, сыграла немаловажную роль.

Я покосился на соседа. Еще одна проблема заключалась в том, что на Руси не было тогда распространено увлечение увековечивать себя на портретах, поэтому я понятия не имел, кто есть, кто, и это создавало определенную проблему: не мог же я ходить и спрашивать у всех, кто они такие?

А может разбежаться и башкой показательно обо что-нибудь болбануться, а потом показывать всем шишку и говорить, будто память отшибло? Вариант хороший, но вот прямо сейчас не осуществим. А мой собеседник все еще ждал ответа, и я буркнул.