Пионер всем ребятам пример (СИ) - Вычуб Валерий - Страница 75

– А пойдем Галя в ГУМ. Туда нас точно пустят. Погуляем, заодно и купим чего-нибудь.

– Купим. Купишь уехал в Париж. Не надо Боренька мне больше подарков делать, совестно ведь девушке на содержании у парня жить.

Выдала, так выдала. Молодец Галька.

У меня тем временем появилась идея насчет Мавзолея. Интересная идея. В толпе я видел каких-то азиатов, ни иначе какие-то коммуняги из Средней Азии. Сытые рыла, черные костюмы. Дело им до коммунизма, как свинье до апельсинов. Бывшие басмачи. Наверняка опиум курят… Кстати, опиум!

– Боренька! Смотри, какие игрушки!

И правда, игрушки. И не наши. Очередь, стремительно образующаяся, угрожала превзойти очередь в Мавзолей. И правда, в Мавзолее дохлый Ленин, а здесь живые настоящие куклы и медведи. А это что? Лисичка! Настоящая лисичка.

– Купить?

Можно было не спрашивать. Галя так закивала головой, что казалось она у неё сейчас отвалиться. Платить в кассу я не захотел. Еще чего. Коробка с игрушкой незаметно переместилась на пятьсот километров севернее. Квартира на четвертом этаже, комната, кровать… Судя по беспорядку, кровать точно Галькина.

– Найдешь лисичку дома. Она у тебя под кроватью. Маме сама придумаешь, что скажешь.

Галя так смотрела на меня, что мне стало стыдно. Пустяковое дело, игрушка. Да бог тебе Галочка такую же чистоту души и впредь сохранять.

А вот отдел косметики. И самые чистые души, и самые принципиальные девочки тут не устоят. Собственно и не обязательно. Хорошие духи, не французские, но отличный аромат рижского производства. Пудра, тушь, прибор для маникюра. Интересно, надо ли лисицам делать маникюр?

Мы не ушли из ГУМА, не посетив отдел ювелирных изделий. Купить девочке что-нибудь незаметное, но качественное, задача, требующая немалого умения. Я не справился. Купили колечко с красным камешком. Продавщица сказала, что рубин. Все красные камешки непременно рубины. Но гранат и правда очень милый. Гале понравился.

Пирожки на свежем московском ветру у нескончаемой очереди в Мавзолей. Вкусные московские пирожки неведомо с чем.

– Бог с ним, с мавзолеем, сказала Галя. – Как хорошо было. Жаль, что пора домой. Ты меня здесь не оставишь?

А в Ленинграде моросил мелкий дождик. Шли тучи с Балтики и завтра опять в школу.

– Ты о чем мечтаешь Смирнов? Где сейчас в мечтах витаешь?

– На Литераторских мостках, Савосина.

– Где, где?!

Я чуть было не сказал моей соседке по парте где, но пощадил невинное девичье сердце. Через годик сама темой заинтересуется. Значит так, с Ленинградом всё ясно. Теперь осталось прошвырнуться в матушку Москву. Сегодня уже не успею. Завтра.

Владимир Ильич Ленин, он же Ульянов, он же старик, гриб и чудовище рода человеческого. Великий русский революционер и мыслитель. Домыслил совершить в России революцию и получилось. Такое получилось, что до сих пор удивляемся. У нас теперь другая страна, другой народ. И планета стала немного другой. И всё благодаря тебе, симбирский чудо мальчик.

– Верочка, сегодня я попоздней к тебе загляну. Дела.

Если бы взглядом можно было убить, то на счету женщин были бы сотни и сотни убийств. Дела у него. Опять с Галькой своей. Наверное, я для него уже стара.

Последним уроком была физкультура. У учителя я уже отпросился. Он на радость оказался большим знатоком грузинских вин и за бутылку Хванчкары дал зеленый свет на периодические прогулы. Главное, завучу не попадайся Смирнов, сделал напутствие.

Мавзолей закрыт на просушку. Что там просушивают у дохлой мумии, одному богу известно. Следует сделать всё быстро и по возможности незаметно. Но у меня пока ничего не получается. Центр города, подходящих кандидатур не видно. Они или дома спят, или обитают на окраинах столицы. Заветная встреча состоялась на набережной Москва реки. Кандидат очень уютно лежал у парапета и не подавал признаком жизни. Хотя жизнь в нем еще была. Он пускал газы, храпел, матерился во сне. Он был отличным кандидатом на ответственную роль. Достойным кандидатом.

Ну, теперь чтоб тебя не успела подобрать милиция. Действую на опережение.

Мавзолей оказался пуст, к моему удивлению абсолютно пуст. Тебя никто не охраняет, Владимир Ильич. Практически мгновенно осуществляю два действия, меняю местами двух уродов. Мумия полежит полминутки на набережной. А тебя, пьян храпящая устрою поудобнее. Спи спокойно, мыслитель из пролетариев. Пробуждение тебе предстоит крайне интересное.

Обратная дорога в культурную столицу России заняла те же доли секунды. На Волковском кладбище тот же дождик и могилы всяких и разных знаменитостей. Вот и твоя могила, Мария Александровна. Ты ни в чем не виновата. С наследственностью не поспоришь. Два монстра убийцы в одной семье, это уже диагноз.

Глава 71

Ты хотел, чтоб тебя похоронили рядом с матерью. Покойся с миром, людоед. Надеюсь, снова выкапывать из земли тебя не станут. Хотя, кто их знает.

Под землей нашлось место для мумии Ильича. Полежит несколько дней и её уже никакие мастера не восстановят. Сгниет, если там есть чему гнить. Сгниет, и червяки её покушают. Надеюсь, не отравятся. Любопытно было бы увидеть реакцию власть имущих. Ну, если не увидеть, то хотят б послушать. Но на всё у меня времени нет. Мне заданы на завтра уроки, и я их должен выполнить. Не всё же мне списывать с соседки по парте. Надо будет и ей какой-никакой презент раздобыть.

Олимпиада торжественно закрывается. Наши герои возвращаются домой, к новым тренировкам, к новым победам и поражениям. Как бы уберечь Брумеля от его неудачной поездки на мотоцикле. До октября 1965 года еще бездна времени. Буду ли к тому времени жив, не уйдут ли от меня мои способности. Но если не уйдут, то я тебя Валера с мотоцикла как-нибудь ссажу. Пешком походишь.

– Смирнов, почитай мне какой-нибудь стих на английском. Ты, говорят, хорошо английский знаешь.

– Кто говорит? Наш учитель? Он совсем другое говорит.

– Ну, наш учитель, знаешь… Он такой…

Девочка затрудняется найти слова, и она права. Я читаю ей один из сонетов Шекспира. Любовные сонеты они любовные на любом языке.

– Лучше я тебе, знаешь что, спою.

Бэса мэ. Бэса мэ мучо…

До создания гениальной песни еще много лет. Исполнение проходит на ура. А потом звонок с большой перемены и мы снова учимся. Учимся коммунизму.

– Боря. А ты целовался уже с девочкой.

Спросила она. Так покраснела, такие глазки сделала. Где мой первый поцелуй?! Вот сейчас я ей позавидовал. У ней всё впереди. Хорошая девочка. Жаль, что из соседнего класса. У нас контингент послабее.

Я вовремя заметил за собой слежку. То, что я пользуюсь персональным транспортом, никого не касается. И тебя, девочка тоже. Я свернул в переулок, забежал в ближайший подъезд. Протопали ножки мимо двери и заметались в поиске цели. Это тебе не уроки делать, слежка великое искусство. Ищи меня, ищи. Я быстро нашел своего шофера, тоже растерявшегося от потери пассажира.

– Не меня ищете?

Сел на ходу и поехал, сами понимаете, на дачу.

………………………………………………………………………………..

– Никита Сергеевич! Никто ничего не видел! Никто! Ничего! Вышли на минуту, возвращаются и вместо Владимира Ильича лежит ЭТОТ!!

Никита Сергеевич уже исчерпал запасы мата и слегка выдохся. Катастрофа была глобальной и требовала принятия срочных мер.

– Кто хоть он?

– Какой-то бомж, пьянь. Весь саркофаг, извиняюсь, обгадил.

– Извиняться будешь у Шелепина. Может быть, двадцать пять лет в тайге произвиняешься. А возможно и…

– Что возможно?

– Да ты понимаешь тварь, что вы сотворили?

Хрущев, впрочем, и сам плохо понимал. Помимо всеобщего возмущения трудящихся страны грозил резкий упадок авторитета в зарубежных компартиях. А какой смех поднимется в продажной буржуазной прессе. На месте Вождя Революции обосравшийся бомж из помойки.

– Этого бомжа уберите.

– В спецлечебницу?

– Совсем уберите. Скажи там, кому следует. Как кстати звали урода.